Как признавали все горожане, Всевидящее око Альматы заслужил своё прозвище не на пустом месте. Осведомители у Скоропута были везде: и в магистрате, и в цирюльнях, и в кабаках. И, разумеется, на почте. Магический способ доставки писем, в отличие от обычного, стоил очень дорого и спросом у горожан не пользовался. Ещё больше платил Скоропут «своему» почтмейстеру, чтобы докладывал именно о таких заявках. А местное почтовое отделение, как выяснилось, за последние два дня работы заработало на скорых отправлениях в столицу столько, сколько им за год прежде не удавалось.

О содержании писем Всевидящему оку, конечно же, уже было известно. Он до этого редко привлекал меня к расследованиям разных загадочных происшествий (причиной которых нередко бывала я сама), а сейчас, в свете грядущего родства, добровольно поделился информацией.

Донесения были предназначены не кому-то, а самым высоким должностным лицам столицы. Не напрямую, конечно, генералу Рейнетсдару, первому советнику Траурену или иностранному мужу первой принцессы, но конечные получатели просматривались очень чётко.

«Местные животные способны управлять стихией, — гласило первое письмо. — Они рыжие, как сам дьявол, стремительные и беспощадные. Местные маги достаточно сильны, чтобы усмирить их, но кто поручится, что в следующий раз они не поведут бурю на столицу целенаправленно? Азаргов этих называют благородными, а стихия в этих местах поистине ужасающа и смертоносна… Местный глухой при виде азарга пришёл в ужас, что лишь подтверждает мою догадку. Жду дальнейших распоряжений».

Да ещё бы кто-то не пришёл в ужас, впервые завидев этих тварей!

Второе донесение было составлено на ведлистанском. Дядька его не знал, я только алфавит помнила, но там так часто попадалось слово «растунции», написанное по-нашему, но чужими буквами, что сомнений не оставалось: главной угрозой в Альмате ведлистанцы считали наши заросли.

Третье магписьмо было самым кратким: «Все придворные дамы из Альматы на нашей стороне. Мэр тоже. Признаков угрозы пока не наблюдаю. Остальных, как и велели, пустил по ложному следу. Военные задержали двоих местных глухих».

Я аж возмутилась — на чьей это я стороне⁈ Я сама по себе! А… или меня просто из потенциальных придворных дам заранее исключили? Вот было бы здорово! Но почерк был не маменькин. Значит, последнее донесение предназначалось не генералу и не иностранному мужу Эммалины. Писал сторонник первого советника; возможно, тот самый оптовый покупатель зелий Агаты.

А где же тогда отчёт Эрика своему принцу? Его не было. Или дядька о нём умолчал? Или, раз этот принц такой богатый, то у него с помощником другие средства связи? Зная о возможностях Скоропута, я бы тоже не доверяла «исключительной конфиденциальности» магпочты. Или Эрик просто докладываться не спешит? Он-то своего рыжего дьявола, которым одержимы все приезжие, уже нашёл… Пусть он только один раз меня так назвал, и то невнятно бормоча, но со слухом и памятью у меня всё в порядке.

— Что ещё за угроза, дядька, как думаешь? — задумалась я. — Мне уже все уши прожужжали с этим рыжим дьяволом, который смерть беспощадная, но истинно благородная. А какого чёрта его в Альмате ищут и зачем — никто не говорит.

— Да чёрт его разберёт, — пожал плечами Скоропут. — Я человек маленький, мне-то откуда знать?

Я только скептически взглянула на Всевидящее око исподлобья.

— Да честно не знаю, племяшка, — вздохнул он. — Да, и такое бывает.

Два ответа из столицы на эти донесения были категоричными и одинаковыми по содержанию: «Угрозу устранить немедленно». В третьем, полагаю, смешными ведлистанскими закорючками было приказано то же самое. Ответы пришли сегодня с утра и уже были получены местными адресатами.

Это что же, теперь всю Альмату заодно с растунциями сожгут? Или стада азаргов перережут? Или?.. Я сглотнула. Отчего-то всплыли в памяти слова Эрика, которые я сначала приняла за шутку, но сейчас припомнилось, что его лицо тогда было на редкость серьёзным: «То ли жениться на тебе, то ли задушить, пока ещё не поздно»… А вдруг и он решит наконец избавиться от «смерти своей лютой»? Отчего-то дрожь пробрала. Вот же поганец. В доверие втёрся, забалтывал, подарки дарил. Приручал, значит. Чтобы, когда его распрекрасный принц прикажет избавиться от «рыжего дьявола», я бы сама наивно к этому засланцу льнула. Раз все остальные такой приказ получили, то его принц глупее прочих, что ли? А если даже принц сообразительностью не блещет, то сам Эричек точно не дурак и заметил, что его конкуренты начали действовать.

— А вот пистоль пока у меня побудет, — резво отобрала я у обрадованного Скоропута обнаруженную им пропажу в моей спальне. — Спасибо за подарок, дядюшка, всегда о таком мечтала.

С поганцем я сама разберусь, а насчёт остальных интриганов Скоропут меня успокоил. За всеми приезжими ведлистанцами установлена слежка, так что внезапных поджогов можно не бояться. Да и обычный огонь растунции не берёт, только магическая фламма. А что до азаргов… Ну, пускай военные погоняются за ними по степи. Парочку на водопое, может, и прирежут. А так — ищи их как ветра в поле… Впрочем, пока не закончится отбор, вряд ли что-то такое случится.

Я проводила дядьку. Искренне поздравила тётушку Либби. Пистоль спрятала в кармане юбки. Поразмыслив, ещё сунула кухонный нож под подушку. И второй в рукав. И стала дожидаться поганца, погасив в доме свет и притаившись у раскрытого окна в гостиной. Эрик стремительно убежал в середине дня, а сейчас время было к полуночи. Пора бы уже ему вернуться. Что мне, до утра не спать?

Когда скрипнула задняя калитка, я подобралась. Ага. Не через главные ворота зашёл, значит, тайком пробирается. Меня и домашних будить не хочет. Вот так придушил бы меня сегодня ночью и смылся незамеченным. А кто ж на него подумает, когда вся прислуга в восторге от милого Эричка? Ещё, наверное, надругается надо мной, невинной жертвой… Надеюсь хотя бы, что до смертоубийства, а не после… Тьфу ты! Что за мысли в голову лезут! Я сжала рукоять ножа, спрятанного в рукаве, и бесшумно перебралась на кухню, сменив наблюдательный пункт.

Что-то для тайного ночного душегуба Эрик был слишком неуклюж и сам двигался хуже пьяного орка. Сделав несколько неуверенных шагов, он рухнул на колени посреди грядок, заботливо посаженных Морой.

Пьян? Ранен?!. Я усмирила первый порыв броситься к нему. И пригляделась внимательнее. В свете полной луны его силуэт был отчётливо виден. Нет, пьяные так себя не ведут. У тех движения резкие, дёрганые, размашистые. И редкий напившийся молчит, у них обычно рот не закрывается от восклицаний или бормотания. Раненые же, наоборот, слишком скованны, движения у них вынужденные, болезненные, берегут себя.

А Эричек выглядел как смертельно уставший человек. Который ещё контролирует своё тело, но вот-вот свалится от недостатка сил. Это что он, за Фрошкой по всему городу гонялся несколько часов? Так всю Альмату за час обежать можно вдоль и поперёк. Шлёпнув себя по руке, я продолжила наблюдение.

Поганец тем временем ползком преодолел ещё два метра и, окончательно выбившись из сил, упал рядом с самой дорогой моему сердцу и кошельку клумбой. Я лично взрыхляла на ней землю и даже насыпала вокруг рыжей мраморной крошки для нарядности. Эрба-кристаллы с моим переездом в особняк действительно заколосились на заднем дворе буйным цветом. Красивые вы мои, по пятьсот сторинов за грамм… Ф-фух, кажется, ни одного не задел. Кристаллы светили ровным мертвенно-зелёным светом, дополнительно освещая задний двор.

Да, мою драгоценность поганец не задел, но то, что он сделал с ними после… Меня настолько ошеломило увиденное, что я сначала распахнула рот, а после и дверь, уже не скрывая своего присутствия.

— Ты!.. Да ты что творишь-то! — подлетела я к лежащему Эрику. — Да какого хрена! Ты их что… Ешь?!.

— А ничего так: кисленькие, бодрят, — кивнул поганец, перевернувшись на спину и закинув в рот очередную пару тысяч сторинов. — Пить просто очень хотелось. Будешь, детка?

— А ну выплюнь немедленно! — заорала я.

— Они разве ядовитые? — удивился Эрик и сорвал очередной кристалл — самый зелёный и на редкость красивой формы.

— Они — мой домик в Бреоле! — от такого кощунства у меня даже руки опустились. — Ты… ты нормальный вообще?!. Кто эрба-кристаллы ест?!. Да ты хоть знаешь, сколько за них маги денег отваливают? Бриллианты жрать дешевле!

— Не пробовал, — пожал он плечами и раскусил ещё один сочно-зелёный кубик.

Я только рот разевала. Не знаю, для чего маги их использовали, но деньги за них платили действительно хорошие. Сами они о том молчали, а простые люди им применения не нашли. Ну, красивые, да. Ну, светятся. Можно в качестве украшений носить, но бриллианты действительно дешевле выйдут. По причине их редкости и дороговизны отыскать даже крошечный кристалл считалось большой удачей. Колдуны из ассоциации брали любые. А этот… этот… у меня слов не находилось, чтобы как-то его назвать! А Эричек сейчас беспечно валялся на земле, любуясь луной, и щёлкал драгоценные эрба-кристаллы, словно семечки.

А потом как ни в чём не бывало вскочил на ноги и с удовольствием потянулся.

— Отличная штука, — бодро сообщил он. — Детка, я полон сил! Готов отработать своё бегство страстной ночью!

Я об эрба-кристаллах, конечно, мало знаю. Но тонизирующих свойств у них, насколько мне известно, подмечено не было. Прикидывался, что обессилел? К чему тогда этот спектакль разыграл? Пока я лихорадочно соображала, что он такое мог задумать, сам поганец уже обнял меня со спины, огладив поверх юбки бёдра.

— Уна, сердце моё, не носи пистоль в кармане, — прошептал он мне на ушко. — Это тебе не пудреница, прострелишь себе ногу ненароком.

— Ты… — судорожно накрыла я его руки.

— А в рукав ещё бы тесак засунула, — осторожно выудил он спрятанный нож. — Начиталась романов, да? Да, мейсе в столице иногда используют стилеты, но рукав тогда подразумевает особый крой, с укреплённым проволочной нитью тайником — чтобы собственную руку не пропороть.

— Ты… — глупо повторила я, растеряв самообладание от жарких поцелуев в шею. — Ты же убить меня пришёл, да?

Поцелуи оборвались. А Эрик резко крутанул меня, оказавшись лицом к лицу. Выражение его лица я не смогла понять, но оно меня напугало.

— Я же рыжий дьявол, — упавшим голосом объяснила я. — А от таких приказано избавляться немедленно. И ты только поэтому в меня вцепился. Чтобы всегда перед глазами была, пока тебе не прикажут… Всем остальным уже приказали… От растунций и от азаргов… Они просто про меня не знают. А ты знаешь, и твой принц тоже, вот вы от меня и избавитесь… Я не знаю, на что я способна, но я не хочу делать ничего плохого — оно само! Но знаю, что ты считаешь меня угрозой… Да даже сейчас ничего сделать не могу… Что, доволен? У меня же сбывается, только если искренне чего-то хочу, а как мои слова против тебя сработают, если я сейчас поцелуев твоих жду, а вовсе не зла тебе желаю?..

— Уна Райкконен, — только тихо засмеялся Эрик. — Ты нечто. Сама придумала, сама обиделась, сама уже себя похоронила.

— Ну, против судьбы не попрёшь, сам же говорил, — буркнула я, обиженная его простым смехом.

— Не попрёшь, — согласился он. — Но с чего ты взяла, что твоя судьба — именно такая? Что за нелюбовь к себе? С доверием у тебя туго, понимаю… Хорошо, если тебя это успокоит, то клянусь, что убивать тебя не собираюсь.

Эрик выждал паузу и добавил:

— Хорошо, ты мне не веришь в целом, поэтому уточню: обещаю, что ничего не сделаю с тобой этой ночью, — засмеялся он. — Так убедительнее?

— Совсем ничего? — насупилась я, помолчав немного.

— Ничего, что тебе не понравилось бы. Кстати, ещё сюрпризы будут? Если нет, то отзови Эдварда: не дай боги, Генриетту или Мору заденет. Как ты вообще додумалась ему бритвенные лезвия к щёткам привязать?

— Это я его усовершенствовала, чтобы траву косить мог, — буркнула я. — А вовсе не из-за поганцев всяких.

— Ага. Ещё что-нибудь? А то я бы уже лёг. Пойдёшь в душ первая? Я пока поваляюсь в постели.

— Ты там осторожнее валяйся, — смущённо сказала я. — Под подушкой ещё один нож.

— Обожаю тебя, детка, — выдохнул Эрик. — Беги уже скорее. Кстати, я в твоей ванной нагревательный артефакт установил и фильтр от ржавчины. Так что плескайся на здоровье, не торопись.

Когда только успел? Но чистая горячая вода была таким соблазном, что я не стала задумываться. Кажется, я вообще слишком много думаю. И слишком мнительна. Но как иначе, если меня с детства окружали люди, не заслуживающие доверия вовсе? И они ещё считались самыми близкими… Может, Эрик прав. Чувствам, особенно доверию, нужно ещё научиться. А не начать ли прямо сейчас?

Воду я уже открыла — лилась действительно чистая и тёплая, и даже успела раздеться. Но, подумав, замоталась в полотенце и бесшумно приоткрыла дверь. Как его пригласить, чтобы разделил со мной это удовольствие? Как лучше сказать? «Не хочешь потереть мне спинку»? Банально. «Тут места обоим хватит»? Звучит как-то прохладно. А я хочу, чтобы он верно понял этот жест доверия и оценил его. Ай, скажу первое, что в голову взбредёт!

Я решительно распахнула дверь ванной, но в ту же секунду услышала голос Эрика.

— Пока не время, — резко сказал он. — И сам тоже без меня ничего не предпринимай.

Поганец, хмурясь, стоял перед напольным зеркалом.

— Ты с кем это разговариваешь? — не поняла я.

Поганец вздрогнул, не услышав из-за шума воды, как отворилась дверь.

— Сам с собой, детка, — очаровательно улыбнулся Эрик, повернувшись ко мне. — До твоих странностей мне, конечно, далеко, но ты не поверишь — я тоже не идеален. Иногда мучаюсь от кошмаров по ночам и вот — разговариваю со своим отражением. Но как же пройти мимо зеркала и не перекинуться словом с таким красавцем?

Я быстро подошла к зеркалу. Поганец так же стремительно отошёл от него. Я бросила взгляд на гладкую поверхность, но ничего лишнего зеркало не отражало: только то, что было в комнате. Магией не сияло, а само по себе артефактом точно не было — такую драгоценность отец бы сразу забрал. Нет, мне точно нужно поработать над доверием… Ну, подумаешь, сам с собой говорил. Ну не с принцем же своим распрекрасным… А даже если его принц маг или же он попросил какого-то мага наладить контакт с поганцем, то как бы они узнали, где именно и в какой момент можно с ним связаться? Да нет же, бред…

— Хотела, чтобы я спинку тебе потёр? — подмигнул поганец и стянул с меня полотенце.

На том мои подозрения и закончились. И лишь когда я, уставшая и разморённая, начала проваливаться в сон, внутри вновь заворочался червячок сомнений.

В спальне был полумрак, когда я вышла из ванной. Наверное, зрение подвело и мне это лишь показалось… Но когда я подошла к зеркалу, а Эрик стремительно отошёл от него, я мельком успела увидеть его фигуру в смазанном отражении. Может, игра теней или ещё что…

Но поганец был в светлой рубашке.

А его зеркальный двойник — в тёмной.