— Да, выпьем! — подхватила восторженная брюнетка. — У моего папеньки лучшие виноградники в Аль-Маттани, и он любезно подарил мэру Шальтеиру несколько ящиков шампанского для этого приёма. Поверьте, ничего лучше вы не пробовали!
Как-то подозрительно быстро появился официант с подносом.
— Ну, за новые знакомства, и пусть будут избраны лучшие! — ничего не подозревая, провозгласила ещё одна девица и пригубила напиток.
Я присмотрелась: в каждом бокале помимо естественных пузырьков крутился едва заметный вихрь.
— Графиня Стефен-Дари, что же вы? — настойчиво спросила брюнетка. — Вы не желаете отметить с нами начало отбора?
— Прошу извинить, у меня от игристого изжога, — мило улыбнулась я. — А вот обычного белого выпью с удовольствием. Официант…
Я не успела договорить, как очередная чёрная птица уже возникла у меня за плечом. И, как мне показалось, намеренно опрокинула бокал с подноса на мой рукав. Я же, воспользовавшись случаем, перевернула дёрнувшейся рукой поднос с предложенным и ещё не всеми разобранным шампанским. Девицы ахнули. «Мой» официант вскрикнул едва ли не громче и рассыпался в извинениях.
— Госпожа, позвольте проводить вас к горничным, они мгновенно всё исправят!
В следующий момент меня уже тащили на выход из приёмной залы, а руку я сумела вырвать только в тёмном безлюдном коридоре.
— Уна, детка, ты совсем сбрендила? — яростно зашипел поганец.
— Чего? — возмутилась я. — Наоборот, в ясном уме! Думаешь, я не заметила, что в то шампанское явно что-то подмешали?
— Да это-то понятно… Запомнила и заметила, умница моя, — причмокнул он губами. — Но я бы и так не позволил тебе его выпить. Но я о другом! Ты в своём уме вообще — аристократкой прикидываться?!.
— А что мне — горничной шнырять и ждать, пока эти отборные дамочки перетравятся?
— Да я не об этом! Послушай, одно дело — воспользоваться приглашением на имя этих Стефен… как их там… в чьём особняке ты сейчас живёшь! И обманом проникнуть на приём. И совсем другое — действительно вписаться в отбор! Там же принадлежность к роду проверяют магически! Тебя раскусят на первом же испытании. И дядьке своему ты никак этим не поможешь, а, наоборот, подставишь только!
— Не собираюсь я участвовать ни в каких испытаниях, — возмутилась я. — А Скоропуту можешь сразу дочку графа фон Эдвига сдавать — явная попытка покушения.
— У-унаа-а!.. — взвыл Эрик. — Ты не понимаешь, да? Приглашение тоже было магическое! Ты какого чёрта вообще взяла его из того особняка! Придя с ним на этот приём, ты получила метку отборной дамы. Тебя сейчас все за участницу принимают, а как только выяснится, что ты никто и звать тебя никак — доложат в столицу о нарушении правил отбора и оскорблении благородного семейства. Уна, действительно, это очень серьёзно! За попытку выдать себя за аристократку законом предусмотрено суровое наказание, и глава провинциальной полиции тебе уж точно не поможет! Почему ты со мной не посоветовалась? Я думал, мы с тобой о всём договорились…
Во дела.
— Эричек, друг мой милый, чтоб тебя жрацена загрызла, а ты вот раньше не мог всеми этими деталями поделиться? — ласково спросила я.
— Я же не думал, что тебе такая глупость в голову взбредёт! Уна, серьёзно, это уже не шутки! Тебя же за самозванство повесят!
— Ой, ладно, не кипятись, — отмахнулась я. — Будем считать, что минус одна претендентка. Я сейчас выйду и скажу, что графиня Стефен-Дари участвовать передумала. Всё равно я уже к ним присмотрелась и готова дать тебе полный расклад — за кем присмотреть, а кто так, улитка беззубая. Работу я свою сделала, так что…
— Уна, отказаться нельзя, — тихо прошептал поганец. — Я не знаю, как ты сюда прошла, но пока тебя не разоблачили, ты участвуешь. И либо проходишь дальше, либо выбываешь. Но выбываешь по всем правилам отбора, а не по доброй воле! Магия. Не сегодня-завтра выяснится, что никакой графини Стефен-как-её-там в Альмате нет, а их особняк уже давно пустует, и тебя повесят без суда и следствия, не найдя нужную метку на ауре…
— Да вот ты достал, — вздохнула я. — Не повесят, не волнуйся. Потому что графиня Стефен-Дари я и есть. Со всеми метками и печатями. И на ауре, и в документах.
Поганец осёкся. Надо же, действительно разволновался, что меня упекут за самозванство. Наморщил лоб, сдвинул брови…
— Что? — недоверчиво переспросил он. — Ты… Ты что… Серьёзно? А тот особняк на Розовой аллее? Ну, который с магической защитой, и которую ты так легко взломала? Я, кстати, так и не понял, как…
— Мой, — со вздохом призналась я. — Фамильный. Живу там просто редко, вот прислуга и дичает.
— Это ты их такими сделала?
— Я не хотела. Честно. Ну, просто так вышло, а обратно не получается, — тихо ответила я. — И мне перед ними стыдно. Поэтому редко появляюсь.
— А Скоропут тогда почему обвинял тебя в захвате чужого дома?
— Шутки это у него такие дурацкие, — буркнула я.
— А он… знает вообще, кто ты есть?
— Знает, конечно! — возмущённо воскликнула я. — Ну… или не очень. Слушай, вот только дядьку не надо приплетать! Что я, перед каждым дальним родственником титулом размахивать буду? Их не всех, знаешь ли, угораздило аристократами родиться, вот и мне перед ними кичиться нечего. Денег ещё просить начнут… А у меня их горы несметные, можно подумать!
В коридоре был полумрак, разбавляемый редкими тусклыми фламболями и нежным свечением от эрба-кристаллов. Эрик ничего не сказал, но придвинулся ближе. Я ощутила его запах, а на обнажённые плечи легли горячие ладони. Что-то чересчур сильно прибило его этим откровением. Сейчас, конечно, начнёт каяться в том, что непочтительно повёл себя с благородной кровью…
— И как же мне поступить с тобой, Уна Райкконен? — прошептал он, обжигая дыханием моё ухо. Или не начнет… — Вернее, ваше сиятельство графиня Стефен-Дари? Мы же вроде договорились: правда, и никак иначе. Даже с именем обманула…
— Я не обманывала! — возмутилась я. — Просто о титуле немножко умолчала. И имя у меня самое настоящее. Уна — это сокращённое от Ра́уна. А Райкконен — девичья фамилия матери, она в полном родовом имени тоже записана, но на официальных приёмах не принято всю простыню зачитывать…
— Ещё и тоже Эрика, — поганец придвинулся ещё ближе, задевая губами мой висок и щёку. — Это точно судьба, детка.
От моего возмущения почти ничего не осталось: слишком горячим было его дыхание, шёпот чересчур волнующим, а руки, бесстыдно огладившие грудь, — знающими своё дело…
— Уверена, что не обманула? Подумай ещё раз, — поддразнил он меня, еле касаясь губами уголка рта. — Я, помнится, обещал тебя наказать, если поймаю на лжи. Но если не обманула, то тогда, конечно, никаких последствий не будет…
— Ну… Разве что самую малость, — согласилась я, подставляя свои губы под горячее и такое сладкое наказание.
Самая малость и вышла — поцелуй оборвался, едва успев начаться. Я разочарованно подалась вперёд, а в глазах Эрика мелькнуло коварное довольство. Вот поганец! Так это наказанием и было — чтобы сама подтвердила, что хотела этого поцелуя?
— Ладно, авантюристка, признавайся, — улыбнулся Эрик. — Выскочила в юности за престарелого графа? А то, судя по манерам, ты явно не в среде аристократов воспитывалась…
— Ты меня сейчас грубиянкой назвал? — холодно осведомилась я, отстранившись. — Как того заслуживаешь, так и разговариваю. И, хоть и не твоё дело, но нет, замужем я не была.
— Поцелуй заслужил ведь, — довольно подмигнул он. — Так что хоть матом крой, колючка, а всё равно нравишься. Хорошо, если не через брак, то купила титул у разорившейся семьи по дешёвке? Или как ещё ты могла стать Стефен-Дари?
— Всё тебе расскажи, — буркнула я. — А кто тут авантюрист и лгун — ещё выяснить надо. Видишь ли… Я очень долго искала на карте твою деревеньку Старгородицу. Пока добрый дяденька архивариус не подсказал, что это старое название совсем другого городка. Крохотного такого… Этернаполиса. Нашей столицы.
— Ой, правда? Она теперь так называется? — наивно захлопал глазами поганец. — Как время летит…
— А переименовали её семьсот лет назад.
— Всегда любил старину, — встрепенулся он. — Древние названия, антиквариат, немолодые тётеньки вроде тебя… Но не соврал же. Чего придираешься? Так как ты стала графиней, Уна?
— Родилась ею, — мрачно ответила я. — Всё, доволен? Это чистая правда.
С него вдруг слетела вся насмешливость. Эрик задумался и переспросил уже со всей серьёзностью:
— Так ты, получается, настоящая аристократка? Кровная? По праву рождения?
Я только закатила глаза.
— А я тебе про что говорю? Пойдём уже обратно в зал, а то всё веселье пропустим. Думаю, после того шампанского пару девиц уже можно списывать со счетов. О! А давай я тихонько уйду, а ты скажешь, что я тоже отравилась, вот вопрос с дальнейшим участием и решится. Мне, если что, ни отбор, ни столица ваша распрекрасная, ни служба во дворце вообще ни на кой не сдались!
— А вот это, боюсь, уже не тебе решать, — задумчиво ответил Эрик и прошептал что-то непонятное. — Беспощадное чудовище, неумолимое, но истинно благородное… Рыжая, как сам дьявол… Так вот ты какая, наша смерть из пророчества.
— Ты что там бормочешь? — подозрительно прищурилась я.
— Ничего, любовь моя, — отмер Эрик и подмигнул. — Действительно, пора возвращаться. И не беспокойся, детка, теперь я точно от тебя ни на шаг…