Взбешённый бездействием своих гвардейцев, Наваррский зло прожигал взглядом начальника стражи.

– Кучка недоумков! – кричал он. – Как, ответьте мне, как десяток гвардейцев сумел упустить одну девушку?!

– Ваше Величество, никто не ожидал…

– Не ожидал?! Ваша главная задача – предотвращать любые неожиданности. Или вы полагаете, что мои недоброжелатели, решив напасть, предупредят вас заранее?! Мадемуазель Бланкар перед носом ВАШИХ людей смогла оседлать гвардейского коня и беспрепятственно покинуть территорию замка, охряняемую ВАШИМИ солдатами! Может, мне стоить нанять её себе в охрану, а вас отправить кидать навозные кучи на конюшне?

Когда первая волна ярости отпустила короля, он тяжело опустился на трон.

– Вы выслали за ней погоню?

– Да, Ваше Величество.

– Отзовите их обратно, – велел король.

– Но, мой король, я думал, вы хотите, чтобы её вернули в замок.

– Это уже ни к чему. Я знаю, куда направляется мадемуазель Бланкар. Приготовьте мне коня, я отправлюсь за ней сам. Кстати, как там королева Маргарита? Вы оказали ей должный приём?

Говоря о супруге, на лице Анри играла зловещая насмешливая ухмылка.

– Её Величество Маргарита Валуа доставлена в пустые покои в старой башне. Прикажете подыскать ей другое место?

– Нет, пусть остаётся там и радуется, что не попала в тюрьму или пыточную.

– А что делать со священником?

– С каким ещё священником? – удивился король, но вдруг понял, о ком шла речь. – А, ты говоришь про того юнца, что заявился в Лувр под видом святого отца. Отведите его в подвалы, пока меня не будет, с ним побеседует палач. Хотя…

Наваррский ненадолго задумался, его съедало любопытство.

«Кто этот странный парнишка? Почему Мадлен доверяет ему? Кто они друг другу?»

Теряясь в догадках и чувствуя, как начинает злиться, не находя ответов на свои вопросы, Анри взглянул на начальника стражи.

– Приведите его сюда, хочу поговорить с ним до того, как он, возможно, лишится языка.

Спустя несколько минут в тронный зал втолкнули слегка помятого при аресте Калеба. Не растерявшись, юноша поправил сутану священника и, взглянув на короля, усмехнувшись, спросил:

– Желаете исповедаться в грехах, Ваше Величество?

– Мои грехи тебе не по силам.

Сидя на троне, Анри с жадностью вглядывался в лицо наглеца, посмевшего использовать против него его же уловку – насмешку.

Наваррский подался вперёд и, щёлкнув пальцами, безмолвно отдал приказ поставить юношу на колени. Гвардеец, стоявший у двери, не церемонясь, грубо ударил Калеба. Ноги некроманта мгновенно подкосились, и юноша упал на колени. На даже в таком положении он не поник головой. Встряхнув взлохмаченными волосами, он открыто, без тени страха смотрел в лицо короля. Анри одновременно восхищало и злило бесстрашие неизвестного юноши.

– Кто ты такой?

– Зовут меня Калеб, а мой род деятельности, уверен, вам не понравится.

– Отвечай! – прикрикнул на него Анри.

Не таясь, Калеб усмехнулся.

– Вам что-нибудь известно об искусстве воскрешения мёртвых?

– Некромант… – понимая, о чем говорит юноша, процедил король. – Так это ты то назойливое существо, что докучает силам, стоящим выше тебя?

– Об Абраксасе толкуете? Тогда вы правы: это я «докучаю» его приспешникам.

– У тебя длинный язык, который не грех вырвать. Тебя даже допрашивать не пришлось, сам всё выболтал.

– Так чего таиться? Я знаю, кто вы, знаю, что вы связаны с культом.

Вы осведомлены об убийствах, накрывших Францию.

Анри напрягся. В эту минуту его сосредоточенный острый взгляд скользнул за спину некроманта и остановился на лице изумлённого гвардейца. Наваррский поднялся с трона и, заложив руки за спину, медленно двинулся на Калеба.

– И кто же, позволь спросить, просветил тебя? – недовольно поморщился король. – Дай угадаю, это была Мадлен?

– Кто это? – с искренним удивлением спросил Калеб.

– Надеюсь, ты лишь пытаешь потянуть время, а не солгать мне.

Лжец из тебя никчёмный, – заметил Анри.

Обойдя Калеба со спины, Анри вдруг резко выбросил руку, в которой оказался зажат небольшой кинжал. Миг – и острое лезвие вонзилось в горло гвардейца. Не успев понять, что произошло, мужчина схватился за рану и, захлёбываясь кровью, повалился на пол.

Убрав кинжал, король вновь оказался перед Калебом.

– Видишь, что ты наделал? Из-за твоей болтливости пришлось убить отличного солдата.

Косясь на лежащий неподалеку труп гвардейца, Калеб произнёс без насмешки:

– Вы безжалостны даже к своим людям, что говорить о народе…

– Безжалостность? Я бы назвал это дальновидностью. Проблемы нужно устранять сразу, как только они появляются, пока они не разрослись и не поглотили тебя. А теперь давай вернёмся к мадемуазель Бланкар. Почему ты помог ей сбежать?

Насмешливо глядя в глаза королю, Калеб молчал.

– Думаешь отмолчаться? Это тебе не поможет, – зло прошипел Анри.

И вдруг изменился в лице: его словно пронзило жало осознания.

Зло сверкнув глазами, он сделал выпад в сторону некроманта, его голос изменился, став ниже и грубее.

– Я знаю, кто ты. – Нагнувшись, Анри заглянул в глаза Калебу. – Это о тебе говорила Мадлен, когда отказалась от моего покровительства. Ты тот, кто думает, будто завладел её сердцем.

Калеб продолжал молчать, но Наваррскому не были нужны его слова. По глазам юноши Анри понял, что оказался прав. В эту минуту ему страстно захотелось вонзить в грудь некроманта кинжал, но это было бы слишком просто. Пытки? Нет, того, кто работает со смертью, болью не проймёшь. Но Анри знал, как уколоть некроманта, знал, как причинить ему страдания, даже не коснувшись его.

– Я заберу её у тебя, – медленно и холодно произнес он. – Вы никогда не будете вместе. Если Мадлен будет послушной, я убью тебя быстро. Если нет, она станет свидетелем твоих долгих и мучительных страданий.

– Думаете, это лучший способ покорить девушку? Мадлен вас не простит…

– Мне и не нужно её прощение. Я давал ей множество шансов сделать правильный выбор, – злился король, – но она не вняла голосу разума. Теперь выбор за неё сделаю я. СТРАЖА!

Услышав крик короля, в тронный зал мгновенно ворвались гвардейцы.

– Наш пленник оказался проворен и хитёр: напал на начальника стражи и подло заколол кинжалом. Уведите его в подземные казематы, еды и воды не давать. Но следите, чтобы не подох: нам ещё предстоит долгий разговор.

Кто-то из гвардейцев подхватил Калеба и поволок его прочь из тронного зала. Некромант не сопротивлялся, понимая, что тратить силы на бой сейчас бесполезно. Другие подняли и начали выносить мёртвое тело своего главнокомандующего. Анри же, приказав седлать коня, готовился к отъезду туда, где должна была вершиться его судьба.

Спустя некоторое время король незаметно покинул дворец, выйдя из Лувра через тайный ход. Сев на коня, что ожидал его подле конюшни, Наваррский прикрыл лицо и пустился в путь.

Но, вопреки ожиданиям, его отъезд остался тайной далеко не для всех.

Притаившись возле конюшни, за королём наблюдали двое.

– Теперь веришь? – спросил Фабьен, гневно глядя в спину королю. – Он едет туда, где держат твою сестру, и туда, куда направилась Мадлен.

– Что мы можем противопоставить королю Франции? – с тревогой вопрошал Тьерри.

– Понятия не имею, но я еду за ним. Ты со мной? – спросил Фабьен.

Тяжело вздохнув, Тьерри кивнул. Как только Наваррский выехал за ворота замка, Фабьен и Тьерри вскочили на коней и направились вслед за королём.

Путь до Мон-Сен-Мишель показался девушке вечностью. Долго держаться в седле Мадлен не смогла. С коня она слезла ещё под Парижем, в одной из небольших деревень. Там ей удалось уговорить молодого крестьянина доставить её до монастыря на повозке в обмен на дорогую лошадь.

Подъехав к стенам аббатства, Мадлен с радостью выпрыгнула из деревянной телеги. Ноги затекли, в пути девушку укачало, и сейчас её неприятно мутило.

В ворота монастыря Мон-Сен-Мишель Мадлен входила с тревогой. Когда-то это место было её тюрьмой. Ступая по опавшей листве, Мадлен старалась не привлекать к себе лишнего внимания. В Мон-Сен-Мишель царило спокойствие и умиротворение. Но девушка не ощущала той безмятежности, что витала в стенах монастыря. Воспоминания о том страшном дне, когда она готовилась встретить здесь смерть, ни на секунду не отпускали её. «Не думала, что однажды найду в себе силы вернуться сюда. Это место навевает на меня ужас, – думала Мадлен. – И если бы не Сезар Бордо, моя нога никогда бы больше не ступила на остров Мон-Сен-Мишель».

Помня, что первая и единственная встреча с другом Нострадамуса состоялась на монастырском кладбище, девушка сразу направилась туда. И она не прогадала: как и в прошлый раз, Сезар, закутавшись в тёмную рясу, подметал дорожки между могил. Некоторое время постояв в стороне, Мадлен решилась и двинулась навстречу мужчине. Остановившись у него за спиной, она негромко позвала.

– Месье Бордо…

Сезар вздрогнул, едва не выпустив из рук метлу. Обернувшись, он не сразу узнал в незнакомке девушку, что видел здесь зимой. Но, присмотревшись, вдруг мягко улыбнулся.

– Мадлен, это вы.

– Вы запомнили моё имя.

– Конечно, для меня оно звучит, как голос самой жизни. Ваше появление каждый раз напоминает мне о том, что когда-то мой мир не ограничивался монастырскими стенами и каменными надгробиями.

– Если вам здесь тесно и плохо, почему вы не уйдёте?

– Былой огонь моей души давно угас, – печально ответил Сезар. – Я больше не могу дышать полной грудью. И, где бы я ни оказался: в монастыре или королевском дворце, – и там, и там мне будет одинаково пресно. А здесь я хотя бы могу побыть наедине со своими мыслями.

– Простите, что нарушаю ваше одиночество.

– Что ты, твое появление – настоящее чудо.

– На самом деле чудо это то, что я однажды встретила вас. Судьба тем сделала мне настоящий подарок. Ведь сейчас оказывается, что от вас зависят сразу несколько жизней.

Глаза Сезара заметно округлились. Отставив метлу в сторону, он с удивлением смотрел на девушку.

– Чем я могу помочь, дитя?

– Я понимаю, что вам неприятно вспоминать о некоторых страницах прошлого, – начала Мадлен, – но всё же вынуждена просить: Сезар, расскажите мне, где находится алтарь Абраксаса. Скажите, где вы заключили с ним сделку.

Услышав имя древнего бога, Сезар замотал головой.

– Зачем, зачем ты говоришь о нём? Прошу, не спрашивай ничего о том дне.

– Месье, мне нужно знать, где находится логово культа.

– Нет! Не скажу! Поход туда принесёт тебе одно лишь горе! Не позволю! Уберегу!

– Вы не понимаете…

– Понимаю, как никто другой. Я буду расплачиваться за свою ошибку целую вечность. Не совершай той же глупости, что и я. Забудь об Абрак… об этом боге, забудь навсегда.

– Я бы рада это сделать, но не могу. Мне нужно попасть в его обитель.

– Нет!

Дёрнувшись в сторону, Сезар схватил метлу и попятился ко входу в монастырь.

– Я не скажу, не скажу! – твердил он. – Я и так ненавижу своё имя, что напоминает мне о том жутком месте. Беги, дитя, забудь о культе, забудь о том, что он существует, беги.

С этими словами Сезар развернулся и быстрыми шагами направился к монастырю.

– Сейчас в лапах культа погибает молодая девушка, моя подруга, – закричала Мадлен, надеясь быть услышанной. – А Абраксас идёт за мной, чтобы с помощью моей силы войти в наш мир и покорить его. Вот что сейчас стоит на кону – судьба всего мира. Где вы будете прятаться от его взора, когда он явится сюда? Сможете продолжать подметать могилы, зная, что из-за вашего молчания погибли сотни, тысячи людей?

Не дожидаясь ответа Сезара, Мадлен начала отступать. Развернувшись, девушка направилась к воротам, но её догнал голос Сезара.

– Это всё правда?

Мадлен замедлила шаг и вновь обернулась к поэту.

– Да, до последнего слова.

Тяжело вздохнув, мужчина отставил в сторону метлу и спустился вниз по лестнице.

– Ты продолжишь искать логово Абраксаса? Можешь не отвечать. Я знаю, что продолжишь. Мишель поступил бы так же.

Подняв голову к небу, Сезар произнёс:

– Я отведу тебя в то проклятое место. Оно находится в окрестностях Бордо, города, что носит моё имя.

– Вы… добровольно покинете Мон-Сен-Мишель? – удивилась Мадлен.

– Да. В стенах этого монастыря я провёл несчётное количество лет.

Я понял, что заточение не лечит душу. Быть может, стоит попытаться начать новую жизнь. Не знаю, что буду делать, но мне хотелось бы научиться помогать людям. Но всё это будет возможно лишь при одном условии: если Абраксас проиграет.

Мадлен с удивлением рассматривала лицо Сезара. Казалось, оно меняется на ее глазах. Поэт, впервые произнёсший имя бога времени, будто сумел побороть своих демонов, оставляя их здесь, за стенами Мон-Сен-Мишель.

– Нас ждёт долгая дорога, полагаю, нужно торопиться? – уточнил Сезар.

– Да, времени совсем мало, – подтвердила Мадлен.

Кивнув в знак согласия, поэт ненадолго удалился в свою крохотную каморку. Достав из сундука вещи, что в последний раз надевал много лет назад, он скинул на пол прежние лохмотья. И через некоторое время перед Мадлен предстал тот поэт, что являлся ей в видениях.

Вместе они вышли за стены монастыря и, наняв экипаж, направились в окрестности Бордо.

На закате третьего дня Мадлен ступила на побережье возле ненавистного поэту города.

Глядя на неспокойные воды океана, Сезар спросил:

– Ты не передумала идти к нему?

– Нет, – без колебаний ответила Мадлен.

– Другого ответа я и не ожидал услышать. Хорошо, я покажу тебе дорогу, но в обитель бога тебе придётся войти одной, – предупредил поэт. – Прости меня, дитя, но я не смогу вновь оказаться в той жуткой пещёре.

– Я понимаю и не прошу этого, – без осуждения ответила Мадлен. – Лишь укажите место.

– Логово Абраксаса находится на утёсе Забвения, кажется, так его называют местные, – вспоминал Сезар. – Это недалеко отсюда, вон за теми скалами. – Прищурившись, поэт указал вдаль, туда, где виднелся каменный мыс.

– Я думала, найти алтарь Абраксаса будет сложнее. Неужели культ не опасается, что в пещёру забредут чужаки?

– Это место, как я понял, пользуется дурной славой. Люди стараются обходить эти скалы стороной. Обрыв и океан унесли здесь немало жизней, быть может, не без помощи культа, – предположил Сезар.

– Знаете, всё то время, что оккультисты следили за мной, я боялась встречи с Абраксасом. А теперь, зная, что он похитил ни в чем не повинную девушку, помня, какие цели он преследует, я готова встретиться с ним лицом к лицу.

– Ты очень смелая, Мадлен, такая же смелая, как и твой дедушка. Да поможет тебе Господь.

Бросив быстрый взгляд за горизонт, поэт повёл девушку к скалам. Путь до утёса был непростым. Лишь когда солнце полностью скрылось за горизонтом, девушка добралась до нужного места.

У подножия утёса она попрощалась с поэтом и направилась к пещёре. Борясь с ветром, норовившим скинуть её со скалы, Мадлен упорно шла вперёд, ища вход в логово культа. Здесь среди мёртвых камней не было ни одной живой души. Даже птицы облетали стороной эти проклятые скалы. Абраксас неслучайно выбрал это место. Страшно было подумать, сколько смертей видел этот утёс. Наверняка там, в тёмных водах, до сих пор лежат кости тех, кто сорвался с этого обрыва. Мадлен было страшно. Очень страшно. Здесь, касаясь руками холодных скал, девушка впервые поняла, какой ужас охватывает её при мыслях о боге времени. Внутренний голос уже не просил остановиться и повернуть обратно. Он молчал, захлебнувшись в немом всепоглощающем страхе. Но Мадлен не сдавалась: раня руки об острые выступы, она шагала вперёд, ища глазами вход в логово культа и, наконец, отыскала его. На одном из выступов в скале зияла тёмная дыра, размером с рослого человека.

Внутри не горели факелы, не были слышны голоса. Но Мадлен знала, что добралась до заветного места. Стоя у входа в пещёру, девушка чувствовала, как какая-то часть её настойчиво тянула её вперед, желая воссоединиться с тем, кто подарил ей свою силу. Вырезанный на руке символ неприятно заныл. Мадлен вгляделась во тьму.

Там внутри её ждала неизвестность. Девушка понимала, что, сделав шаг вперёд, быть может, уже никогда не выйдет из этой пещёры.

Но выбора не было. Позади был долгий и тернистый путь. Мадлен добралась до своей цели. Теперь нужно было быть смелой. Сделав несколько глубоких вдохов, девушка вошла в пещёру. Вокруг неё сгустилась тьма…

Некоторое время Мадлен двигалась вслепую, руками касаясь каменных стен пещёры. Но в какой-то момент впереди замаячил тусклый синий свет. Пойдя на него, девушка вышла к месту, что уже не раз посещала в своих видениях. Мадлен добралась до зала, что служил алтарём кровавому богу. Замерев у самого входа, девушка осмотрелась. Внутри, как ей показалось, было пусто. Но Мадлен быстро осознала свою ошибку: приглядевшись, она поняла, что подле статуи, прислонившись спиной к каменному постаменту, на полу сидит девушка.

– Селеста! – узнала ее Мадлен и, не помня себя от счастья, рванула к подруге. Упав на колени возле мадемуазель Моро, девушка принялась всматриваться в её лицо, чтобы убедиться в отсутствии травм.

– Боже, боже, я не верю… это ты, правда ты… живая! – Мадлен не могла сдержать своей радости. Она справилась, сумела отыскать Селесту, пока та ещё была жива. Но радость длилась недолго.

Заглянув в лицо Селесты, Мадлен поняла, девушка не слышит, не видит её. Глаза мадемуазель Моро были открыты, грудь вздымалась от лёгкого дыхания, но кожа была бледной и холодной. «Видимо, она сидит здесь уже давно».

– Селеста! Ты слышишь меня? Ответь, прошу, это я, Мадлен, – пытаясь привести девушку в чувство, молила фрейлина. – Что они сделали с тобой? ЧТО?!

Мадлен упорно трясла Селесту за плечо, пытаясь вернуть её, заставить увидеть, кто находится перед ней. Но ничего не выходило.

Глядя в одну точку, Селеста продолжала неподвижно сидеть возле каменной статуи. Вдруг у входа в зал раздались неясные звуки – зашелестели старые чёрные одежды. Медленно обернувшись, Мадлен вздрогнула от ужаса. Зал Абраксаса начинали заполнять его молчаливые приспешники.

Вскоре несколько десятков мёртвых оккультистов кольцом выстроились вокруг девушек. «Их тридцать два, – посчитала фрейлина. – Когда-то было на одного больше, но мне удалось убить оккультиста в башне». Мадлен задрожала, понимая, что ни при каком раскладе ей не одолеть армию воскресших мертвецов.

Всё, что сейчас могла сделать девушка, показать слугам бога, что она не боится их. Выпрямившись, Мадлен устремила на оккультистов суровый решительный взгляд. Её кулаки непроизвольно сжались.

– Вы не получите её, слышите? – выкрикнула она. – Селеста не ваша жертва, я не позволю причинить ей вред. А попытаетесь это сделать, я умру вместо неё. И тогда ритуал не состоится. Абраксас проиграет.

В эту минуту у входа в зал за спинами оккультистов раздались аплодисменты. Двое мертвецов расступились, пропуская в центр круга того, кто стоял позади них. Ступая медленно и вальяжно, к Мадлен приблизился Анри.

– Поистине пламенная речь, Мон Этуаль, – усмехнулся король. – Твой побег из Лувра был эффектным, любовь моя. Тебе удалось застать гвардию врасплох. Все они понесут заслуженное наказание. Я волновался за тебя. Путь до Бордо неблизок. С одинокой девушкой могло приключиться множество разных бед. Мон Этуаль, зачем же было так рисковать?

Закрывая собой безмолвную Селесту, Мадлен смело взглянула на Наваррского.

– Ответ вам известен, Ваше Величество. Пока у меня будут силы, я продолжу бороться с Абраксасом и сделаю всё, чтобы сорвать его планы.

Анри цокнул языком и покачал головой, давая девушке понять, что её усилия ни к чему не привели.

– Мон Этуаль, оглянись. Ты по собственной воле пришла туда, где всё и случится. Но не волнуйся, ты не пострадаешь.

– Я не стану участвовать в ритуале, – настаивала Мадлен. – Никогда! Ни ты, ни Абраксас не сможете заставить меня.

– Я не хочу заставлять тебя. Я прошу поверить мне и не сопротивляться судьбе.

У входа в пещёру послышался какой-то шум, и вскоре Мадлен сумела различить чей-то низкий голос.

– Ах да, совсем забыл про него, – закатив глаза, произнёс Анри.

Подойдя ко входу, он ненадолго скрылся в темноте, а позже вновь появился подле алтаря, таща за собой на верёвке связанного мужчину с холщовым мешком на голове.

– Ну, вот мы и добрались, – усмехнулся Наваррский и одним движением сорвал с пленника мешок.

В этот момент Мадлен увидела, что, упав на колени, на каменном полу сидел инквизитор Томмазо Беллармин.

– Где я…. – измождённо произнёс пленник.

– Там, где вы сможете собственными глазами созерцать появление нового бога, – ответил Анри и добавил: – А после вы испытаете такие муки, что пытки, которым вы подвергали ведьм, покажутся вам детским лепетом. Вы, месье инквизитор, пожалеете, что родились на свет. Вам не следовало касаться своими грязными лапами мадемуазель Бланкар.

– Зачем вы похитили инквизитора? – спросила Мадлен.

– Чтобы поквитаться с ним за все ваши страдания.

– Но я не желаю мести!

– Зато желаю я. Страстно желаю! – ответил Анри и, развернувшись, пнул Беллармина тяжёлым сапогом.

Инквизитор потерял равновесие и, не устояв на коленях, повалился на бок, стараясь не потерять сознание.

– Аааах! – В это время громкий вздох, наполнивший лёгкие Селесты, заставил мадемуазель Бланкар обернуться к ней.

– Селеста, ты слышишь меня?!

Мадемуазель Моро быстро заморгала, а потом взглянула на подругу чистым незамутненным взглядом.

– Мадлен? Это правда ты? Боже, я не верю!

– Это я, я пришла за тобой.

– На нас напали на самой границе, – с ужасом вспомнила Селеста. – Не знаю, что случилось с Маргаритой, но меня несколько дней везли в неизвестном направлении. Где это мы? Я не узнаю этого места…

– Мы находимся перед алтарём Абраксаса – владыки времени, – произнёс Анри.

Селеста вздрогнула, не ожидая услышать голос короля.

– Кстати, мадемуазель Моро, если это немного порадует вас, спешу сообщить, что ваш брат оказался достойным человеком, – продолжил король. – Тьерри помог вывести на чистую воду заговорщиков, готовивших покушение. Теперь его ждёт блестящее будущее при дворе, если, конечно, он не наделает глупостей. Так что вы можете проститься с жизнью, зная, что ваш брат выбрал верный путь.

Бросив на Наваррского очередной яростный взгляд, Мадлен воскликнула: – Вы не всемогущий бог. А мы не беспомощные жертвы. Да, сейчас сила на вашей стороне, но и у нас есть те, кто не оставит нас в беде.

– Надеюсь, вы говорите не о том некроманте, что сейчас кричит от боли в пыточной под Лувром? – с усмешкой поинтересовался Анри.

По спине пробежали мурашки. «Неужели Калеб не сумел выбраться…» – испугалась Мадлен, представляя, как палач пытает некроманта, что отказывается говорить.

– Если вы всерьёз рассчитываете на помощь этого парнишки, увы, ждать вам уже некого, – продолжил король. – После свидания с палачом на ноги он уже не встанет.

Слова Наваррского раскалённым железом вонзились в сердце. Мадлен была готова бросить всё и нестись обратно в Париж, лишь бы вытащить Калеба из западни, но сделать это было невозможно.

И девушке оставалось собрать в кулак все свои силы, чтобы прямо здесь не рухнуть в пучину отчаяния.

Зло взглянув на короля, Мадлен попыталась вновь воззвать к его совести:

– Неужели вы правда позволите Абраксасу сделать меня своей рабой? Вы просто так отдадите меня ему?

– Никогда, Мон Этуаль, – заверил Анри. – Ты моя, только моя.

И я прошу: помоги мне стать сильнее, чтобы я мог защитить тебя от любой опасности.

– Я уже не знаю, как верить вашим словам. Вы снова обманете меня.

– Мон Этуаль, молю, не отворачивайся от меня. Я здесь не только ради себя, но и ради нашего общего будущего. Дай мне свою руку, и я докажу, что не лгу тебе.

– Я не могу… – сухо ответила Мадлен.

В эту минуту стены каменного зала едва заметно затряслись. Оккультисты, склонив головы, зашептали странные слова. Взор Мадлен устремился на статую. Каменный истукан по-прежнему оставался недвижим. Но девушка была готова поклясться: он смотрит на неё, слышит её. В эту секунду взгляд Наваррского изменился, став серьёзнее. Медленно обведя взглядом слуг бога, король произнёс:

– Пора начинать ритуал.