В коридоре ночного Лувра повисла безликая напряжённая тишина. В недоумении глядя на подругу, Селеста Моро опасалась, что Мадлен завладело безумие и девушка была не в себе.

– Мадлен, о чём ты говоришь? Ты ведь это не всерьез предлагаешь нам покинуть замок? – Хлопая глазами, Селеста непонимающе вглядывалась в лицо подруги.

Всё ещё трясясь от пережитого ужаса, Мадлен вспоминала кровавую резню в соборе Парижа, точно видела это наяву. Сомнения Селесты, её недоверие сейчас как никогда злили девушку и заставляли быть резче в своих словах.

– Не глупи! – еле сдерживалась Мадлен. – Ты, как никто, знаешь, что происходит вокруг нас! И не отрицай этого! Ты – последняя жертва Абраксаса, и он уже идёт за тобой! Совсем скоро его последователи будут здесь. Я видела, что произойдёт: Париж утонет в крови. А ты станешь последней дверью, что откроет Абраксасу путь в наш мир. Нам нужно бежать, немедленно – сейчас.

Теперь Селеста видела: Мадлен и не думала шутить. Речи подруги о её скорой кончине подняли в мадемуазель Моро волну притупившегося до этого страха. Последние события заставили девушку на время забыть о себе. Её мучила боль от потери родителей. Сводило с ума беспокойство о судьбе Тьерри. Попав в водоворот бесконечных тревог, Селеста не думала о видении Мадлен. И лишь сейчас, вспомнив давние слова подруги, вновь затряслась от ужаса.

– Так твоё видение начинает сбываться?

– Всё движется к тому. Но мы должны переиграть судьбу и спасти тебя. А для этого нам нужно покинуть Париж.

В тяжёлых размышлениях прошла ещё пара минут. Наконец, приняв неизбежное, Селеста подняла решительный взгляд на подругу и кивнула.

– Хорошо, я пойду за тобой, куда скажешь. Но мне нужно собрать вещи и разбудить Тьерри. А ещё нужно сказать Фабьену.

– Мы не можем взять с собой Тьерри. И Фабьену ничего не скажем, прости.

– Но почему? – искренне не понимала Селеста. – Ты что, предлагаешь мне оставить брата здесь совсем одного? И сбежать от Фабьена, ничего ему не объяснив?

– Во-первых, Тьерри не один, Селеста, вокруг него сотни придворных. Твой брат больше не юнец, за которым нужно приглядывать каждую свободную минуту. Он мужчина, который должен научиться нести ответственность за себя и за свой род.

А во-вторых, с нами ему угрожает куда большая опасность.

Оккультисты пойдут по нашему следу, и каждый, кто встанет на их пути, будет обречён на смерть.

– А Фабьен?

– Он гвардеец, солдат, человек, который привык решать вопросы одним способом – битвой. Но, если он вступит в сражение с Абраксасом и его приспешниками, проиграет. А ты не переживёшь этой потери.

Селеста понимала, что Мадлен права, но смириться с тем, что ей придётся оставить брата и возлюбленного в Париже, ничего им не объяснив, ей было тяжело.

– Ну, хорошо. Если другого выхода нет, я просто напишу им по письму.

Мадлен, соглашаясь, кивнула.

– Да, так будет лучше. Собирай вещи, времени у нас почти нет. Бери только самое необходимое: двигаться будем налегке.

Оставив Селесту, Мадлен вернулась в свои покои. Ей тоже предстояло подготовиться к долгому путешествию.

Собирая вещи, Мадлен вдруг замерла в центре комнаты и с грустью взглянула на эти стены. «Я бросаю здесь всё, что обрела за последние полтора года, и бегу в неизвестность». Понимая, что, скорее всего, больше никогда не вернётся во дворец, Мадлен загрустила.

«Мне выпал шанс изменить свою жизнь: из сельской травницы превратиться в девушку из свиты короля, но я не воспользовалась им и теперь вновь возвращаюсь туда, откуда когда-то вырвалась. Мне снова предстоят лишения и скитания. Моими спутниками станут пыльные дороги и деревенские покосившиеся домишки».

Мадлен бросила быстрый взгляд за окно. Где-то там готовился родиться новый рассвет. «Нужно поспешить». Подготовив всё, что могло понадобиться в пути, Мадлен принялась за выбор платья.

«Обычное платье не подойдёт для дальней дороги. Нужно отыскать что-то удобное и неприметное». Открыв шкаф, девушка сменила ночное облачение на удобный и скромный наряд. «Яркие роскошные платья теперь оставались позади, путешествовать по Франции лучше в чём-то неприметном», – рассуждала Мадлен. Спустя некоторое время Мадлен была полностью готова к дальней дороге. Время безжалостно торопило её, но Мадлен не могла выйти из комнаты. Мысли об Анри словно не позволяли девушке покинуть замок, пытаясь удержать её в этих стенах. «Почему, несмотря на всё, что я знаю о нем, Наваррский продолжает жить в моих мыслях. Когда-то он говорил, что околдован мной. Но я всё чаще думаю, что под действием чар нахожусь именно я, ведь как ещё можно объяснить это дьявольское влечение, что тянет меня к нему. Анри связан с Абраксасом. И я должна держаться от него подальше. Но мысли о вечной разлуке с Анри губят меня, терзая больнее, чем самый жестокий из палачей. Но как же Калеб? Ведь и без него моё сердце не знает покоя. Боже, это невыносимо. Ну почему, почему моя душа подвергается этим испытаниям? Зачем мне даётся выбор, что рвёт меня на части? – страдала Мадлен. – Завтра, когда Анри обнаружит мою пропажу, что он подумает? Придёт в ярость или уныние? Бросится в погоню или отправит за мной последователей культа?» Подойдя к столу, Мадлен отыскала чистый пергамент. Взяв в руки перо, окунула его в чернила. На плотной бумаге появилась первая строка.

«Ваше Величество…»

Перо быстро зачеркнуло эти слова.

«Мой король…»

Чернила снова залили чужую ошибку.

«Анри, Я не стану объяснять, что заставило меня покинуть твой замок – ты всё знаешь сам.

Мои чувства к тебе, что всё ещё алым пламенем полыхают в груди, не угаснут даже вдали от Парижа.

Но я должна сделать то, к чему долгое время вела меня судьба.

Абраксас – бог, которому ты так преданно служишь, являет собой истинное зло.

И я должна попытаться остановить его.

Ты попытаешься этого не допустить, я знаю.

Получив корону, ты не отступишься от своих планов. Но я буду верить, что случится чудо и ты откроешь глаза, поняв, что оступился. Времени мало, но ещё не поздно сделать шаг назад. Отринь кровавого бога, забудь о мести и стань для Франции королём, в котором она нуждается. Искренне ваша, Мадлен Бланкар!

Дождавшись, пока чернила подсохнут, девушка свернула пергамент и написала на нём имя короля. Взявшись за дверную ручку, Мадлен напоследок окинула комнату прощальным взглядом и, больше не оборачиваясь, покинула свои покои.

Когда Мадлен вышла на крыльцо Лувра, было ещё темно. Гвардейцы, всю ночь стоявшие в карауле, устали и мечтали о сне, теряя бдительность. Дождавшись появления Селесты, Мадлен решительно кивнула в сторону ворот.

– Пойдём пешком, карету брать нельзя.

Всё ещё сомневаясь и нервничая, мадемуазель Моро робко обернулась на замок.

– У нас точно нет другого выхода? Что, если попросить кого-нибудь о помощи? – спросила Селеста. – Или рассказать аристократам об Абраксасе. Они не захотят видеть на троне Франции воплощение древнего зла. И могут вступить с ним в борьбу.

– Нет, Селеста, – прервала подругу Мадлен. – Никто, кроме нас самих, нам не поможет. Абраксас может дать всё, о чём только попросит человек. Думаешь, узнав об этом, кто-то из придворных устоит? Нет. Они поспешат к статуе, чтобы попросить о власти, богатстве, армии и тогда всё станет ещё хуже.

Соглашаясь, Селеста пожала плечами.

– Я понимаю, но очень боюсь.

– Я знаю, Селеста…

Понимая, какие страхи сейчас обуревают подругу. Мадлен аккуратно взяла Селесту за руку и заглянула ей в глаза.

– Бояться – это нормально. Мы все чего-то боимся, но нельзя позволять страхам взять над нами верх. Абраксас и его приспешники только этого и ждут. Именно поэтому мы должны быть сильными. Я даю тебе слово: этот путь мы пройдём вместе. Я не брошу тебя, не оставлю одну. Ты веришь мне?

Селеста закивала головой, ни на миг не сомневаясь, что Мадлен выполнит свои обещания.

– Я верю.

– Тогда не будем терять времени. Идём, нас ждёт нелёгкий путь.

Девушки выждали подходящий момент, выбрали лучшее время для побега и, дождавшись, когда караульные оправятся обходить с дозором территорию замка, вышли за ворота.

На постоялом дворе «Бедный путник» было привычно шумно. Грязно ругаясь и гогоча, пьяные постояльцы заливали в себя новые порции дешёвого пойла. Потрёпанные жизнью куртизанки, задрав юбки, бодро ёрзали на коленях захмелевших развратников. Пребывая в дурмане порока, никто из гостей не заметил, как скрипнула старая дверь, впуская на постоялый двор двух молодых девушек. С порога почувствовав вонь грязных тел, рвоты и кислого вина, Селеста зажалась в угол.

– Мы точно не ошиблись местом?

– К сожалению, нет, – ответила Мадлен. – Сюда мы и держали путь. – Потянув за собой ошарашенную Селесту, Мадлен направилась к лестнице, что вела в подвал. Отыскать нужную дверь девушкам не составило труда. Мадлен помнила ту каморку, в которой когда-то поджидала некроманта. Постучав, мадемуазель Бланкар толкнула дверь и заглянула внутрь. Калеб сидел на полу, перебирая свои скромные пожитки. Услышав стук, некромант обернулся. Появление девушек застало его врасплох. Удивлённо глядя на гостей, Калеб вскочил на ноги.

– Мадлен? Селеста? Кажется, я надышался дурманящими парами той странной зелёной настойки. Вы ведь не можете быть здесь, верно?

– Это мы, не сомневайся. – Зайдя в каморку, Мадлен плотно прикрыла за собой дверь. – Прости, что вторглись без предупреждения и, видимо, помешали тебе…эммм А что ты делаешь?

– Собираюсь в путь, – взгляд Калеба едва заметно погрустнел. – Я же говорил: мне придётся отправиться на поиски логова Абраксаса.

Сегодня вечером я планировал выманить тебя из дворца, чтобы попрощаться. О том, что ты придёшь сама, я и помыслить не мог. Как так вышло, что вы оказались в «Бедном путнике»? Что-то стряслось? Вряд ли вы просто проходили мимо.

– Ты прав. Мы сбежали из Лувра, – объяснила Мадлен, – и искали тебя. Заглянули в Нотр-Дам – там никого и направились в «Бедный путник».

Глаза Калеба расширились от удивления. А спустя пару мгновений лицо озарила широкая улыбка.

– Так, ты всё-таки послушала меня и решила покинуть Париж, отправившись со мной?

– Минувшей ночью кое-что произошло, – печально ответила Мадлен. – Я видела, как оккультисты пришли за Селестой. И решила увести её из столицы. Мы выбрались из Лувра, но что делать дальше, я ума не приложу.

Фрейлина тяжело вздохнула, печально глядя в глаза некроманту.

– Вы поступили правильно, придя сюда, – ответил некромант. – Вместе мы что-нибудь придумаем.

Калеб окинул взглядом комнату, совершенно не подходящую для пребывания в ней девушек из высшего света. Незаметно пнул ногой лопату, лежавшую на полу. Спрятал под кровать стопку книг, подозрительно покрытых засохшей землёй. Рукой быстро стряхнул с одеяла пыль. И кивнул, приглашая девушек присесть. Мадлен, устав плутать по улицам Парижа, от предложения не отказалась. А Селеста, поблагодарив Калеба, осталась стоять, с лёгкой настороженностью поглядывая на инструменты некроманта, раскиданные по комнате.

– Мы убегали в такой спешке, что даже не успели продумать дальнейший план, – призналась Мадлен, с надеждой поглядывая на Калеба.

Она верила, что некромант поможет им, укажет нужное направление.

Калеб покачал головой. задумавшись.

– Как я понимаю, наша первая цель – спрятать Селесту от глаз оккультистов, сделать так, чтобы Абраксас не сумел добраться до неё.

Пока некромант рассуждал, Селеста, обхватив себя руками, помрачнела и погрузилась в тяжёлые думы.

– А что, если мне не суждено выжить?

Услышав вопрос, полный боли и обречённости, Мадлен и Калеб подняли на Селесту удивлённый взгляд.

– Что заставляет тебя так думать? Наше будущее лишь набросано на полотне мироздания лёгкими линиями. Пока оно не стало настоящим, мы можем его изменить.

– После гибели родителей я много думала о том, почему всё случилось именно так, – призналась Селеста. – Они были прекрасными людьми: заботливыми, терпеливыми, любящими. Они не заслужили того, что с ними сотворили.

На глазах девушки заблестели слёзы. Фразы порой обрывались, застревая в горле.

– Могли ли они избежать смерти? Почувствовать её, предвидеть?

– Предвидеть свою смерть могут лишь избранные, – с сожалением ответила Мадлен. – Большинство живёт в сладком неведении. Но тебе повезло. Да, тебя одолевает страх, но мои видения не посылаются просто так. Если мне показали твоё возможное будущее, значит, дали шанс его изменить.

– Я не представляю, как смогу противостоять культу Абраксаса. Что мне делать? Бежать, сражаться, прятаться?

– Я размышляла над этим и пришла к выводу, что лучшим исходом для тебя будет покинуть Францию. По неизвестной мне причине культ не покидает эту землю. Все свои убийства они совершали только в этой стране.

Подтверждая слова девушки, Калеб кивнул головой.

– Так и есть: единственный известный мне способ избавиться от внимания культа – сбежать из Франции.

– Тебе есть к кому поехать?

Селеста, ненадолго задумавшись, отрицательно покачала головой.

– Мои предки всегда жили во Франции, – ответила Селеста. – За её пределами знакомых у меня нет.

– Это плохо… – протянул некромант.

– Значит, придётся бежать в неизвестность, – объявила Мадлен. – Понимаю, для девушки это непросто, но, вероятно, только так можно сорвать культу его планы.

– Если я решусь покинуть Францию, Мадлен, ты поедешь со мной? – в голосе Селесты звучала мольба.

Мадлен, глядя в глаза подруги, не сумела соврать ей, подарив ложную надежду.

– Мы поможем тебе уехать, но сами должны будем остаться здесь.

– Почему?

– Я не смогу спокойно жить, зная, что Абраксас всегда где-то рядом.

Мне нужно найти способ навсегда разорвать ту связь, что соединяет меня с ним.

– Что вы собираетесь делать?

– Точно плана у нас нет, – признался Калеб. – Но я считаю, нужно отправиться на поиски главного алтаря Абраксаса. Если где-то и есть ответы на нужные нам вопросы, то только там. Победить бога можно лишь в его святилище. Но мы до сих пор не знаем, где оно.

– А я иногда думаю о том, можно ли разорваться сделку с Абраксасом? Вернуть ему то, что он дал?

– Но ты ведь ничего не брала у него, – удивилась Селеста.

– Зато взял Нострадамус и его долг перешёл на меня.

– Ты правда думала о том, чтобы вернуть Абраксасу свой дар? Он ведь часть тебя, неужели ты смогла бы расстаться с ним?

Мадлен тяжело вздохнула и опустила глаза в пол.

– На самом деле я не желаю этого, – честно призналась она. – Я не представляю, как смогу жить без него. Да, видения часто доставляют мне множество проблем. Но этот дар – моё наследие, и добровольно отказываться от него я бы не хотела. Но сделала бы это, если бы от этого зависела победа над Абраксасом.

– Ты говорила, что встречалась с дядей, он не помог тебе пролить свет на прошлое Нострадамуса? – поинтересовалась Селеста.

Мадлен запустила руку в потайной карман платья и извлекла оттуда пергамент с посланием от дедушки.

– Он передал мне письмо Мишеля, но в нём больше вопросов, чем ответов.

Покрутив в руках пергамент, девушка передала его Селесте. Та, склонившись над свечой, внимательно читала послание Нострадамуса. Дойдя до конца, мадемуазель Моро прищурилась. Её внимание привлекло нечто на обратной стороне пергамента.

– А что это? Часть послания? – с любопытством спросила девушка, протягивая письмо Мадлен.

Не понимая, о чём говорит Селеста, мадемуазель Бланкар взглянула на пергамент. Там, где бумага нагрелась под пламенем свечи, проявились два едва различимых слова.

– Пуатье… Турель… Раньше я этого не замечала.

– Я тоже не увидел ничего подобного, когда ты показывала мне письмо, – оживившись, произнёс Калеб.

– Видимо, Нострадамус скрыл эти слова, написав их невидимыми чернилами.

– Невидимые чернила? Это что, какое-то волшебство? – удивилась Селеста.

Видя искреннее недоумение на лице подруги, Мадлен тихо рассмеялась.

– Нет, на самом деле всё просто. Невидимые чернила – это состав на основе лимонного сока. Если им написать послание, со временем бумага высохнет и слова станут невидимыми. Обнаружить их можно, лишь нагрев пергамент. Ты читала, держа бумагу над пламенем свечи. Вот надпись и проявилась.

– Удивительно, просто удивительно… – зашептала Селеста, чувствуя себя ребёнком, совершившим невероятное открытие.

Продолжая смотреть на два загадочных слова, Мадлен поднялась на ноги и зашагала по комнате.

– Пуатье…Турель… – повторяла она, словно ожидая, что объяснение снизойдёт на неё свыше, – Что это может быть?

– Пуатье? Может быть, речь идёт о Диане де Пуатье, любовнице короля Генриха II, мужа Екатерины? – предположила Селеста.

– Исключать этого нельзя, но пока я не вижу связи, – задумчиво ответила Мадлен.

– Мне кажется, речь идёт о городке Пуатье в провинции Пуату, – заговорил Калеб, – Я когда-то бывал там с Энцо.

– Город? Вероятно, ты прав. Но кто такой этот Турель?

Калеб задумался, Селеста пожала плечами.

– Никогда прежде не слышала этой фамилии.

– Кажется, я тоже, – признался некромант.

Наконец, остановившись в центре комнаты, Мадлен вдруг улыбнулась.

– Теперь у нас появился план. Направимся в Пуатье и попытаемся разузнать что-нибудь о неком Туреле. Уверена, Нострадамус не просто так оставил мне эту подсказку. Быть может, она раскроет нам способ победы над Абраксасом, который так искал дедушка.

– Наконец-то! – воскликнул Калеб, не скрывая своей радости, – Мне надоело сидеть на месте и бездействовать. А сейчас я чувствую, что мы начинаем двигаться в правильном направлении.

В «Бедном путнике» девушки и некромант пробыли ещё несколько часов. Дождавшись сумерек, они вышли на большую дорогу и побрели прочь из Парижа, держа путь на юго-запад.

Выбравшись из Парижа, путники провели в пути несколько долгих дней. Никогда прежде Мадлен не чувствовала себя настолько уставшей. Дороги Франции были совершенно не предназначены для путешествий пешком, однако поездки в старых жёстких телегах были ничуть не лучше. Для Селесты путешествие проходило ещё более изнуряюще: дочь аристократов не привыкла к тем лишениям, что преподнесла ей роль скиталицы. Её ноги быстро уставали, нежная кожа краснела, волосы путались, покрываясь дорожной пылью. Всё это приводило Селесту в уныние, но девушка всеми силами старалась держать свои страдания при себе. Не жалуясь, она лишь тихо вздыхала, когда, утомлённая, спотыкалась об очередной камень.

И лишь Калеб всё это время находился в приподнятом настроении. Странствия – неотъемлемая часть жизни некроманта, которая давно не утомляла юношу.

Наконец, днём четвёртого дня путники вошли в маленький неприметный городок в провинции Пуату. Осмотревшись, они не обнаружили здесь ни впечатляющих поместий, ни роскошных дворцов. Город состоял из небольших домишек, в которых проживали горожане средней руки. Весь Пуатье можно было обойти всего за пару часов, при этом заглядывая в каждую подворотню. Главная дорога, насквозь пронизывающая город, привела путников на площадь, находившуюся в самом центре Пуатье.

– Как мало людей на улицах, – удивилась Селеста. – Париж в это время буквально кишит народом.

– В таких городках, как этот, большинство жителей с утра до поздней ночи заняты тяжёлым трудом, – ответил Калеб. – Кто-то печёт хлеб, кто-то подбивает подковы, шьёт одежду, вытачивает мебель. У простых горожан почти нет времени, чтобы праздно слоняться по улицам, заглядывая в торговые лавки.

Осознав, о чём говорит некромант, Селеста смутилась своих слов.

Девушка начинала понимать, что очень мало знает о жизни, протекающей за пределами дворцовых стен.

Застыв в середине площади, Мадлен растерянно крутила головой.

«И что нам теперь делать? На что я рассчитывала, придя сюда? Думала, у первого же крыльца меня будут ждать ответы на все вопросы? Как бы не так…» Чувствуя, как теряет уверенность в правильности своего решения прийти сюда, Мадлен грустно уставилась в землю. В этот момент её талию обвили тёплые руки некроманта.

– Ты чем-то расстроена?

Калеб заставил девушку взглянуть на себя. Увидев перед собой блестящие глаза некроманта и его лёгкую непринуждённую улыбку, Мадлен почувствовала себя лучше. Рядом был человек, который одним своим присутствием вселял в неё надежду и дарил поддержку, в которой она так нуждалась.

– Я в растерянности. Мы проделали долгий путь, но я до сих пор не знаю, ради чего. Что мы ищем здесь? Человека, которого, возможно, никогда и не существовало?

– Мы пришли, чтобы проверить свои догадки, – поддерживал девушку некромант. – И сделаем это. Даже если мы ничего не отыщем, наш приход сюда не будет напрасным. Мы удостоверимся, что ничего не упустили, и отправимся дальше.

Слова Калеба успокоили девушку. Улыбнувшись, Мадлен мягко коснулась ладонью щеки некроманта.

– Спасибо.

– За что? – удивился Калеб.

– За то, что ты есть, ты здесь и не даёшь мне сдаться.

– Если ты захочешь, я всегда буду рядом и поймаю тебя, если вдруг ты полетишь в пропасть.

– Я знаю, – мягко улыбнулась Мадлен.

Ещё пару секунд побыв наедине, влюблённые вернулись к Селесте.

– Нам нужно попытаться узнать, жил ли в этом городе человек по фамилии Турель и… – объявила Мадлен. Но не успела она договорить, как её перебил голос подруги.

– Да, жил.

Удивлённая внезапным ответом Селесты, Мадлен непонимающе уставилась на мадемуазель Моро.

– Откуда ты знаешь?

– Мы уже некоторое время стоим подле него.

Вытянув вперёд руку, Селеста указала на памятник, установленный в центре площади. Мадлен сразу приметила его, но не обратила внимание на подпись, украшавшую постамент. И лишь сейчас, подойдя ближе, прочитала.

– Валентин Турель. Это он, человек, на которого указывал дедушка! – восторженно крикнула она. – Значит, мы пришли сюда не зря, правда, нам пока ничего о нём не известно. Но кто он? Жив или давно покоится в могиле?

Усмехнувшись, Калеб присвистнул.

– Могила для нас не помеха. Раскопаем, если придётся.

Ещё не привыкшая к ремеслу Калеба, Селеста вздрогнула от его слов.

– Это ведь была шутка?

– Почему сразу шутка? Если тело сохранилось прилично, можем его оживить и поболтать с ним. Правда, если остались одни кости, собеседник из него выйдет неразговорчивый.

Сглотнув, Селеста украдкой взглянула на подругу. Та, понимая её немой вопрос, улыбнувшись, кивнула. «Да, Селесте ещё многое предстоит узнать о некромантии, если наше путешествие затянется».

– Мы можем разделиться и поспрашивать местных жителей, – предложила Мадлен. – Вдруг кто-то из них сумеет рассказать нам, кто такой этот Валентин Турель.

Согласившись с предложением девушки, путники разбрелись по разным сторонам. Спустя некоторое время они вновь встретились на площади у подножия памятника. Их глаза радостно горели. Подойдя друг к другу, они, не сговариваясь, хором выкрикнули:

– Я знаю, кто он!

На пару мгновений между спутниками повисло удивлённое молчание. И, наконец, слово взяла Мадлен:

– По-видимому, мы ищем самого знаменитого человека этого города.

– Да, его имя здесь знает каждый, – подтвердила Селеста.

– Это неудивительно, учитывая его историю, – кивнул Калеб.

– Итак, что нам известно? – решила уточнить Мадлен.

– Валентин Турель – профессор Университета Пуатье, – начала Селеста. И её слова тотчас подхватил Калеб.

– Человек, который стал символом города, при жизни удостоившись памятника на главной площади.

– Он тот, кто, однажды умерев, сумел перехитрить смерть и вернуться с того света, – подытожила Мадлен.

– Для жителей Пуатье он почти святой, – заметила Селеста.

– Интересно, почему именно его имя дедушка спрятал в своём письме? Мне нужно отыскать профессора Туреля и поговорить с ним.

Узнав у прохожего, в какой стороне находится здание университета, путники направились к нему.

Отыскать главное здание города, разительно отличавшееся от остальных домиков, наполнявших Пуатье, оказалось несложно. Чтобы не отпугнуть профессора, было решено: на встречу с ним Мадлен отправится одна. Оказавшись напротив университета, Мадлен с восхищением взглянула на возвышающееся перед ней здание. «Вот он – храм науки. Нострадамус много лет добивался возможности получить образование и в конце концов исполнил свою мечту. Как бы я хотела пойти по его стопам! Каждый день приходить в университетские стены и впитывать многовековые знания. Но, увы, этой мечте не суждено сбыться. Я родилась женщиной и этим навсегда закрыла себе путь в науку». Мысленно сетуя на несправедливость, Мадлен подошла к университетскому крыльцу. Внутрь она зайти не решилась, боясь осуждения. Пришлось подождать. Порой перед её носом открывались двери и из них выходили юноши с задумчивыми, слегка высокомерными лицами. Кто-то из них с неудовольствием бросал взгляд на девушку, стоявшую там, где ей не было места. Кто-то предпочитал и вовсе не обращать на неё внимания. Наконец, когда дверь распахнулась в очередной раз, из университетских стен вышел, чуть прихрамывая, пожилой мужчина в профессорском облачении. Мадлен присмотрелась, пристально вглядываясь в его лицо. «В нём есть что-то отдалённо похожее на человека с памятника. Быть может, я ошибаюсь, но что-то мне подсказывает, что это тот, кого я ищу».

Подойти к профессору и первой заговорить с ним оказалось сложнее, чем предполагала Мадлен. «А вдруг он и слушать меня не захочет? Все-таки он весьма значимый в городе человек. А говорить ему, что я сбежала из свиты короля, нельзя. Решит проговориться об этом городской страже – нас тотчас схватят».

Пока Мадлен, робея, топталась на крыльце, профессор спустился с лестницы и пошёл по одной из узких дорожек. «Он сейчас уйдёт». Набравшись смелости, Мадлен догнала профессора и преградила ему путь. Хмыкнув, мужчина с удивлением поднял на девушку взгляд выцветающих глаз.

– Простите, месье, я ищу профессора Туреля. Это вы?

Прежде чем ответить, мужчина покачал головой, со всех сторон осматривая незнакомку.

– Вы сделали верный вывод, мадемуазель. Валентин Турель – это я. Чем могу быть вам полезен?

Голос профессора звучал плавно и размеренно. В нём не было ни пренебрежения, ни презрения. Это успокоило девушку.

– Месье Турель, я проделала долгий путь, чтобы встретиться с вами. Поверьте, будь это неважно, я бы не побеспокоила вас. Мне нужно задать вам несколько вопросов, которые, вероятно, могут показаться вам странными, или даже неуместными. Но, прошу, если это в вашей власти, дайте мне на них ответы.

– Признаться, ваши слова заинтриговали меня, мадемуазель. Так чем скромный профессор из Пуатье может вам помочь?

Мадлен ненадолго задумалась. «Мне придётся спросить его об Абраксасе. Надеюсь, я не напугаю этим месье Туреля».

– Профессор, скажите, вам что-нибудь известно о боге времени Абраксасе?

Месье Турель ожидал услышать от девушки что угодно, но вопрос о древнем боге застал его врасплох. На глазах его плечи сжались, шея словно укоротилась, вжимая голову в тело.

– Боюсь, мадемуазель, мой ответ будет отрицательным. Я никогда прежде не слышал этого имени и помочь вам, видимо, не смогу.

«Врёт», – поняла Мадлен. Фрейлина ни капли не сомневалась в том, что профессор знает, о ком она спрашивает. «Он боится, оттого и пытается теперь сбежать от разговора». Отведя взгляд в сторону, Валентин Турель засеменил, попытавшись обойти девушку. Но Мадлен не позволила ему уйти, сделав шаг в том же направлении.

– Я слышала ту историю, что рассказывают о вас. Говорят, вы умерли. Вас даже успели похоронить. А спустя несколько дней после своей кончины вы чудесным образом воскресли. Разве это не удивительно? Я знаю лишь одно существо, способное совершать такие чудеса. И по вашим глазам я вижу, что вы тоже встречались с ним.

– Не придумывайте, мадемуазель: на то, что случилось со мной, была воля Господа, – пытался оправдаться Турель. – Это его слово подняло меня из могилы, чтобы я смог продолжить нести свет знаний.

– Господь здесь ни при чём, – голос Мадлен стал жёстче и тяжелее.

Видя перед собой очередного труса, девушка начинала злиться.

– Вы заключили сделку с Абраксасом. Вот и всё ваше чудо.

Встрепенувшись, старик нахмурился.

– Кто вы такая, мадемуазель, чтобы пытаться стыдить меня?!

– Моё имя вам ни о чём не скажет, но, если вам интересно, извольте.

Мадлен Бланкар, внучка Мишеля Нострадамуса, человека, что, как и вы, посвятил свою жизнь науке.

– Вы внучка Мишеля?! – Услышав имя Нострадамуса, Валентин мгновенно изменился в лице.

В его глазах промелькнуло осознание происходящего. Плечи вдруг расслабились, и вся его фигура стала мягче, податливее. Раздражение ушло, страх на время отступил.

– Вы знали его? – догадалась девушка, видя изменения в лице профессора.

– Да, мадемуазель, знал. И для меня честь познакомиться с его наследницей. Много лет назад я заразился чумой, подхватив её у одного из своих студентов. Мне оставались считаные дни на этой грешной земле, но довелось встретить вашего дедушку. Нострадамус исцелил меня, подняв на ноги. Он долго бился за меня со смертью и победил. Лишь благодаря ему все эти годы я продолжаю ходить по земле.

– Я буду с вами честна, профессор, – произнесла Мадлен, – Недавно мне в руки попали заметки дедушки. В них указано ваше имя. Он верил, что вы сумеете дать ответы на вопросы, что сейчас мучают меня.

Тихо усмехнувшись, старик обречённо качнул головой.

– Вот и настал тот самый день…

– Какой день?

– День, когда я, наконец, расплачусь с Нострадамусом за его помощь. Когда Мишель вылечил меня, я предлагал ему золото, редкие фолианты. Мне нестерпимо хотелось отблагодарить его за дар жизни, но он сказал, что его не интересует награда. И взамен неё попросил выполнить одну его просьбу. Он сказал так: «Однажды ты узришь потомка моего, что придёт к тебе с вопросами. Поведай ему подлинную историю своей жизни, не утаив ничего, что было важно».

Я согласился и долго помнил о своём обещании. И вот настал день сдержать своё слово.

– Значит, вы расскажете мне всё, о чем я спрошу? – Мадлен не верила своей удаче.

– Всё, что касается истории моей жизни, мадемуазель. «Чем его жизнь отличается от сотен других?» Недолго поразмышляв, Мадлен начала задавать вопросы. – Кем была ваша семья, месье?

– Я родился в Пуатье и всю жизнь провёл в этом городе. Моя семья жила неподалёку от южных ворот. Я родился бедняком и никогда об этом не забуду. Наша семья всегда жила впроголодь. Мать и отец хватались за любую работёнку, лишь бы добыть нам кусок хлеба. На моих глазах от голода умерло двое моих братьев. В одну из зим холода забрали новорождённую сестру. Когда мне исполнилось девять, рухнула крыша нашего дома и мы остались без крова. Одно лето нам пришлось жить на улице, словно бродягам. Будущее наше всегда было беспросветно. Такой и была моя семья.

– Как же вы сумели поступить в университет? – поинтересовалась Мадлен.

– Чтобы заработать хоть какие-то гроши, я с детства бродил по улицам города в поисках любой работы. Каждый раз проходя мимо университета, я замирал, глядя на его величие. Я смотрел на студентов, что входят в эти двери, и мечтал однажды встать с ними в один ряд. Но то было немыслимо: в университет принимали лишь детей аристократов. Такого, как я, не пускали даже на порог.

– Но вы не просто закончили этот университет, но и стали одним из его преподавателей. Как вам это удалось?

Валентин тяжело вздохнул, в его глазах мелькнула печаль.

– А здесь и начинается моя история. Сейчас я поведаю вам о том, чего должен стыдиться. Но, поверьте, я всю свою жизнь прожил с убеждением, что поступил верно. Я ни о чем не жалею и не желал бы менять того, что кто-то совершил. Будучи юнцом, я как-то отправился в лес, чтобы отыскать крепкие деревья, которые можно было бы использовать для строительства. Зайдя в чащу, я вдруг наткнулся на каменную статую, одиноко стоявшую у входа в грот. Её раздвоенное лицо напугало меня. Я хотел уйти, но услышал голос, что звучал у меня в голове. Статуя звала меня, обещая исполнить любое желание.

«Абраксас…» – догадалась Мадлен.

– И вы поверили?

– Да! – без тени смущения ответил профессор. – Упав на колени, я начал молить об исполнении своей мечты. А желал я одного – изменить свою жизнь, стать студентом, постигать науку. И ОН услышал меня. В тот же день мои родители трагически скончались, попав под колёса чьей-то телеги. А следующим утром через Пуатье проезжал знатнейший аристократ. Он увидел меня, сироту, и взял с собой, позже назвав сыном. Я знаю, то было навеяно волшебной статуей, но тогда меня это не волновало. Моя жизнь изменилась. Я был сыт, одет и обут. А вскоре меня зачислили в университет Пуатье.

После его окончания я стал преподавателем, зажил той жизнью, о которой всегда мечтал.

– Абраксас исполнил ваше желание. Но что он попросил взамен? Какова была цена его дара?

– Там в лесу, говоря со мной, голос сказал: «Однажды я заберу твою память, то будет расплатой».

«Память? Ну конечно. Что может быть важнее для человека науки, чем все накопленные им знания? Их и хотел забрать Абраксас», – поняла Мадлен.

– Всю свою жизнь я помнил о долге перед Абраксасом, – продолжал профессор. – Сначала цена его дара казалась мне никчёмной: подумаешь, память, чего она стоит? Но чем больше я узнавал, чем больше открытий совершал, тем сильнее дорожил своей памятью. Я понимал, что отними её у меня, я потеряю всё. И тогда у меня родился план. Я знал, что мне не уйти от уплаты долга. Но я подумал, что смогу перехитрить бога. И у меня это получилось.

– Вы сумели обмануть Абраксаса, но как?! – Мадлен не поверила своим ушам.

– Несколько лет я упорно переносил все свои знания и воспоминания на бумагу. У меня собралась целая библиотека, хранящая на своих полках мои мысли, мою память. Когда я понял, что записал всё, настало время умереть.

– Что?!

– Я долго изучал алхимию и создал напиток «короткой смерти». В день празднования урожая я выпил его, и моё бездыханное тело рухнуло на главной площади города. Окружающие сочли меня мёртвым. Так и было: я действительно умер, но лишь на короткое время, на каких-то пару минут. А после моё тело медленно начало возвращаться к жизни – на это ему потребовалось несколько суток. За это время меня успели похоронить в склепе. Я очнулся в каменном гробу. Оттуда меня вызволили мои студенты, что ежедневно приходили в склеп почтить мою память. Сначала они испугались, решив, что я злой дух. Но после уверовали в чудо, рассказали об этом всему городу, и я стал местной легендой. Мне поставили памятник, ко мне начали приходить люди за благословением, веря, что меня коснулась рука Господа.

– Но как ваша неправильная смерть помогла обмануть Абраксаса? – не понимала Мадлен.

– Когда я вернулся домой после своего воскрешения, обнаружил, что библиотека пуста. Мой слуга утверждал, что после моей смерти в дом нагрянули существа, что были посланниками ада. Они были злы.

И я знаю, почему их бог не успел забрать то, что хотел. Но сделка должна была закрыться. И всё, что ему оставалось, забрать рукописи, хранившие мою память.

Слушая рассказ профессора, Мадлен не уставала удивляться. Каждое его слово вызывало у неё сотню новых вопросов. «Неужели человек может обвести вокруг пальца бога? Получается, Абраксас не всевидящ. Он не сумел предугадать внезапную смерть профессора, видимо, зная, что Валентину отмерена долгая жизнь. Эта история вселяет в меня надежду. Абраксас не совершенен и не всемогущ, его можно обхитрить, а значит, можно и победить».

Заметив, что старик устал от её расспросов, девушка тепло поблагодарила его.

– Спасибо вам. Месье Турель, вы не представляете, как много сделали, просто поведав мне о своей жизни. – Я действительно не представляю, мадемуазель. Но верю, что это было важно для вас. И надеюсь, что всё сделал правильно и сумел отплатить Мишелю Нострадамусу за своё спасение.

Попрощавшись с профессором, Мадлен вернулась на городскую площадь. Здесь её появления давно ждали друзья. Увидев девушку, Селеста и Калеб бросились ей навстречу.

– Ну что, ты отыскала его?

– Да, мне удалось найти профессора и переговорить с ним. – Стараясь ничего не упустить, Мадлен подробно пересказала друзьям историю Валентина Туреля.

Выслушав девушку, Калеб серьёзно задумался.

– Я никогда не думал, что Абраксаса можно взять хитростью… Удивительный человек этот Турель. Не зря всё-таки ему памятник поставили.

– Теперь ты знаешь, что хотел рассказать Нострадамус, – заметила Селеста. – Но что нам делать дальше?

– Будем придерживаться первоначального плана. Нам нужно переправить тебя в другую страну, – ответила Мадлен. – Самим сделать это будет сложно. Но я подумала и, кажется, знаю, к кому мы можем обратиться за помощью.

– О ком ты говоришь? – не догадалась Селеста.

– Нам стоит навестить замок Шенонсо. Кажется, там обосновалась Луиза.

– Ты хочешь просить о помощи Её Величество?

– Да. Королева всегда была благосклонна к своим фрейлинам. А узнав о твоём горе, думаю, она не останется в стороне. Пусть она больше не королева, но у неё есть все ресурсы, чтобы помочь тебе покинуть Францию.

– Даже не знаю, – сомневалась Селеста. – Звучит так…неловко.

– У тебя есть другие предложения?

– Боюсь, что нет.

– Тогда держим путь в Шенонсо.

– Значит, мы направляемся на встречу с королевой? – воодушевился некромант.

– Бывшей королевой, – поправила его Селеста.

– А разве такие бывают? Я думал, корона слетает с них только вместе с головой.

– Калеб, это несмешно, – Мадлен толкнула его в бок. – Луиза сейчас переживает непростые времена.

– Всё, я молчу.

Пополнив в Пуатье запасы провианта, путники вновь отправились в дорогу.