Душа последняя – потёмки, её зовёт вперёд судьба.

Задыхаясь от негодования, обиды и злости, Мадлен вылетела в коридор замка. «Не хочу больше здесь оставаться, не могу! – сжимая кулаки, девушка кипела от негодования. – Для Екатерины я всегда была лишь орудием, щитом для Генриха. Она не задумываясь отправила меня на смерть. Её не остановила даже память о Нострадамусе. Здесь всюду царят ложь и предательство! Нужно бежать отсюда как можно дальше».

Оказавшись у дверей своей комнаты, Мадлен столкнулась с Селестой. Девушка, теребя платье, давно поджидала её здесь.

– Мадлен, как хорошо, что ты вернулась. Я нигде не могла тебя отыскать, – обрадовалась Селеста. Но, увидев злость в глазах Мадлен, заметно насторожилась. – Что-то случилось? На тебе лица нет.

– Не бери в голову, – отмахнулась Мадлен. Рассказывать фрейлине о проступках её королевы девушке совершенно не хотелось. Вместо этого она спросила: – Зачем ты меня искала?

– Я хотела предложить тебе… Не знаю, как ты отнесёшься, – медлила Селеста.

– Говори же…

– Я получила письмо от родителей. У бабушки резко ухудшилось здоровье. Отец боится, что ей осталось совсем немного. Семья просит меня приехать домой. И я хотела предложить тебе поехать со мной. В замке всё равно сейчас скучно. У Луизы много других фрейлин. Генриха в Блуа нет.

– Я с радостью поеду с тобой, – без раздумий ответила Мадлен. – Не представляешь, как стали давить на меня эти стены.

– Правда? Ты согласна? – на лице Селесты появилась широкая улыбка. – Это потрясающе!

– А твоя семья не будет против моего визита? – вдруг встрепенулась Мадлен.

– Конечно, нет! – рассмеялась Селеста. – Они будут рады познакомиться с тобой. Я сейчас же напишу им. А ты начинай укладывать вещи.

Селеста, пребывая в прекрасном расположении духа, упорхнула в свои покои. А Мадлен, зайдя в комнату, рухнула на постель. «Уехать на время из Блуа, подальше от всех заговоров и интриг – это лучший подарок для меня».

Спустя пару дней, собрав необходимые вещи и получив разрешение Луизы, девушки отправились в путь. Дорога от Блуа до родового гнезда Селесты заняла несколько дней.

Поместье семьи Моро располагалось в провинции Овернь, близ города Клермон. Когда карета остановилась в тихом живописном местечке, Мадлен наконец увидела дом, в котором родилась фрейлина Екатерины. Глядя на отчий дом, Селеста радостно заулыбалась.

– Я не была здесь несколько лет. Сколько же прекрасных воспоминаний связано с этим местом, – обернувшись на подругу, Селеста аккуратно коснулась её руки. – Не волнуйся, вещи доставят в твои покои. А сейчас идём, познакомлю тебя с родителями.

Потянув Мадлен за собой, Селеста повела её в поместье. Зайдя в дом, девушки услышали громкие голоса, доносившиеся из главного зала.

– Он нас разорит! – грозно кричал низкий мужской голос. Он был явно не в духе.

– Он ещё слишком молод, не будь так строг к нему, – причитала женщина.

– Молодость здесь ни при чём! – продолжал мужчина. – Ещё одна подобная выходка, и я лишу его наследства.

– Но он твой наследник!

– Я знаю это. И с каждым новым днём всё чаще жалею об этом. Ну почему он совершенно не похож характером на свою сестру?!

Селеста взглянула на подругу и сделала извиняющееся лицо.

– Видимо, они говорят о Тьерри, моём брате. Он вечно попадает в какие-нибудь переделки. Живёт на широкую ногу и растрачивает семейные деньги.

– У тебя есть брат? – удивилась Мадлен.

– Да, мы близнецы.

– Ты никогда не рассказывала об этом.

– Не было подходящего случая, – пожала плечами Селеста. – Нужно прервать их ссору. Иначе это может затянуться надолго.

Селеста показательно кашлянула, оповещая родителей о своём прибытии, пару раз постучала в закрытую дверь гостиной и, распахнув её, вместе с Мадлен вошла в главный зал дома Моро. Голоса родителей моментально умолкли, взгляды устремились к гостьям поместья.

– Селеста, милая, наконец-то ты дома! – высокая стройная женщина с приятными чертами лица устремилась к Селесте и заключила её в свои объятия.

– Как я скучала, мама.

– И мы, милая, и мы.

Сделав шаг вперёд, из-за деревянного стола вышел статный мужчина с первыми признаками седины.

– С прибытием. Надеюсь, дорога была лёгкой? – обратился он к гостьям.

– Да, папа, – откликнулась Селеста. – Мы добрались быстро.

Глава поместья первым приблизился к мадемуазель Бланкар и поприветствовал её в своем доме.

– Венсан Моро, – представился он. – Рад, что вы согласились сопроводить Селесту и приехать к нам, Мадлен. Дочь очень тепло отзывалась о вас в своих письмах.

Сделав реверанс, Мадлен улыбнулась.

– Мне очень приятно познакомиться с вами. У вас чудесная дочь. Если бы не Селеста, не знаю, как бы я прижилась при дворе.

– Здравствуйте, Мадлен, – к девушке, выпустив дочь из объятий, приблизилась мама Селесты. – Я Эва. Надеюсь, вы погостите у нас подольше.

У дверей главного зала кто-то усмехнулся:

– Посмотрите-ка, всё семейство наконец в сборе.

Услышав насмешливый молодой голос, все собравшиеся в гостиной дома Моро обернулись. Прислонившись к дверному проёму, у входа в холл стоял высокий юноша. Его лицо обрамляли прямые каштановые волосы. Серые глаза с лёгким прищуром смотрели задорно и игриво. Сложив на груди руки, юноша с небольшой издёвкой окидывал присутствующих надменным взглядом.

– Тьерри! Ты вернулся! – раскрыв объятия, навстречу сыну устремилась Эва.

– Меня не было всего пару месяцев, матушка, – обнимая мать, произнёс Тьерри. – А вы так взволнованы моим возвращением, будто я отсутствовал несколько лет.

– За эти два месяца ты успел несколько раз опорочить имя семьи, – грозно понизив голос, рявкнул отец семейства.

– Венсан, не при гостье, – испуганно прошептала Эва.

Мужчина напряг челюсть и с трудом сдержал лавину негодования, что желала выплеснуться на непутёвого сына. А взгляд Тьерри меж тем бесстыдно лёг на мадемуазель Бланкар.

– Селеста, а ты, кажется, выросла и научилась наконец выбирать прехорошеньких подруг, – входя в гостиную, нагло произнёс юноша.

Селеста нахмурилась, скрестив на груди руки:

– Тьерри! – воскликнула она. – Где твои манеры?

– Не дуйся, сестрёнка, я просто хотел сделать комплимент нашей очаровательной гостье. Нас представят друг другу?

– Это мадемуазель Мадлен Бланкар, фрейлина Её Величества королевы Луизы, – нехотя, идя навстречу брату, произнесла Селеста. – А это мой непутёвый брат Тьерри.

– Селеста, прошу, следи за словами, – попросила девушку мать.

Наскоро обняв сестру, Тьерри приблизился к гостье и сделал лёгкий поклон.

– Надеюсь, у нас будет время познакомиться поближе.

– Даже не думай! – почти беззвучно прошипела Селеста, кинув на брата недовольный взгляд.

Чувствуя неловкость и стыд за поведение сына, Эва поспешила исправить ситуацию.

– Вы все, должно быть, устали с дороги. Комнаты уже готовы. Селеста, милая, покажи Мадлен её спальню.

– Конечно, матушка.

Взяв Мадлен за руку, Селеста повела её на второй этаж. Заведя подругу в её новую комнату, фрейлина Екатерины наконец выдохнула.

– Надеюсь, поведение Тьерри тебя не обидело? В детстве он был воспитанным юношей, но пылкая молодость и вседозволенность сделали его невыносимым.

Чтобы успокоить подругу, Мадлен легко коснулась плеча Селесты.

– Не бери в голову, – улыбнулась она. – Я уверена, что всё это напускное. Возможно, Тьерри просто надоел образ хорошего мальчика, и он решил примерить на себя другие роли. Такое бывает, когда молодые люди вырываются из-под опеки семьи. Рано или поздно он наиграется и остепенится, станет достойным и благородным членом дома Моро.

– Порой и мне так кажется, – задумалась Селеста. – Но, каким бы он ни был, он всё-таки остаётся моим братом. Я люблю его даже таким.

Селеста улыбнулась, ей было приятно узнать, что подруга не осуждает близкого ей человека. Мадлен тем временем осмотрела свою комнату. Здесь было светло и просторно. На стенах висели картины с изображением причудливых растений. Кровать прикрывал небесно-голубой балдахин. Казалось, что каждая деталь в этой комнате была подобрана с особой заботой и вниманием.

– Как здесь уютно, – прошептала Мадлен.

Селеста улыбнулась:

– Мама любит сама заниматься домом. Эти картины она собирала по всей Франции. А ткани ей привозили купцы из Италии.

– Ты любишь этот дом?

– Да, мы с Тьерри родились в этих стенах и провели здесь всё своё детство.

– Почему твоего брата не отправили ко двору вместе с тобой? – поинтересовалась Мадлен.

– Родители боялись, что жизнь при дворе совершенно испортит Тьерри. Они предпочитают держать своего наследника поближе к себе, – ответила Селеста. – Кстати, твои вещи уже принесли. Ты можешь пока отдохнуть, переодеться. Я сделаю то же самое и зайду за тобой, когда подадут обед.

Убедившись, что у подруги есть всё необходимое, Селеста вышла из комнаты. Освежившись после дальней дороги и надев новое чистое платье, Мадлен вытащила из сундука дневник Нострадамуса. Уезжая из Блуа, девушка взяла его с собой, боясь оставлять без присмотра. Обычно Мадлен долго крутила его в руках, ожидая нового видения. Но сейчас постаралась как можно быстрее спрятать его под подушку. «Не хочу сейчас ничего видеть, – призналась себе Мадлен. – Я так устала от тайн, что тянутся из прошлого, от опасностей, что поджидают за каждым углом. Сейчас я мечтаю лишь о том, чтобы почувствовать себя свободной и беззаботной. А потому надеюсь, что мой дар не будет докучать мне в ближайшее время».

Спустя некоторое время Селеста позвала подругу к столу. После тихого семейного обеда фрейлины направились на второй этаж, чтобы познакомить гостью с той, что не смогла спуститься в гостиную.

Комната старой леди Моро, располагающаяся по соседству с покоями, отведёнными Мадлен, была светла, но непроходимо заставлена множеством ненужных вещей. Казалось, здесь в сундуках и шкатулках, шкафах и корзинах хранилось всё, что напоминало ей о былой молодости. Хозяйка комнаты, худощавая седая старушка, вопреки ожиданиям мадемуазель Бланкар, не лежала под одеялом, а, надев одно из лучших платьев, сидела на краешке кровати. Увидев любимую внучку, женщина мгновенно расцвела.

– Селеста, милая, иди скорее сюда, – улыбнулась она. – Какой же красавицей ты стала.

– Бабушка, как я скучала по тебе, – Селеста мгновенно бросилась к старушке с объятиями.

Всё это время, боясь помешать семейной идиллии, Мадлен скромно стояла у двери.

– Мадлен, проходи, – обернувшись к подруге, Селеста махнула ей рукой. – Хочу представить тебе Сильвию Моро – лучшую бабушку в мире.

– Мне очень приятно познакомиться с вами, – произнесла Мадлен.

Сухие ладони осторожно коснулись руки фрейлины.

– И мне, дорогая. Ты ведь Мадлен? Я читала о тебе в письмах Селесты.

Мадлен улыбнулась: «А я и не знала, что Селеста упоминает меня в письмах семье».

– Бабушка, почему ты не спустилась к обеду? – взволнованно поинтересовалась Селеста.

– О, дорогая, мои ноги стали подводить меня, – захрипела Сильвия. – Уже месяц я прошу приносить еду в мою комнату. Спускаться на первый этаж для меня стало пыткой.

– Бабушка… – едва не заплакала Селеста, видя, как за годы её отсутствия постарела леди Моро.

– Не волнуйся, дорогая, я прожила долгую и прекрасную жизнь, – старушка потрепала внучку по щеке. – Даже если мне суждено вскоре уйти, я к этому готова.

– А я нет! – воскликнула Селеста. – Я к этому не готова!

– Моя нежная лилия, не печалься обо мне, – Сильвия закашлялась, перепугав внучку.

– Бабушка, я принесу воды! Мадлен, присмотри за ней, прошу.

С этими словами Селеста выскочила из комнаты. Сильвия продолжала кашлять, но приступ длился недолго. Вскоре старушка пришла в себя.

– Вам лучше? – поинтересовалась Мадлен.

Сильвия не ответила. Уставившись в стену позади девушки, она задумчиво проговорила себе под нос:

– Мария, так будет лучше. Отдай её, отдай…

– Сильвия, с кем вы говорите? – спросила Мадлен. – Мне позвать кого-нибудь?

Но старушка совершенно не обращала внимания на фрейлину, будто в её мире девушки не существовало.

– Маргарита, успокой дочь, – твердила Сильвия, говоря с теми, кого здесь не было. – Успокой, пока никто не услышал…

В комнату влетела Селеста, держа в руках стакан с водой. Но как только она увидела взгляд Сильвии, сердце её будто оборвалось.

– О, нет, опять… Бабушка, бабушка… это я, Селеста. Ты меня слышишь?

Так прошло несколько долгих минут. Наконец, моргнув, Сильвия осознанно взглянула на внучку.

– Почему ты такая бледная, дорогая? – удивилась Сильвия.

– Ты снова говорила сама с собой, – ответила Селеста.

– Я этого не делаю! – недовольно фыркнула старушка, обидевшись. – Может быть, я и стара, но из ума ещё не выжила.

Селеста тяжело вздохнула и протянула бабушке стакан воды.

– Вот, попей. И ложись в постель. Тебе нужно отдохнуть.

– Глупости! – не унималась Сильвия. – Я только и делаю, что отдыхаю.

– Нет, в этот раз ты послушаешь меня, – Мадлен впервые увидела, как Селеста сдвинула брови. Сейчас её лицо выражало небывалую настойчивость. Это заметила и Сильвия.

– Хорошо, моя лилия, не стану спорить с тобой, – наконец покорилась старушка.

После того как Селесте удалось уложить бабушку в постель, девушки покинули покои леди Моро.

Вечером Селеста вместе с родителями отправилась навестить свою тётушку, что жила неподалёку. Мадлен же решила остаться в поместье. Когда она развешивала привезённые с собой платья, то услышала громкий стук в дверь.

– Войдите, – настороженно произнесла Мадлен.

Спустя мгновение дверь распахнулась, и в комнату медленным размеренным шагом вошёл Тьерри.

– Зашёл узнать, как чувствует себя наша гостья, – усмехнулся юноша.

– Благодарю за беспокойство. У меня всё хорошо.

– Отрадно слышать. Селеста ещё не утомила тебя свой правильностью?

– Ничуть.

– Хм, правда? – удивился Тьерри. – Получается, ты тоже неотступно следуешь этикету и боишься показать настоящую себя? Это же невероятно скучно.

– Не всё в жизни можно превратить в веселье, – ответила Мадлен.

– Ты так считаешь? – усмехнулся Тьерри. – А я вот смог. Мне с детства вбивали в голову сотни разных запретов, правил. И раньше я следовал им. Но позже понял, что так я упускаю саму суть жизни. И принял решение наслаждаться каждым прожитым днём.

– Мне кажется, родители не очень этим довольны, – напомнила Мадлен.

Тьерри рассмеялся.

– Они в ужасе, не знают, что со мной делать. Отец даже как-то хотел отдать меня в гвардию. Но мать, конечно же, не позволила. Испугалась.

Тьерри прошёлся по комнате, будто впервые видел эти стены. Не спрашивая разрешения, присел на кровать.

– Расскажи о жизни при дворе, – вдруг попросил Тьерри. – От Селесты не дождёшься никаких подробностей. А мне любопытно, стоит ли пытаться войти в свиту короля?

Мадлен серьёзно призадумалась, прежде чем ответить.

– Мне кажется, тебе бы понравилось при дворе.

– Правда? – искренне заинтересовался Тьерри.

– Свита короля лишь выглядит серьёзно во время советов и высших раутов. В обычное время большинство придворных предаются веселью, безделью и разврату. Королевская чета лишь поощряет это поведение. В замках не утихают праздники и приёмы. Думаю, такая жизнь по тебе.

– Значит, веселье и разврат… Ты меня заинтриговала, – улыбнулся Тьерри. – Теперь мне очень хочется побывать на королевском празднике.

Юноша поднялся на ноги и медленно приблизился к Мадлен. Девушка насторожилась. Расстояние между ней и Тьерри становилось неприлично маленьким. Остановившись на расстоянии вытянутой руки, Тьерри с лёгким прищуром взглянул на фрейлину.

– Окажись я там, ты бы составила мне компанию? – понизив голос, спросил Тьерри.

– В свите короля множество девушек. Тебе лучше адресовать этот вопрос кому-нибудь из них, – чувствуя неловкость, ответила Мадлен.

– А что, если меня заинтересовала именно ты? – не отступал Тьерри.

– Мне, кажется, я слегка устала. И желала бы побыть одной.

– Выпроваживаешь? Не волнуйся, я понятливый.

Тьерри направился к двери. Уже уходя, он обернулся.

– Может быть, мы ещё найдём общий язык, – усмехнулся он напоследок.

Юноша ушёл, закрыв за собой дверь. Но Мадлен ещё долгое время прислушивалась, не подходит ли кто-то к её комнате.

Мадлен долго не ложилась в постель. Несмотря на усталость, ей совершенно не хотелось спать. Глядя в окно, она с удовольствием изучала пейзаж. Вдруг из-за стены донёсся шумный кашель. «Сильвия…» – догадалась Мадлен. Девушка прислушалась.

Казалось, старушке становилось хуже. «Весь дом спит, кажется, её никто не слышит».

Кашель стих, но вслед за ним раздался тихий стон. «Я не могу просто так сидеть здесь. Нужно убедиться, что Сильвии не нужна помощь», – решила Мадлен. Оторвавшись от окна, девушка вышла из комнаты и направилась к соседней двери.

Мадлен постучалась, но, заметив, что дверь приоткрыта, и не дождавшись ответа, решилась заглянуть внутрь. В темноте фрейлина несколько раз наткнулась на лежащие повсюду сундуки и расставленные стулья.

– Сильвия? С вами всё хорошо? – спросила Мадлен.

Но, добравшись до кровати, девушка с удивлением обнаружила, что постель пуста.

«Я же только что слышала голос Сильвии», – удивилась Мадлен. Выглянув в коридор, девушка краем глаза заметила мелькнувшую в стороне лестницы белую тень. Осторожно, стараясь не шуметь, Мадлен последовала за ней на первый этаж. Фрейлина спустилась в гостиную. Здесь было тихо. В ночной темноте на неё с каким-то непонятным укором взирали со стены портреты семьи Моро.

Девушка осмотрелась, аккуратно двигаясь вдоль одной из стен. Вдруг краем глаза Мадлен заметила, как в дальнем углу комнаты промелькнула уже знакомая тень. Девушка обернулась. Ей стало не по себе: «Пусто… Никого». Удары испуганного сердца нарушали тишину старого поместья. У дальней двери скрипнула половица.

– Ах! – испуганно вскрикнула Мадлен.

Задетый кем-то, закачался портрет. Вглядываясь в немигающий взгляд мужчины на картине, фрейлина медленно двинулась к нему. Коснувшись деревянной рамы, девушка остановила портрет. Прислушалась. В гостиной было тихо. «Лучше вернуться в комнату», – подумала Мадлен. И лишь эта светлая мысль посетила голову фрейлины, как на её плечо опустилась чья-то рука. Подпрыгнув на месте, девушка обернулась и закричала:

– А-а-а!

Тонкие сухие пальцы вцепились в плечо. Позади фрейлины стояла уродливая старуха. Мутные глаза заволокла пелена. Лицо исказилось то ли от немого крика, то ли от безумия. Белая ночная рубашка, свободно развевавшаяся на худом теле, напоминала саван покойника. В страшном перекошенном лице Мадлен не сразу заметила черты Сильвии. Продолжая удерживать фрейлину, леди Моро, закатив глаза, смотрела внутрь себя. Вдруг её рот приоткрылся, из горла вырвался тяжёлый стон, и Сильвия заговорила голосом, совершенно не похожим на тот, что Мадлен слышала раньше. Слова леди Моро звучали потусторонне тихо, низко, медленно.

– Ребёнок не выжил. Она не заметила подмены. Мария, Мария… Никто не узнает. Эта тайна уйдёт со мной в могилу. Она даже похожа на Эву… Золотая лилия обрела новый дом. Никто не найдёт… Никто не подумает искать… – тяжело вздохнув, старушка разжала руки и рухнула на пол.

Это вывело фрейлину из оцепенения. Понимая, что Сильвии нужна помощь, девушка громко закричала в попытке разбудить хозяев дома.

– На помощь! Сюда, она внизу!

Через пару минут в гостиную вбежали Венсан и Эва. Подхватив мать на руки, мужчина унёс её в комнату. Поблагодарив девушку за неравнодушие, Эва поспешила за мужем.

Мадлен же, убедившись, что её помощь никому не нужна, вернулась в свои покои. Забравшись под одеяло, девушка долго не могла сомкнуть глаз. Она всё ещё видела перед собой перекошенное лицо Сильвии и вспоминала её слова. «О каком ребёнке говорила леди Моро? – задумалась Мадлен, вспоминая. – Бродя с Калебом по старому кладбищу, я наткнулась на могилу безымянной Моро, девочки, что родилась и умерла в один день. В тот же день, что на свет появились Селеста и Тьерри. Не об этом ли ребёнке говорила Сильвия?»

Уставившись в потолок, Мадлен заморгала, будто пытаясь выкинуть из головы лишние мысли и упорядочить нужные. «Ещё Сильвия упоминала какую-то подмену. Но кто был подменён? Неужели ребёнок? Кто такая Мария? Вопросов снова больше, чем ответов», – с грустью подумала Мадлен. Она так надеялась, что здесь, в поместье Моро, сможет отстраниться от любых тайн, но вновь оказалась причастна к чужим секретам.

На следующее утро Селеста от лица Сильвии попросила фрейлину зайти к старушке. Мадлен не смогла отказать. Зайдя в покои леди Моро, она с удивлением обнаружила, что остальные члены семьи покинули комнату.

– Мадлен, – позвала старушка. – Будь любезна, дитя, подойди ближе.

Девушка выполнила просьбу Сильвии и приблизилась к постели старой леди.

– Мне рассказали, что ты первая пришла мне на помощь этой ночью, – начала Сильвия. – У тебя доброе сердце, милая. Я ничего не помню, но предполагаю, что могла перепугать тебя.

Мадлен ничего не ответила, но по выражению глаз девушки старушка поняла, что была права.

– Мне не хотелось признавать, но рассудок действительно порой оставляет меня. Я вижу картины прошлого, словно вновь переживаю всё, что когда-то происходило со мной. Вчера я могла наговорить что угодно. Надеюсь, я не обидела тебя? – разволновалась Сильвия.

– Нет, что вы. Конечно, нет, – ответила Мадлен. – Вы говорили о ребёнке, о золотой лилии, что обрела новый дом.

Услышав речи Мадлен, Сильвия поменялась в лице.

– Нет, – замотала головой старушка. – Я же давала слово унести эту тайну с собой в могилу. Я обещала, я клялась…

На леди Моро не было лица. Растерянная, она то озиралась по сторонам, то с мольбой заглядывала в глаза Мадлен. Девушка понимала, чего хочет Сильвия.

– Я никому не расскажу о том, что слышала, – пообещала девушка. – Да и слышала я немногое, лишь отдельные фразы, что нельзя собрать воедино.

– Спасибо, спасибо, дитя, – благодарила девушку старушка.

Сильвия протянула слабую руку и сухим пальцем указала на один из столиков.

– Пожалуйста, найди мою шкатулку, – попросила она.

Мадлен подошла к столику, на который указывала Сильвия. Отодвинув небольшой сундук, фрейлина отыскала нужную шкатулку и передала её Сильвии. Леди Моро открыла её и вытащила на свет невероятной красоты жемчужное ожерелье.

– Это Жемчужина короны – ожерелье, которое я получила в подарок ещё в молодости. Быть может, оно уже вышло из моды, но всё ещё имеет большую ценность. Прошу, возьми его.

Заворожённая красотой перламутровых жемчужин, Мадлен не сразу сумела отвести взгляд от ожерелья.

– Я не могу принять его, это слишком дорогой подарок, – ответила девушка. – Он куда лучше подойдет Селесте.

– После моей смерти Селесте достанутся все драгоценности, что у меня есть, – проговорила Сильвия. – А это, я прошу, возьми ты. В знак моей благодарности и в качестве извинений.

– Но я… – вновь попыталась возразить Мадлен, но была прервана настойчивой просьбой Сильвии.

– Бери, не обижай отказом пожилую леди, – потребовала она.

У девушки не оставалось выхода. Немного посомневавшись, Мадлен протянула руку, и старушка вложила в раскрытую ладонь холодный жемчуг.

– Примерь его, – попросила Сильвия.

Девушка подчинилась, и белый жемчуг аккуратно лёг на её шею.

– Это ожерелье тебе к лицу, – улыбнулась леди Моро и тотчас закашлялась.

На звук моментально прибежали Селеста и Эва.

– Тебе нужно отдохнуть, – поправляя бабушке подушку, встревоженно произнесла Селеста.

– Да, милая, ты права, я бы немного поспала, – ответила Сильвия.

Понимая, что она теперь здесь лишняя, Мадлен попрощалась с леди Моро и тихо покинула её комнату.

Вечером этого же дня Мадлен и Селеста сидели в беседке у дома. Чувствуя дыхание ветра, девушки наслаждались спокойствием и первыми мгновениями осени.

– Интересно, как долго будет странствовать наш король? – глядя на проплывающие мимо облака, задумчиво спросила Селеста.

Мадлен улыбнулась, понимая, о ком сейчас грезит фрейлина Екатерины.

– Тебя волнуют планы Генриха или терзает разлука с Фабьеном? – поинтересовалась девушка.

Оторвав взгляд от неба, Селеста залилась румянцем.

– Мои мысли и правда до неприличия часто возвращаются к Фабьену, – призналась мадемуазель Моро. – Порой я даже ругаю себя за то, какие картины рисуют мне мои фантазии.

– Не будь к себе строга, – мягко улыбнувшись, попросила Мадлен. – Вы с Фабьеном будто посланы друг другу судьбой. В том, что ты грезишь о нём, нет ничего дурного.

– Ты правда так считаешь? – радостно отозвалась Селеста.

– Да, вы оба принадлежите к знатным родам Франции, оба служите при дворе, но, самое главное, – Мадлен вновь не сумела сдержать улыбки, – Вы оба влюблены друг в друга. Это очевидно. Ваше счастье может состояться. Для него нет никаких преград.

Слова подруги заметно успокоили Селесту. Девушка долго молчала, представляя своё будущее, но спустя некоторое время перевела заинтересованный взгляд на Мадлен.

– Знаешь, тогда, во время нашей поездки в Грювель, я тоже кое-что заметила.

– Что?

– То, как вы с Калебом смотрите друг на друга.

Услышав имя некроманта, Мадлен едва заметно вздрогнула. Тоска и обида вновь чёрным змеем обвили её сердце. А Селеста продолжала:

– Он показался мне неплохим юношей. В ином случае я бы предостерегла тебя от близкого общения с представителем столь странного ремесла, но я увидела, с какой нежностью и трепетом вы оба тянетесь друг к другу.

Прикусив губу, чтобы не завыть от печали, Мадлен встряхнула головой.

– Всё это осталось в прошлом, – прошептала она.

– А мне так не кажется, – загадочно произнесла Селеста. – Будь это правдой, вы бы оба так не страдали.

– Оба? – удивилась Мадлен. – Откуда ты можешь знать это?

– Прости меня, – виновато ответила Селеста. – После того, что он мне рассказал, я не могла ему отказать.

– Я не понимаю тебя, – настороженно произнесла Мадлен.

Вместо ответа Селеста поднялась на ноги и вышла из беседки. Повернувшись к цветнику, росшему неподалеку, она крикнула:

– Можешь выходить.

Не прошло и пары секунд, как, раздвинув пушистые ветки кустарника, к беседке вышел Калеб. Увидев смятение на лице Мадлен, Селеста объяснила:

– Когда мы прибыли в поместье, меня нашёл Калеб и умолял устроить вашу встречу. Выслушай его, он проделал огромный путь, чтобы увидеть тебя.

Кивнув Калебу, Селеста обогнула цветник и пошла по тропинке к поместью, оставляя подругу наедине с некромантом.

– Зачем ты явился сюда? – набравшись решимости, спросила Мадлен.

Заметно волнуясь, Калеб сделал шаг навстречу девушке. На его живом подвижном лице читались и радость, и мучительная боль.

– Я пришёл, чтобы вновь умолять тебя о прощении, – честно и открыто признался некромант. – С той самой ночи в Грювеле я не нахожу себе места. Сердце ноет так, будто его заживо сжирают могильные черви. Но в этом виноват лишь я один. Больнее всего знать, что ты тоже страдаешь по моей вине.

– Ты обманул меня, – напомнила Мадлен.

– И сожалею об этом. Я сглупил и всё испортил. Знаю, что это не оправдывает меня, но у моего поступка была весомая причина.

– Не уверена, что хочу её знать, – ответила Мадлен, до последнего борясь с желанием броситься некроманту на шею и, расплакавшись, поведать о том, как сама страдала, думая о нём.

– Я понимаю. Но, скажи, есть ли у меня хоть один шанс загладить вину перед тобой?

Мадлен отвела взгляд в сторону. Смотреть в лицо некроманта она больше не могла. Девушка понимала, что, вопреки здравому смыслу, уже давно простила Калеба. Какая-то незримая сила влекла её к этому юноше, заставляя каждую ночь видеть его во снах. Но всё стало сложнее, когда в сердце фрейлины, не спрашивая разрешения, ворвался герцог Наваррский. И теперь, боясь окончательно запутаться, девушка упрямо отталкивала от себя некроманта, прекрасно зная, какой болью отзывается в её душе разлука с ним.

– Мне нужно время, чтобы понять, смогу ли я вновь доверять тебе, – после долгих раздумий ответила Мадлен.

– Я больше никогда тебя не подведу, – пообещал Калеб. – И торопить не стану, лишь, прошу, не избегай меня. Не убегай, как тогда в Грювеле. Видеть тебя издалека, зная, что любая попытка заговорить обернётся новым провалом, невыносимо.

– Ты наблюдал за мной?

– Да, я часто был рядом, хоть ты и не замечала.

От слов некроманта на душе отчего-то стало теплее, словно лёд обиды начал таять под ярким светом, что нёс в себе Калеб.

– Я больше не стану убегать, – пообещала Мадлен.

– Спасибо, – впервые за долгое время лицо Калеба озарила радостная улыбка.

Сделав ещё несколько шагов навстречу девушке, некромант взял её ладони в свои и заглянул в ясные глаза Мадлен.

– Ты простишь меня? – едва слышно снова попросил он.

– Однажды, – также тихо ответила Мадлен, больше не отводя взгляда от глаз Калеба.

В это время вернулась Селеста.

– Тебе пора уходить, – обратилась она к некроманту. – Родители скоро выйдут на вечернюю прогулку.

Нехотя выпустив ладони Мадлен из своих рук, Калеб отступил в сторону. Их прощание было коротким. Услышав голоса на крыльце поместья, Селеста настойчиво спровадила некроманта из сада.

Вернувшись в беседку, подруги ещё долго делились друг с другом своими секретами. Вдруг их тихий разговор прервал настойчивый шелест листьев. Обернувшись, девушки увидели, как рядом с беседкой промелькнула чья-то высокая фигура. Послышался протяжный стон. И через пару мгновений на поляну перед поместьем вышел Тьерри. Но выглядел он скверно.

Юноша еле стоял на ногах, глаза покраснели, а кожа на лице была бледна, словно у покойника.

– Тьерри, что с тобой? – озадаченно спросила Селеста.

Юноша попытался что-то ответить, но не смог. Потеряв равновесие, он рухнул на траву и больше не поднимался. Обуреваемая ужасом Селеста бросилась к брату.

– Тьерри! – крикнула она.

Приложив ухо к его груди, Селеста задрожала.

– Он не дышит! Не дышит!

Опустившись на колени подле подруги, Мадлен внимательно взглянула на Тьерри. Из-под ворота рубашки заметно проступали тёмные полосы.

– Обнажи ему грудь, скорее!

Селеста без промедления выполнила просьбу девушки. Как только Тьерри лишился рубашки, его сестра в страхе прикрыла рот ладонями, чтобы не вскрикнуть. На бледном теле юноши вздулись тёмные, почти чёрные вены. Часть из них стремительно перебиралась на шею, грозясь коснуться лица.

– Что это?! – испугалась Селеста. – Чёрная магия? Проклятие?!

– Не совсем, – прошептала Мадлен, продолжая осматривать юношу. – Тьерри опоили «ведьминым отваром». Это смесь из настойки редких ядовитых растений. Некоторые шарлатаны в кабаках незаметно подливают их в воду или вино, а после выдают признаки отравления за проклятие.

– Как его вылечить? – беспокоилась Селеста.

Мадлен судорожно перебирала в голове все возможные варианты лечения. Вспоминала о действиях разных настоек, отваров и мазей. Но здесь, в поместье, не было ничего из того, что могло бы остановить процесс отравления. И тогда Мадлен вспомнила один ритуал, что порой использовали алхимики.

– Я попробую вытянуть яд из его вен, но для этого потребуется твоя помощь. Мне нужен нож и кровь его родственника, – заявила Мадлен. – Пожертвуешь ради брата несколькими каплями крови?

Бледная, перепуганная Селеста решительно кивнула.

– Хорошо, тогда не бойся, – попросила Мадлен.

Быстро отыскав в поместье нож, она принялась за дело. Осторожно обхватив руку Селесты, девушка одним резким движением рассекла ей ладонь.

– Ай! – взвизгнула Селеста, прикусив губу.

– Сожми ладонь, пусть капли твоей крови упадут ему на грудь, – скомандовала Мадлен.

Селеста послушно выполнила указание. Стиснув зубы, фрейлина Екатерины сжала кулак и позволила крови стекать по руке, капая на тело брата. Зашептав слова мёртвого языка, Мадлен начала кровью выводить на груди Тьерри замысловатые символы. Чёрные вены пульсировали, но уменьшаться не желали. Девушка повторяла ритуал снова и снова, но ничего не происходило.

– Не получается, – произнесла Мадлен.

– Почему?! – в ужасе спросила Селеста. – Нужна же кровь родственника. Кто может быть ближе, чем твой близнец?

– Не понимаю, – нахмурилась Мадлен. – Твоя кровь не работает, не сливается с его.

– Что же делать?

– Нельзя больше медлить! Селеста, зови родителей, пусть готовят карету, его нужно доставить к лекарю.

Селеста вскочила на ноги и что было сил рванула к поместью. Мадлен осталась в саду, присматривая за Тьерри. Через несколько минут месье и мадам Моро уже бежали к сыну. Юношу погрузили в карету и увезли в Клермон.

Спустя пару недель Тьерри полностью восстановился. После этого происшествия Венсан Моро твёрдо решил взяться за сына, боясь теперь не только за то, что Тьерри растратит семейные деньги, но и за то, что сын в порыве безрассудства однажды лишится жизни.

Переживая за Тьерри, Сильвия захворала ещё сильнее. Спустя неделю после возвращения внука из Клермона она тихо скончалась в своей постели. В доме Моро воцарился траур. Но он был пропитан не бесконечной скорбью, а тихой светлой грустью. Все понимали и благодарили судьбу за то, что Сильвия закончила свою жизнь мирно и без мучений. Из Блуа долгое время не приходило никаких вестей. И девушки приняли решение задержаться в поместье Моро до конца осени.