Душа вторая ищет дома, тепла родного, забыто́го.

Мадлен долго пыталась уснуть, но уставшее тело, словно обретя второе дыхание, никак не желало отходить ко сну. Тогда, сев на кровати, девушка вспомнила, что давно не открывала дневник деда. «Пора бы вновь заглянуть в прошлое», – подумала она. Достав из-под подушки старую книжицу, Мадлен открыла её и покрутила в руках. Видение не заставило себя долго ждать.

Перед внутренним взором Мадлен распахнулась комната Нострадамуса. Сгорбившись, старик сидел за столом и корпел над своим дневником. Выводя чернилами каждую новую строчку, Мишель тихо проговаривал её вслух.

«С тех пор, как я принял силу, дарованную Абраксасом, жизнь моя изменилась. Я навсегда покинул Ажен и отправился странствовать. Несколько лет я одиноким путником бродил по дорогам Франции, помогая тем, кого встречал на пути. Меня прозвали лекарем-отшельником. Слухи о моих способностях к врачеванию разошлись по всей стране. Встречи со мной искали и бедняки, и аристократы. Каждый из них верил, что я обладаю невероятным талантом к исцелению. Но никому и никогда я не рассказывал о даре предвидения, пока однажды в 1542 году не встретил Екатерину…»

Деревянный стол и тусклый свет свечи вдруг исчезли, и Мадлен перенеслась в Лувр. Сейчас она увидела замок таким, каким он был почти пятьдесят лет тому назад. Его убранство почти не изменилось. Другими были лишь ковёр на лестнице и пара картин, висевших в галерее.

По главной лестнице королевского замка спускалась юная жена наследника престола, что пребывала в дурном настроении. В молодой красивой девушке Мадлен узнала Екатерину Медичи. Вчера внебрачному сыну её супруга стукнуло пять лет. Довольный и счастливый отец сегодня утром вернулся в замок после именин сына. Екатерина же в очередной раз узнала, что чрево её пусто и она не носит в себе наследника. Путь девушки лежал в королевский сад, но, спустившись на первый этаж, она увидела, как в тронный зал зашёл её супруг. Подойдя к двери, Екатерина прислушалась, до её слуха долетели слова мадам Франсин – тётушки наследного принца.

– Дорогой племянник, – твердила она, – я вновь прошу тебя одуматься. Твоя жена испорчена. Она никогда не подарит тебе наследников. Однажды ты займёшь трон Франции, и наследники станут твоей силой. Расторгни брак с Медичи, и я помогу найти тебе достойную супругу.

– Тётушка, я говорил вам неоднократно – Екатерина дорога мне, – возражал Генрих II, но делая это без особой горячности. – Она сама обеспокоена тем, что до сих пор не подарила мне ребёнка. Насколько я знаю, она прибегает к помощи медицины и ищет выход из этой ситуации.

– Твоя жена верит всяким магам, шарлатанам! – не унималась мадам Франсин. – А это значит, что она в отчаянии. Смирись, дорогой, вашему браку не суждено просуществовать долго.

Не в силах и дальше слушать упрёки, Екатерина отпрянула от двери. Юная девушка кипела от злости. «Старая грымза! – думала она. – Как только королевская корона ляжет на мою голову, ты умрёшь в страшных муках». Передумав идти в королевский сад, Екатерина взбежала вверх по лестнице. Поднявшись к себе в покои, она накинула дорожный плащ и велела седлать коней. В этот раз, злая на весь мир, Медичи выехала из замка, не предупредив супруга о своём отъезде.

– Куда мы держим путь, Ваше Высочество? – поинтересовался кучер.

– Нам нужно отыскать одного человека, – ответила Екатерина. – Говорят, он не любит долго задерживаться в одном месте. Мне доложили, что последний раз его видели в предместьях Бордо. Туда и направимся.

Покинув постоялый двор, чей хозяин сегодня утром чуть не отдал Богу душу, Мишель Нострадамус выводил из стойла свою кобылу, собираясь продолжить своё странствие. Но женский голос, прозвучавший у него за спиной, заставил его обернуться.

– Я думала, вы путешествуете в карете, – задумчиво произнесла молодая девушка.

Мишель лишь пожал плечами.

– Простому лекарю не пристало ездить в каретах.

– Но вы ведь не простой лекарь, – улыбнулась незнакомка. – Я знаю ваше имя, Мишель Нострадамус. Вы легенда. Говорят, вы можете излечить всё, что угодно.

– Мне льстят ваши слова, мадемуазель, но, боюсь, вы преувеличиваете.

Девушка шагнула вперёд и, пренебрегая этикетом, первой протянула мужчине руку.

– Екатерина Медичи.

Нострадамус свёл брови, удивлённо вглядываясь в лицо девушки.

– Медичи? Супруга будущего короля?

– И будущая королева Франции, – гордо вскинув голову, добавила Екатерина.

Мишель, немного растерявшись, взял девичью руку и коснулся губами тонких пальцев.

– Что вы забыли в этой дыре, Ваше Высочество? Где ваш экипаж?

– Я путешествую тайно. Уже несколько месяцев я ищу вас, но вы редко задерживаетесь на одном месте.

– Зачем я вам? Кто-то из королевской семьи болен?

Екатерина потупила взгляд, разговор о бесплодии давался ей тяжело.

– Ваша помощь нужна мне. И вы правы, я в своём роде больна.

Постоялый двор, Нострадамус и Екатерина медленно растворились в пелене времени. И до Мадлен вновь донёсся тихий шепот старика, склонившегося над своим дневником.

«В тот весенний день 1542 года судьба впервые свела меня с Екатериной Медичи. Я не смог оставить её в беде и почти год занимался её лечением. Несмотря на королевский статус, моя новая знакомая всюду следовала за мной. Не знаю, как она объяснила своё столь долгое отсутствие супругу, но долгое время мы были неразлучны. Днём она внимательно следила за моим ремеслом, расспрашивала о свойствах трав, изучала изготовление ядов и снадобий. Вечерами превращалась в покорную пациентку, доверчиво принимающую любое лечение. К сожалению, оно совершенно не шло ей на пользу».

Нострадамус продолжал писать, но вдруг вскочил на ноги и зашагал по комнате.

– Нет, нет, этого ей знать не следует, – пробормотал он.

Подойдя к дневнику, старик с корнем выдернул несколько исписанных страниц. От них не осталось даже корешков. Видение начало меркнуть, и постепенно Мадлен вернулась в настоящее. Сидя на кровати, девушка с недоумением вглядывалась в дневник деда.

– Что было на тех страницах, которые уничтожил Нострадамус? Почему он побоялся показывать их мне? – Эти мысли не давали Мадлен покоя. – Что, если там было нечто важное? Но теперь мне этого не узнать, – расстроилась девушка.

Опустошённая и печальная, Мадлен всё же легла в кровать и на этот раз уснула.

Утро следующего дня преподнесло обитателям замка Блуа неожиданный сюрприз. К воротам дворца подъехало несколько карет. Генрих, извещённый об этом, в сопровождении большей части двора вышел на крыльцо. Двери карет распахнулись, стража открыла ворота замка, и на дорожке, ведущей в резиденцию короля, появилась делегация, направленная герцогом де Гизом. Король зло всматривался в лица сторонников предателя. Никого из них он не узнавал, пока вперёд не вышел мужчина в красном мундире. Увидев лицо испанского посла, король передёрнулся от негодования. Он попытался что-то сказать, видимо, желая отдать приказ своим гвардейцам схватить Алехандро, но не сумел произнести ни слова. Воспользовавшись молчанием короля, посол заговорил:

– Добрый день, Ваше Величество. Король Филипп велел мне вернуться к вашему двору и продолжить выполнять свои обязанности посла при французской короне. Кроме того, он попросил меня представить вам этих господ, посланников герцога де Гиза. Они прибыли сюда, чтобы передать вам важное послание.

Сделав шаг в сторону, Алехандро показал рукой на одного из мужчин, прибывших вместе с ним. Незнакомец в красных одеждах, чем-то напоминавший герцога де Гиза, вышел вперёд и поклонился королю.

– Ваше Величество, моё имя должно быть известно вам, но тем не менее считаю нужным представиться – кардинал Луи де Гиз.

– Я знаю, кто Вы, – обретя голос, произнёс король. – Вы долгие годы выдавали себя за человека, верного Богу и королю. Но родственные узы оказались сильнее вас. И во имя своего брата, герцога де Гиза, вы предали корону и дом Валуа.

– Прошу простить мне мою дерзость, Ваше Величество, но я вынужден заметить, что как и прежде верен своему сану и долгу. Когда-то я давал клятву служить Господу и продолжаю делать это и по сей день, искренне веря в дело Святой Католической Лиги.

– Католическая Лига – не более чем сборище предателей и отступников, – выплюнул король. – Ваш брат, прикрываясь верой в Господа, грезит лишь одной целью – забрать мой трон.

– Не могу согласиться с вами, Ваше Величество, – спокойно и размеренно проговорил Луи де Гиз. – Пока мы не зашли слишком далеко в своих распрях, я прошу вас выслушать меня.

– Говорите, кардинал, – бросил король, с презрением и ненавистью глядя на собеседника.

– Благодарю вас, Ваше Величество. Я прибыл сюда, чтобы от имени брата, герцога де Гиза, предложить вам переговоры. Мы ждём вас в Париже, обещая вам полную безопасность.

Выслушав кардинала, король громко рассмеялся.

– Де Гиз, видимо, тронулся умом, раз считает, что я приму это приглашение. Я знаю, на что способен герцог – он мечтает заманить меня в ловушку, но я не позволю ему лишить Францию истинного короля. Если он хочет переговоров, пусть сам прибудет в Блуа. Один, без своей свиты и охраны.

– Я передам ваше предложение герцогу, – сообщил кардинал. – Но у моего брата есть настойчивая просьба.

– Просьба? Как он вообще смеет что-то у меня просить? – вознегодовал король, но быстро смягчился, усмехнувшись. – Это даже любопытно. Ну, скажите, кардинал, чего же просит ваш брат?

– Герцог настаивает, что на переговорах должны присутствовать Генеральные Штаты – представители всех сословий Франции.

– Немыслимо, – недовольно процедил король. – Зачем де Гизу понадобились Генеральные Штаты? Чего он хочет добиться? Думает, они сумеют отобрать у меня власть? Не выйдет.

– Раз Ваше Величество так в этом уверен, значит, сумеет выполнить эту простую просьбу.

Едва не задохнувшись от гнева, король шагнул вперёд, но в этот момент подле него возник маршал Клермон. Удержав Генриха, он что-то быстро шепнул на ухо королю. Гнев Генриха сменился хитрой улыбкой. Взглянув на кардинала, король произнёс:

– Передайте де Гизу, если он согласится в одиночестве прибыть в Блуа, я созову Генеральные Штаты.

– Премного благодарен, Ваше Величество, – поклонился королю кардинал. – Я передам герцогу ваше предложение.

Пока король с нескрываемым недовольством общался с делегацией де Гиза, Алехандро взглядом искал в толпе собравшихся глаза королевы. И вскоре нашёл их. Луиза вышла на крыльцо вслед за супругом и стояла у входа, прикрываемая гвардейцами короля. Делая вид, что ничуть не смущена возвращением испанского посла, королева пыталась усмирить своё неровное дыхание. Взгляд её удивлённых глаз не отрывался от Алехандро. И это не укрылось от Мадлен. «Каково ей сейчас вновь видеть его? Королева ощущает себя обманутой после того, как Алехандро вступил в сговор с де Гизом. Но отказаться от чувств к послу она не в силах. Печальная история», – подумала Мадлен.

Делегация ещё долго что-то зачитывала королю, и вскоре вся эта суета наскучила фрейлине. Аккуратно, не привлекая к себе внимания, девушка решила вернуться во дворец. Зайдя в свои покои, фрейлина устремила взгляд к окну. Там, на подоконнике, странно дёргаясь, сидела облезлая, пугающего вида птица. Мадлен шагнула вперёд и в уродливом создании сумела распознать голубя. Присмотревшись, девушка отпрыгнула в сторону. «Фу, эта птица мертва… Давно мертва…» – поняла Мадлен. Не желая видеть это странное создание в своих покоях, девушка осторожно попыталась выгнать птицу.

– Кыш, – махнула рукой фрейлина. – Улетай отсюда, ну же!

Но мёртвый голубь упорно отказывался понимать девушку. Вновь попытавшись прогнать пернатого, Мадлен вдруг заметила, что к его лапе ленточкой примотана записка. «Не хочу его трогать, не хочу», – скривилась девушка, но делать было нечего. Пересилив своё отвращение, Мадлен аккуратно и быстро сняла записку с мёртвой птицы. Как только дело было сделано, голубь нелепо подошёл к краю подоконника и прыгнул, камнем упав на дорожку под окном. Передёрнувшись от увиденного, Мадлен развернула записку и прочла несколько строк, выведенных неровным корявым почерком.

«Приветствую тебя, та, чьего имени я не называю на случай, если записка попадёт в чужие руки. Прости за мёртвую птицу, почтальона лучше я не нашёл, пришлось оживить этого. Последние недели я провёл в странствиях по Франции, пытаясь выследить наших неживых знакомых. И мне удалось кое-что узнать. Кажется, оккультисты замышляют новое убийство. Кто их жертва, я пока не знаю. На днях я приеду в Блуа и, надеюсь, мы вместе сможем отправиться на её поиски. Уже скучающий по тебе некромант».

Прочитав записку, Мадлен на миг улыбнулась. «Калеб… Только ты мог придумать отправить ко мне мёртвого голубя», – девушка хотела разозлиться на некроманта, но поняла, что сделать этого не может. Думая о Калебе, Мадлен чувствовала, как её сердце наполнялось теплом и светом. Девушка была рада получить от некроманта весточку, пусть даже принесённую почти разложившейся птицей. Мадлен ещё раз перечитала записку и, дойдя до последних строк, ощутила, как по спине пробежал холодок. «Калеб пишет о новой жертве культа. Кажется, скоро мне вновь предстоит лицом к лицу встретиться с последователями Абраксаса».

Во второй половине дня Луиза объявила, что желает посетить службу в соборе Блуа. Чтобы помолиться о судьбе Франции, королева надела одно из лучших платьев и, в сопровождении фрейлин и гвардейского отряда, отправилась на встречу с Богом.

В этот день в небольшом соборе не было посторонних. Большая часть местных жителей, пришедших на дневную службу, завидев королевскую стражу, поспешила покинуть церковь. Те же, кто решил остаться, были вежливо, но настойчиво выпровожены гвардейцами вон. Поправив многочисленные юбки и пригладив корсет, Луиза предстала перед ликом Господа. Прикрыв глаза и сложив руки, королева усердно молилась, безмолвно шевеля алыми, чуть влажными губами. Фрейлины, стоя позади, брали с Луизы пример. В стенах церкви Мадлен чувствовала себя неуютно. Давно, будучи ребёнком, она вместе с матерью часто посещала службы. Но когда дар начал проявлять себя, девочка перестала ходить в церковь. Тогда ей казалось, что видения посылает ей дьявол, а значит, вход в святую обитель для неё закрыт. Со временем Мадлен поняла, что это не так, но, пытаясь вступить на порог церкви, она ловила на себе недовольные взгляды односельчан, считавших её ведьмой. Здесь и сейчас никто и не думал смотреть на девушку косо, обсуждая или браня. Но память коварно подкидывала воспоминания из прошлого, не давая фрейлине ощутить заветного умиротворения. Даже не пытаясь молиться, Мадлен стояла в самом конце зала, украдкой наблюдая за остальными фрейлинами. В какой-то момент, чуть повернув голову, девушка уловила движение среди колонн. Под тёмными сводами мелькнула чья-то тень. Фрейлина напряглась. Крутя головой, она снова и снова пыталась отыскать глазами мелькнувший силуэт. Тень скользнула с другой стороны и вновь исчезла. Но на этот раз Мадлен успела рассмотреть маску врачевателя чумы. «Калеб?!» – удивилась фрейлина, не сразу поверив своим глазам. Обернувшись вокруг своей оси, девушка заметила за одной из колонн неприметную дверь, вероятно, ведущую в крипту собора. Убедившись, что ни королева, ни её фрейлины не смотрят на неё, Мадлен тихо попятилась и спустя несколько секунд прошмыгнула к неприметной дверце. Аккуратно, с опаской ступая по узким каменным ступеням, Мадлен спустилась в крипту. Здесь, в обители мёртвых, охранявших соборный свод, было холодно и темно. Единственными источниками света были тусклые, коптящие свечи, бережно зажжённые местными служителями. Неловко потоптавшись у подножия лестницы, фрейлина уже подумывала вернуться наверх. «Так тихо. Кажется, никого нет. Может быть, мне всё привиделось?» – подумала Мадлен. Но прошло ещё несколько секунд, и из темноты к девушке бесшумно шагнул знакомый силуэт.

– Сразу поняла, где меня искать? – облокотившись на чью-то могилу, спросил Калеб.

– Хочешь найти некроманта – иди по следу мёртвых. Так что да, задачка была лёгкой, – ответила Мадлен.

Широко улыбнувшись, Калеб склонил голову набок, с особым упоением глядя на девушку.

– Я волновался за тебя, – произнёс некромант. – И… кажется, даже скучал.

Отвечая на его взгляд, Мадлен, слегка прищурившись, сложила руки на груди.

– Правда? Это поэтому ты так долго не объявлялся?

Усмехнувшись, Калеб отвёл взгляд в сторону.

– На самом деле, некоторое я время крутился вокруг дворца, не зная, как выманить тебя из замка. Однажды даже наткнулся на гвардейцев и устроил переполох у главных ворот.

Слушая некроманта, Мадлен порой замирала от волнения.

– Зачем ты так рисковал? А вдруг тебя бы снова схватили?

– Ну тогда бы ты снова меня спасла, ведь так? – улыбнулся Калеб.

Мадлен отчего-то засмущалась.

– Я ведь могла бы не успеть.

– Ты бы успела, я уверен, – Калеб поднял на фрейлину улыбающиеся глаза и вдруг, о чём-то вспомнив, начал озираться по сторонам. – Подожди-ка минутку, я ведь кое-что принёс для тебя.

– Умоляю, скажи, что это не что-то мёртвое, – попросила Мадлен.

– Нет, в этот раз нет, – усмехнулся Калеб. – Я догадался, что разлагающаяся птица – это не то, что хотела бы найти девушка на своём подоконнике. Поэтому я принёс тебе небольшой подарок. Думаю, на твоём подоконнике он будет смотреться лучше мёртвого голубя.

Обернувшись к одному из гротов, где, вероятно, покоился какой-нибудь монах, Калеб подхватил небольшой увесистый предмет. Когда он аккуратно протянул его фрейлине, Мадлен сумела рассмотреть подарок.

– Цветок… в горшке, – удивилась девушка.

– Не просто цветок – это «Невеста луны». Её бутон раскрывается лишь ночью, завораживая и пленяя своим ароматом и красотой.

– Редкий для наших краёв цветок. Где ты его нашёл?

– В саду одного любителя растений. Я оказался там ночью и застал бутон раскрытым. Его красота невероятна. Взглянув на него, я сразу подумал о тебе. И мне ужасно захотелось, чтобы ты тоже увидела его. Думал сорвать, но потом осознал, что так принесу тебе лишь цветочный труп. Поэтому я его выкопал и посадил в горшок. Теперь ты сможешь любоваться живым растением.

Некромант протянул девушке подарок и, передавая его, невзначай коснулся пальцами её ручек. Мадлен, покрутив в руках прекрасное творение природы, невольно улыбнулась. «Калеб абсолютно точно самый неправильный некромант из всех существующих. Но в этом и кроется его главное очарование», – улыбаясь своим мыслям, подумала Мадлен. Прижимая к себе цветок, фрейлина, чувствуя лёгкую робость, сделала шаг вперёд. Калеб, заметив её движение, хотел что-то сказать, но вдруг передумал, неловко прикусив губу. Он будто считал настроение девушки и решил не смущать её ещё больше. За это Мадлен была искренне благодарна ему. Оказавшись подле некроманта, фрейлина привстала на носочки.

– Спасибо, – тихо прошептала она. – Твой подарок бесценен.

Произнеся эти слова, Мадлен осторожно коснулась горячими губами прохладной щеки Калеба. От невесомого чистого поцелуя на лице некроманта заиграл румянец. Но из-за темноты, царившей в крипте, Мадлен этого не заметила. Поднеся руку к своему лицу, Калеб коснулся пальцами того места, где всё ещё горел поцелуй фрейлины. Юноша широко улыбнулся.

– Это лучшая благодарность, что я когда-либо получал.

На время в крипте повисла тишина. Смущаясь, и фрейлина, и некромант не знали, как продолжить разговор. Каждый чувствовал, что сейчас на задний план отошли многие проблемы. Калебу и Мадлен хотелось взять друг друга за руки и говорить о вещах, далёких от убийств и кровавых ритуалов. Но поступи они так, это выглядело бы как признание. И что последовало бы после? Ответа на этот вопрос не было ни у фрейлины, ни у некроманта. И потому, втайне мечтая сделать шаг навстречу друг другу, оба молчали, смущённо глядя под ноги. Устав от тишины, Мадлен вспомнила о содержании записки, полученной от Калеба, и, первой подняв голову, спросила:

– Ты писал, что последователи культа Абраксаса затевают очередное убийство. Тебе удалось что-то об этом узнать?

– Да, точно! – встрепенулся Калеб. – Помнишь, ты рассказывала о том, что культ выбирает своих жертв особым образом?

– Я лишь видела, как мать одной из убитых девушек в молодости обращалась к культу за помощью. Абраксас, по-видимому, осуществил её желание, но спустя много лет забрал жизнь её дочери, – печально произнесла Мадлен, вспоминая несчастную Жозефину.

– Да, да, так и было, – кивнул Калеб. – В тот день, когда меня схватили гвардейцы короля, я хотел оживить последнюю из его жертв. Сделать этого я не успел, однако мне удалось собрать местные сплетни. Оказалось, что отец убитой девушки несколько лет назад едва не умер от малярии. Бедняга был на пороге смерти, но вдруг чудесным образом исцелился. И всё бы хорошо, но после этого несчастный изменился. Стал замкнутым, нелюдимым и постоянно чего-то боялся. В конце концов, совершенно лишившись рассудка, он прыгнул со скалы, разбившись насмерть.

– Какая чудовищная история, – вздрогнула Мадлен. – Ты думаешь, чтобы выздороветь, бедняга пошёл на сделку с Абраксасом?

– Почти уверен, – ответил Калеб. – А после, видимо, не справился с грузом вины. Ведь, вероятнее всего, ценой за исцеление стала жизнь его дочери.

– Но какой родитель так поступит со своим чадом?

Калеб пожал плечами:

– Страх смерти пугает многих. Становясь его жертвами, люди порой совершают и куда более страшные поступки.

Мадлен призадумалась. Что-то в теории Калеба казалось ей нескладным.

– Но если он так боялся смерти, как нашёл в себе силы спрыгнуть со скалы? – спросила девушка.

– Чужая душа – потёмки, Мадлен, – покачал головой некромант. – К сожалению, задать все эти вопросы этому несчастному мы уже не сможем. Он давно лежит в могиле, и даже я не в силах воскресить то, что он него осталось.

– Но ты писал, что выведал что-то о новой жертве культа.

– Так и есть, – оживился Калеб. – Пока ты добиралась до Блуа, мне довелось побывать в одном небольшом городке на западе Франции. Его именуют Грювель. В последнее время в его предместьях стали замечать странного человека в тёмном капюшоне. Он появляется лишь по ночам и словно выслеживает кого-то.

– Полагаешь, это один из оккультистов? – спросила Мадлен.

– Очень похоже на то, – кивнул Калеб. – Я попытался разузнать, происходили ли в городке какие-то чудеса. И мне поведали следующее. Местный граф – месье Прежан, которому принадлежат большинство земель вокруг Грювеля, много лет назад оказался на грани разорения. Дела его семьи были совсем плохи. Но вдруг на него внезапно, словно с неба, свалилось богатство небывалых размеров. Его род озолотился. Он выкупил своё проданное имущество и скупил новые земли. По странному стечению обстоятельств у этого графа есть единственная дочь, Аннет. Она совсем юна и живёт вместе с ним в Грювеле.

– И ты считаешь, что культ охотится за ней?

– Во Франции давно не было новых убийств, Мадлен, – начал объяснять Калеб. – Не думаю, что это связано с тем, что культ наконец насытился кровью. Нет. Они выжидают. Выслеживают новую жертву. И я думаю, что именно Аннет Прежан сейчас находится в опасности.

– Предположим, что ты окажешься прав, – рассуждала Мадлен. – Можем ли мы что-то сделать, как-то помешать планам Абраксаса?

Калеб пожал плечами.

– Не знаю. На самом деле, я совершенно в этом не уверен. Но, возможно, стоит попытаться.

Некромант виновато опустил взгляд в пол.

– На самом деле после случая на кладбище я не хотел звать тебя с собой, – признался некромант. – Но что-то мне подсказывает, что в одиночку в этот раз я могу не справиться. А на кону стоит чья-то жизнь.

Видя терзания Калеба, Мадлен шагнула ему навстречу и легко коснулась ладонью его плеча.

– Так вышло, что я оказалась связана с этим культом, – произнесла фрейлина. – А значит, хочу я того или нет, судьба будет сталкивать меня с ним снова и снова. И если есть хоть крошечный шанс нарушить планы Абраксаса, я готова на многое. Лучше скажи, как далеко находится Грювель?

– От Блуа примерно сутки пути.

Мадлен, отведя взгляд в сторону, задумалась.

– Если я просто так, без предупреждения, уйду из дворца, возникнут вопросы. Нужно что-то придумать.

– Ты справишься?

– Постараюсь, – ответила Мадлен.

Наверху послышались шаги.

– Служба закончилась, мне нужно возвращаться.

– Тогда, если всё пойдёт по плану, встречаемся завтра утром на дороге, ведущей прочь из города.

Кивнув некроманту в знак согласия, Мадлен поспешила наверх. Вернувшись в замок, девушка первым делом написала короткую записку той, что могла помочь ей незаметно отлучиться со двора. «Теперь остаётся только ждать – надеюсь, всё пройдёт так, как я задумала», – подумала Мадлен. Не сумев усидеть в покоях, фрейлина вышла на крыльцо замка. «Пока есть время, нужно обдумать, что я буду делать, если вновь столкнусь с адептами культа Абраксаса». Стоило фрейлине подумать о служителях кровавого культа, как метка, оставленная одним из них на её руке, неприятно заныла. «Раньше такого не бывало, – удивилась девушка. – Стоит ли мне беспокоиться?» Пребывая в размышлениях, Мадлен свернула на дорожку, что вела вокруг дворца, и лицом к лицу столкнулась с Анри. При взгляде на девушку в глазах Наваррского зажёгся игривый огонёк. Мужчина остановился посередине дорожки, не позволяя хрупкой фрейлине обойти себя.

– Добрый день, Мон Этуаль. Чем вы так встревожены?

– У королевской фрейлины немало забот, герцог. Её Величество ещё не до конца обжилась в Блуа, а поэтому даёт нам множество поручений, – соврала Мадлен.

– Королева – дама требовательная, – усмехнувшись, подтвердил Анри. – И, уверен, угодить ей бывает нелегко. Но мне печально видеть вас столь утомлённой. Если желаете, я немедленно обращусь к Луизе с просьбой позволить вам передохнуть.

– Это лишнее, герцог, – заметила Мадлен. – Задача фрейлины – выполнять просьбы её королевы. Не хочу, чтобы Её Величество посчитала, что я не справляюсь с ролью фрейлины.

– Такая верность короне достойна похвалы, но увы, Мон Этуаль, вы совершенно не щадите себя. Любая придворная дама на вашем месте уже давно искала бы способ найти покровителя, что избавил бы её от любого тяжкого труда.

– Я к числу этих дам не отношусь, – гордо заявила Мадлен.

– Ни минуты не сомневался в этом, Мон Этуаль, – хитро прищурившись, Наваррский улыбнулся. – Чем дольше я за вами наблюдаю, тем больше убеждаюсь в том, что вы совершенно не похожи на большинство придворных дам.

– Так вы продолжаете наблюдать за мной? – поинтересовалась Мадлен.

– Использую для этого каждую возможность, – игриво ответил Анри.

Мадлен шагнула в сторону, предприняв попытку обогнуть Наваррского, но мужчина сдвинулся в том же направлении, снова преграждая фрейлине путь.

– Герцог, мне не хотелось бы выказывать свою неучтивость, но я спешу, – заметила Мадлен.

– Как же изящно вы пытаетесь избавиться от моего общества, – усмехнулся Анри. – Но прошу вас, Мадлен, не убегайте. Дайте мне шанс исправить те ошибки, что я совершил при нашем прошлом общении.

Мадлен, прикрыв глаза, покачала головой. «А он совершенно не привык к отказам, – заметила девушка. – Чем решительнее я отталкиваю его, тем сильнее он желает добиться моего расположения».

– Ваша настойчивость поражает, а порой даже пугает, герцог, – наконец произнесла Мадлен. – Сейчас я правда очень спешу. Если я дам вам обещание выслушать вас при следующей нашей встрече, вы меня пропустите?

Анри лукаво улыбнулся, довольный ответом фрейлины.

– Я запомню это обещание, Мон Этуаль.

Слегка повременив, Наваррский всё-таки отступил в сторону, освобождая девушке путь.

– Благодарю.

Фрейлина направилась дальше, но, сделав всего несколько шагов, вновь услышала за спиной голос Наваррского.

– Вы любите розы?

– Розы? – удивилась Мадлен. – Да, я нахожу их весьма привлекательными, – не оборачиваясь, бросила фрейлина, боясь, что мужчина вновь увлечёт её разговором.

Уходя прочь, девушка не видела, как лукавая улыбка озарила лицо Наваррского. Не слышала, как, оставшись один, он тихо прошептал:

– Мон Этуаль, однажды вы сдадитесь мне.

Возвращаясь к крыльцу, Мадлен едва не столкнулась с Габриэль. Девушка, опустив голову, медленно брела по одной из дворцовых дорожек. Мадлен остановилась. «Должна ли я поинтересоваться тем, что случилось с подручной Наваррского?» Почти убедив себя в том, что это её не касается, девушка в последний момент обернулась к Габриэль. «Ей и так нелегко живётся при дворе, если я могу хоть чем-то ей помочь, не стоит проходить мимо».

– Габриэль, – негромко позвала Мадлен, протянув руку, чтобы коснуться плеча девушки. – У тебя что-то стряслось?

Словно выйдя из оцепенения, Габриэль подняла голову и резко отпрыгнула в сторону, не позволяя Мадлен коснуться себя.

– Что-то не так? – удивилась фрейлина.

Осознав, что со стороны её поступок выглядел странно, Габриэль обхватила себя руками и замотала головой.

– Прошу прощения, мадемуазель, я всего лишь задумалась. Ваш голос испугал меня.

– Не стоит извиняться, – улыбнулась Мадлен. – Мне показалось, что вы печальны.

– Не более, чем обычно, мадемуазель, – уже спокойнее ответила Габриэль. – Я всего лишь надеялась, что, уехав из Парижа, смогу найти себе место при дворе. Но Блуа ничем не отличается от столицы. Стены этого замка давят ничуть не меньше, чем стены Лувра.

Мадлен задумалась, ей было искренне жаль одинокую девушку, что каждый день ощущала себя изгоем.

– Может быть, мне поговорить о вас с королевой Луизой? – предложила Мадлен, – Вдруг в её свите всё-таки отыщется место для вас?

– Нет, мадемуазель, прошу, не утруждайте себя, – попросила Габриэль. – Я не хочу, чтобы вы пытались помочь мне.

– Но почему? – удивилась Мадлен.

– Потому что я не смогу отплатить вам тем же, – потупила взор мадемуазель де Эстре.

– Глупости, мне совершенно не нужна никакая плата, – попыталась оправдаться Мадлен. Но Габриэль перебила её.

– Нет, мадемуазель, – решительнее и настойчивее произнесла леди де Эстре. – Не беспокойтесь обо мне, это пустое. Извините меня, но я, пожалуй, пойду.

Обогнув Мадлен, Габриэль быстрым шагом устремилась прочь. «Будь я на её месте, вряд ли бы отказывалась от помощи, – подумала фрейлина. – Но, видимо, мадемуазель де Эстре смирилась со своей участью и научилась жить в том статусе, что отвёл ей королевский двор». Подумав, что на сегодня с неё довольно случайных встреч, Мадлен отправилась в свои покои.

Следующим вечером, как только солнце начало клониться к закату, из замка Блуа вышли две девушки. За городом они оказались, уже когда полностью стемнело.

– Я до сих пор не понимаю, как позволила тебе уговорить себя на эту поездку, – кутаясь в дорожный плащ, тревожно произнесла Селеста.

С благодарностью и ненавязчивым чувством вины глядя на подругу, Мадлен мягко улыбнулась.

– Селеста, ты моя спасительница. Без тебя я не смогла бы просто так покинуть замок. А теперь все думают, что мы просто отправились на несколько дней к портному в соседнем городе.

– Как вышло, что Екатерина позволила тебе отлучиться, оставив короля без присмотра? – спросила Селеста.

Поёжившись, Мадлен с неохотой ответила:

– Я не спрашивала её дозволения. Я фрейлина королевы Луизы, и Её Величество позволила мне отлучиться.

– Так Екатерина ничего не знает?! – испугалась Селеста. – Боже, что будет, когда ей донесут, что мы ушли вместе!

– Мы постараемся управиться как можно быстрее, – постаралась успокоить Селесту Мадлен. – Быть может, во дворце нас даже не хватятся.

Селеста тяжело вздохнула, подбирая подол платья.

– Почему мы идём пешком? – спросила мадемуазель Моро. – Можно было взять мою карету.

– Твой кучер не самый надёжный человек, может случайно проболтаться о том, где мы были на самом деле. А нам этого не нужно, – объяснила Мадлен.

– Неужели мы проделаем весь путь пешком?

– Нет, это я предусмотрел, – бодро ответил весёлый мужской голос. – В ближайшей деревне нас ждёт отличная телега.

От неожиданности Селеста подскочила на месте, вскрикнув. Словно из ниоткуда на дорожке перед фрейлинами вырос Калеб.

– Не пугайся, пожалуйста, – попросила Мадлен, осторожно касаясь руки Селесты. – Это Калеб. Я же рассказывала тебе о нём, – обернувшись к некроманту, девушка пояснила: – А это Селеста – благодаря ей удалось покинуть замок.

Калеб, осмотрев Селесту с ног до головы, миролюбиво поинтересовался:

– Ты точно выдержишь наше необычное путешествие?

– Уже не уверена, – честно призналась фрейлина Екатерины. – Ты сказал – телега?

– Точно. Просторная, застеленная сухой чистой соломой. Хотя насчёт чистой я, возможно, погорячился.

От взгляда на Селесту казалось, что она готова упасть в обморок. Но, несмотря на это, девушка держалась и даже старалась не жаловаться. Мадлен выглядела взволнованной, ещё не понимая, что им предстоит делать в Грювеле. Веселее всех был Калеб. Насвистывая себе под нос ненавязчивую мелодию, он ловко перепрыгивал камни и вёл девушек к ближайшей деревушке. Там, как и обещал некромант, путников ждала телега, запряжённая старой клячей. Убедившись, что девушки забрались, Калеб лихо вскочил на козлы и погнал лошадь по пыльной ночной дороге. Давно пожалевшая о своём решении помочь Мадлен Селеста, вцепившись в края телеги, старалась не упасть. Желая подбодрить девушку и отвлечь её от тяжких дум, Мадлен негромко спросила:

– Как идут дела у месье Триаля? Слышала, он уже идёт на поправку.

Услышав имя Фабьена, Селеста непроизвольно улыбнулась. Её взгляд смягчился, и в голосе послышалась искренняя нежность.

– Опасность миновала, – подтвердила она. – Фабьен уже стоит на ногах и, несмотря на просьбы Теофиля Арно, рвётся вернуться на службу.

Взяв Мадлен за руку, Селеста преданно заглянула девушке в глаза:

– Я ещё раз должна поблагодарить тебя за его спасение. Я и думать не могу о том, что было бы, не прояви ты такую отвагу.

– Мне удалось вытащить Фабьена из Парижа, но ты проделала не меньшую работу, – улыбнулась Мадлен. – Ты была с ним каждую минуту его восстановления, вселяя в него желание жить.

Селеста смущённо потупила взор:

– Знаешь, за это время мы с Фабьеном стали намного ближе. Никогда прежде нам не удавалось так долго беседовать обо всём на свете. Я и не думала, что за стеной холодной сдержанности скрывается такой искренний и открытый человек.

– Рядом с тем, кто греет твоё сердце, мы нередко раскрываемся с самых неожиданных сторон, – произнесла Мадлен.

Так, мирно беседуя на приятные темы, следующей ночью путники добрались до Грювеля. Как только на горизонте появились первые дома, Мадлен неприятно поёжилась. От города веяло чем-то тёмным, страшным, злым. Блуждая по узким грязным улочкам, девушка лишь убеждалась в своём предчувствии. «Как будто это обитель самой смерти», – с трепетом подумала Мадлен. По грязным мрачным улицам короткими перебежками передвигались редкие горожане, ещё не отошедшие ко сну. Не поднимая головы и не смотря на незнакомцев, они стремились поскорее добраться до своих дверей.

– Скажите, что не только на меня этот городок наводит дикий ужас, – слезая с телеги, попросила Селеста.

– Да, местечко мрачноватое… – согласился Калеб. – Во всём виновата его история. В середине века здесь бушевала чума. Не знаю отчего, но этому городку смерть словно мстила за что-то. Чума со временем унесла всех жителей. Грювель стал городом мертвецов. И лишь спустя несколько лет люди начали селиться здесь снова. Но страх и тяжёлые воспоминания так и не покинули это место.

– Какой ужас… – чувствуя, как холодеют её ноги, прошептала Мадлен.

– Может быть, нам стоит вернуться в Блуа? – предложила Селеста.

– И речи быть не может. Мы должны предупредить Аннет Прежен о грозящей ей опасности, – заявил Калеб.

– Ты знаком с этой особой? – вдруг поинтересовалась Селеста. – Отчего ты так печёшься о её судьбе?

«Она просто не знает, какое доброе сердце у Калеба», – подумала Мадлен, не произнося этого вслух. Но, искренне веря своим суждениям, девушка отчего-то насторожилась, видя, как смутил некроманта вопрос Селесты.

– Мы же не можем позволить культу совершить убийство, если знаем об этом, – ответил Калеб.

Пожав плечами, Селеста с недоверием кивнула.

– Пусть будет так, – невзначай бросила фрейлина Екатерины.

– Что мы будем делать? – спросила Мадлен, чтобы нарушить повисшее в воздухе напряжение. – Не можем же мы заявиться на порог графского дома и рассказать, что мадемуазель Аннет должна стать жертвой бога Абраксаса.

Задумчиво устремив взгляд в небо, Калеб произнёс:

– Думаю, будет правильнее устроить засаду у дома графа. И как только появится оккультист – поднять тревогу.

– Но сколько нам придётся там сидеть? Нам же неизвестно, в какой день оккультисты планируют убийство, – спросила Мадлен.

– Вообще-то известно, – тихо ответил Калеб.

Оказавшись за спиной девушки, некромант аккуратно приподнял её голову, заставляя взглянуть на небо.

– Смотри, сегодня канун полнолуния, все убийства, о которых я знаю, были совершены в эту же ночь.

– Значит, оккультист придёт сегодня? – уточнила Мадлен.

– Полагаю, что так.

Мадлен отчётливо ощутила, как кольнуло её сердце. Ноги, будто окаменев, приросли к земле, не давая сдвинуться с места. Мадлен было страшно. Очень страшно. «Я не хочу вновь видеть эти мёртвые лица. Пустые глаза служителей Абраксаса словно лишают меня воли», – с ужасом думала Мадлен. Но, несмотря на страх, коконом окутавший фрейлину, девушка нашла в себе силы последовать за некромантом.

Отыскать дом графа Прежена путникам не составило труда. Старинное каменное поместье выделялось на фоне крошечных ветхих домишек простых горожан.

– Мы просто будем стоять здесь всю ночь? – уточнила Мадлен.

– Нет, так мы можем упустить момент, – волнуясь, произнёс Калеб. – Нам нужно подобраться как можно ближе.

Вдруг, взглянув на Селесту, некромант понял, что его посетила блестящая идея.

– А что, если тебе проникнуть в дом графа?

– Мне?! – удивилась Селеста. – Но как?

– Ты же сама из графского рода, разве нет? Наверняка месье Прежен слышал о твоей семье. Постучись в дверь, скажи, что возвращалась в Блуа, но ночь застала тебя в незнакомом городе. Ты ищешь ночлег.

– Кто поверит в то, что я путешествую одна? Какие слухи поползут обо мне? А если они дойдут до моего отца? Случится скандал! – негодуя, затараторила Селеста.

– На кону стоит человеческая жизнь, а ты печёшься о своей репутации? – искренне удивился Калеб.

Слова некроманта заставили Селесту испытать стыд. Видя, как растерялась фрейлина Екатерины, Мадлен пришла девушке на помощь.

– Калеб, не проси её об этом. Тебе чужда жизнь высшего общества. Там царят свои законы и правила. Селеста и так пошла на огромный риск, прикрывая меня, большего мы просить не в праве.

– Нет, Мадлен, – вдруг встрепенулась Селеста. – Калеб прав. Если Аннет Прежен пострадает из-за моей трусости, я буду корить себя за это всю оставшуюся жизнь.

Поправив платье, Селеста смело вскинула голову и, расправив плечи, направилась к крыльцу графского дома. Спрятавшись за стволом ближайшего дерева, Калеб и Мадлен наблюдали за мадемуазель Моро. Поднявшись на крыльцо, девушка несколько раз громко ударила кулачком в дверь. Спустя минуту на пороге дома появился изящно одетый молодой слуга. Представившись, Селеста попросила юношу доложить о её прибытии хозяину дома. Немало удивившись, слуга выполнил просьбу знатной леди. Ещё некоторое время спустя в дверном проёме показался высокий худой мужчина средних лет – месье Антуан Прежен. Окинув незнакомку заинтересованным взглядом, он любезно впустил девушку внутрь поместья. Как только Селеста скрылась в стенах графского дома, Мадлен занервничала ещё сильнее.

– Зря мы позволили ей пойти одной, – переживала девушка.

Рука Калеба успокаивающе скользнула по спине фрейлины, легко притягивая девушку к себе.

– Не волнуйся, Селеста справится. Что-то мне подсказывает, что твоя подруга не такой уж хрупкий цветочек, каким хочет казаться.

* * *

Впустив незваную гостью в дом, Антуан Прежен лично проводил её в гостиную. Там за большим столом сидела его семья. Под удивлённые взгляды домочадцев усадив девушку за стол, граф громко объявил:

– Сегодня своим визитом нас почтила мадемуазель Селеста, дочь графа Моро и фрейлина Её Величества Екатерины Медичи.

Услышав имя бывшей королевы, семья графа заметно встрепенулась. На лице дамы, сидевшей во главе стола, заиграла светская улыбка:

– Так вы прибыли к нам прямиком из королевского замка? Позвольте мне представиться – Элеонор Прежен, – учтиво произнесла хозяйка дома.

– Элеонор – моя супруга, – пояснил граф. – А эта юная мадемуазель, – Антуан указал на девушку, сидевшую по левую сторону от матери, – моя дочь Аннет.

Окинув взглядом семью графа, Селеста приветливо улыбнулась:

– Прошу простить мне моё вторжение. Я не желала тревожить вас. Дело в том, что моя карета потеряла колесо, возвращаясь в Блуа. Ночевать в компании кучера на окраине города не пристало юной мадемуазель. Узнав о Вашей семье, я подумала, что вы не откажете мне в ночлеге и не сочтёте мой визит неуважением.

– Вы правильно поступили, мадемуазель Моро. Дом Прежен всегда открыт для дочери столь благородного рода, как ваш.

Месье Прежен приказал принести дополнительные блюда и накормить гостью. Как только трапеза была завершена, граф подозвал к себе слугу.

– Приготовьте для мадемуазель Моро спальню подле комнаты Аннет.

Когда приказ хозяина дома был выполнен, граф поднялся из-за стола и галантно подал Селесте руку. Под напряжённым взглядом супруги Антуан нагнулся и легко коснулся губами руки гостьи.

– Позвольте, я покажу вам вашу комнату.

Занервничав от нескромного взгляда графа, Селеста кивнула.

– Конечно, сочту за честь.

Взяв под руку юную мадемуазель, Антуан проводил девушку в её покои. Долго раскланиваясь перед гостьей, граф осыпал Селесту комплиментами. И с огромным трудом девушке удалось выпроводить хозяина дома из своей комнаты. Оставшись одна, Селеста присела на угол кровати и прислушалась. На душе было тревожно. Чувствуя, что за последние сутки она нарушила все возможные правила этикета, девушка тяжело вздохнула. Тихо подойдя к стене, Селеста приложила к ней ухо. Где-то там хлопнула дверь, а затем тихо стукнула о стену кровать. И Селеста поняла, что Аннет Прежен легла в постель, готовясь ко сну. Уставшая от путешествия в телеге, фрейлина Екатерины тоже мечтала о тёплой постели. Но сегодня ей нельзя было смыкать глаз. Трясясь от волнения и страха, Селеста медленно ходила по тёмной комнате, пока в один миг за окном вдруг не мелькнул тёмный силуэт. Застыв на месте, мадемуазель Моро напрягла слух. Она явственно слышала, как в соседней с ней комнате распахнулось окно и кто-то, вскарабкавшись на подоконник, залез в чужие покои. Задохнувшись от ужаса, Селеста поняла: «В комнату Аннет проник убийца». Выскочив в коридор, Селеста громко закричала:

– Сюда, сюда, на помощь!

Вскоре перед девушкой возник сонный и удивлённый граф.

– Там убийца, скорее, скорее! – кричала Селеста, показывая на дверь в покои Аннет.

Не до конца понимая, что происходит, граф влетел в указанную фрейлиной комнату. Там, во мраке ночи, над постелью Аннет застыл высокий тёмный силуэт.

* * *

Спустя несколько минут после того, как Селеста вошла в дом графа Прежена, Калеб потянул Мадлен в сторону.

– Если будем стоять здесь, ничего не увидим, – произнёс некромант. – Поместье окружено садом, идём, переберёмся через ограду и спрячемся там.

Следуя за Калебом, мадемуазель Бланкар осторожно подкралась к графскому дому. Без помощи некроманта перебраться через забор было невозможно. Понимая это, Калеб встал за спиной фрейлины. Его руки крепко обхватили её за талию и приподняли. Поддерживаемая некромантом, Мадлен, путаясь в юбках, с трудом, но преодолела высокую ограду. Калеб же миновал её в один ловкий прыжок. Взяв девушку за руку, некромант отвёл её в укромное место, скрытое между густыми, пышно цветущими кустарниками. Здесь, усевшись на траву, Калеб довольно окинул взором поместье.

– Отличное место. Мы видим большую часть окон первого этажа, а нас не видит никто.

Похлопав ладонью по земле, некромант пригласил Мадлен присесть рядом с ним. Опустившись на зелёную траву, фрейлина устремила взор на окна поместья. Ждать пришлось долго. В большинстве окон уже погасли свечи. Ночная прохлада скользкой змейкой пробиралась под ткань лёгкого платья.

– Ты замёрзла? – заметив, как кожа фрейлины покрылась мурашками, взволновался Калеб.

– Если только совсем чуть-чуть, – соврала Мадлен.

– Нет, так никуда не годится, – стянув с плеч плотную чёрную накидку, некромант набросил её на плечи девушки. – Лучше?

– Намного, – улыбнулась Мадлен, всё ещё слегка подёргиваясь от холода.

Окинув девушку серьёзным внимательным взором, Калеб придвинулся ближе к ней. Его рука легла ей на плечи и мягко, без сопротивления притянула Мадлен к себе. В объятиях некроманта стало заметно теплее. Вскоре дрожь ушла, а по телу разлилась приятная нега. Горячим дыханием обжигая щёку фрейлины, Калеб тихо спросил:

– Я ведь не позволяю себе лишнего?

– Если бы мы были при дворе, многие сочли бы неприемлемой такую близость, – улыбаясь, ответила Мадлен.

– Тогда хорошо, что мы далеко от Блуа, – усмехнувшись, заметил Калеб. – Мне никогда не понять всех этих правил, что выдумало общество. Например, отчего люди, которые находят приятным общество друг друга, должны опасаться, что их вдруг увидят вместе?

– Потому что им тотчас припишут порочную связь и объявят изгоями, – объяснила Мадлен.

– Но ведь это чуждо человеческой природе. Наш мир устроен совершенно иначе. Люди рождаются свободными. И вольны сами распоряжаться своими чувствами и желаниями, – негодовал некромант.

– К сожалению, это не так, – ответила Мадлен. – В нашем мире для чувств существуют сотни преград. Никогда граф не доверит свою дочь простому кузнецу. Никогда король не возьмёт в жёны простолюдинку.

– Люди сами выдумали эти глупые правила и теперь страдают от этого, – с грустью произнёс Калеб.

– Поэтому ты не стремишься влиться в общество? – с любопытством спросила Мадлен.

– И поэтому тоже, – ответил Калеб. – Я привык во всём руководствоваться своими чувствами и ощущениями. Свобода для меня не пустой звук. Да, пусть я никогда не буду желанным гостем в приличном доме, пусть мне не подадут руки знатные вельможи, но зато я волен идти туда, куда зовёт меня сердце, и делать то, что велит моя душа.

Сейчас, повернув голову к Калебу, Мадлен вдруг взглянула на некроманта совершенно другими глазами. Озорной мальчишка, каким он показался ей при первой встрече, вдруг стал юношей, что сумел постичь подлинный смысл жизни и найти свой путь в мире лживых навязанных истин.

– И куда сейчас ведёт тебя сердце? – спросила Мадлен, не сводя глаз с некроманта.

Взлохматив волосы, Калеб едва заметно улыбнулся. Его взгляд стал глубже, притягательнее. Повернувшись к девушке так, что их лица едва не соприкоснулись, он тихо произнёс:

– Оно привело меня к тебе.

В саду повисла тишина. Смотря в глаза друг друга, некромант и фрейлина на время забыли обо всём. Сейчас ничего на свете не имело для них значения. Важны были лишь они: взгляды юных, наполненных первой нежностью глаз, дурманящие прикосновения и обжигающее дыхание. Одновременно потянувшись навстречу друг другу, фрейлина и некромант слились в первом поцелуе. Её мягкие губы легко и нежно касались чуть шершавой кожи Калеба. Некромант, не желая торопить события, всё же не сдерживал своего пыла. Он был свободен в выражении своих эмоций, чувств. Наслаждаясь поцелуем, Калеб стремился показать девушке то, что не успел сказать словами. Рядом с некромантом Мадлен чувствовала себя легко, окрылённо. Здесь, среди цветущего сада, в объятиях его надёжных рук, она была собой. Ей не нужно было притворяться дворянкой, фрейлиной, спасительницей. Она была простой девушкой, желавшей любви, поцелуев, первых робких прикосновений, бушующих страстей. Притягивая фрейлину всё ближе, Калеб крепче сжимал её в объятиях. Его руки скользили по талии, порой случайно соскальзывая чуть ниже. Мадлен, обвив руками шею некроманта, касалась его груди, чувствовала его дыхание, биение его сердца. Чуть прохладная кожа юноши вызывала приятный трепет, его горячие губы согревали, не давая холодному ветру вызвать дрожь.

Мадлен пришлось отстраниться, лишь когда в её лёгких закончился воздух. Взглянув на Калеба, она впервые увидела на его щеках яркий румянец. Набравшись смелости, некромант, касаясь большим пальцем девичьих губ, провёл ладонью по её щеке:

– Мадлен, я хотел сказать раньше… – он не договорил.

Из поместья раздался громкий женский крик. Вскочив на ноги, Мадлен прислушалась. Крик повторился. Вцепившись руками в плечи некроманта, девушка в ужасе выдохнула:

– Это Селеста!

* * *

Крича от ужаса, мадемуазель Моро указывала на тёмный силуэт, угрожающе нависший над постелью юной Аннет. Увидев в своём доме незнакомца, Антуан Прежен схватил со стола тяжёлый подсвечник – первое, что попалось ему под руку, и бросился на негодяя. Селеста замерла, боясь, что оккультист одним быстрым движением пронзит тело графа. Но, вопреки её ожиданиям, тёмная фигура, отпрянув от кровати, растерянно заметалась по комнате. Незваный гость, удирая от хозяина дома, метнулся к открытому окну. И там, в лунном свете, явил присутствующим своё лицо. Испуганный, со спущенными штанами, подле окна стоял взлохмаченный юноша несколькими годами старше Селесты. Рассмотрев лицо проходимца, граф вдруг замер в недоумении:

– Персиваль? Мой кучер? – задыхаясь от негодования, выкрикнул граф.

– Боже, – прижав ладони к губам, выдохнула Селеста. Перепуганный юноша совершенно не был похож на мёртвого убийцу, которого описывала ей Мадлен.

– Это не оккультист, – вслух произнесла фрейлина Екатерины, – а тайный любовник вашей дочери.

– Дочери?! – в дверях комнаты раздался звонкий девичий голос. – При чём здесь я?

Одновременно обернувшись, Антуан и Селеста увидели прибежавшую на крики сонную Аннет.

– Но если вы здесь, то кто же там? – поворачивая голову в сторону кровати, спросила Селеста. И только сейчас, присмотревшись, поняла: прикрываясь одеялом, в кровати лежала полуобнажённая хозяйка дома, Элеонор Прежен.

В комнате повисла немая пауза. Застыв каждый на своём месте, участники этой драмы не знали, каким будет их следующий шаг. Кучер Персиваль так и стоял одной ногой на подоконнике, путаясь в спущенных штанах. Граф, занеся над головой тяжёлый подсвечник, со злостью взирал то на кучера, то на супругу. Стоя в дверях, Аннет растерянно крутила головой из стороны в сторону. Элеонор пыталась спрятаться от стыда, прикрываясь тёплым одеялом. И лишь Селеста, заламывая руки, искала пути отступления. Вдруг через открытое окно в спальню молнией влетел человек в маске врачевателя чумы. Набросившись на несчастного кучера, он повалил беднягу на пол, занеся над ним нож.

– Стой, это не он! – бросившись к Калебу, выкрикнула Селеста. Некромант в недоумении взглянул на своего противника и, тихо выругавшись сквозь маску, поднялся на ноги.

Комнату наполнил громкий протяжный крик графа:

– Что здесь, чёрт возьми, происходит?!

Чувствуя себя в некотором роде ответственной за случившееся, Селеста виновато обернулась к хозяину дома:

– Мы можем всё вам объяснить, месье, – осторожно прошептала она.

* * *

Спустя пару часов уставшие, измотанные путники брели по дороге, ведущей прочь из Грювеля. Тихо всхлипывая, позади всех шла Селеста, бормоча себе под нос:

– Какой позор! Боже, что скажут родители, когда узнают, в какую историю попала их дочь!

– Не волнуйся, – обернувшись к девушке, пытался подбодрить её некромант. – О том, что произошло этой ночью в покоях мадам Прежен, никто и никогда не узнает. Мы будем молчать. Граф тоже. Он же сам взял с нас слово в обмен на его обещание навсегда забыть о сегодняшней ночи.

– Получилось и правда некрасиво, – заметила Мадлен. – Ворвались в чужой дом, вскрыли чужую измену. И всё это ради чего?

– Как ради чего? – удивился Калеб. – Мы же узнали, что хотели. Граф действительно когда-то заключил сделку с Абраксасом, но ценой за несметное богатство стала не жизнь дочери, а его мужская сила. Кровавый бог получил свою дань, и семье Прежен ничего не угрожает. Но я не понимаю одного: почему служители культа Абраксаса всё это время кружили вокруг Грювеля? – задумался Калеб.

Путники продолжили свой путь, сожалея о том, что спрятали телегу так далеко от города. Обратная дорога давалась нелегко. Ноги заплетались, тело требовало отдыха. Вдруг впереди, на обочине пыльной тропинки, мелькнуло яркое пятно. Пройдя ещё несколько шагов, Мадлен прищурилась и сумела рассмотреть впереди знакомую повозку.

– Подождите… Это же кибитка бродячих артистов, – обрадовалась девушка. – Точно, я сразу её узнала. Идёмте отдохнём подле их костра. Уверена, Эсма не будет против.

Обрадовавшись, Мадлен поспешила вперёд, оставляя своих спутников позади. Подойдя к лагерю артистов, девушка остановилась. Неподалёку всё ещё тлел костёр, кое-где на траве лежали яркие вещи. Но в лагере царила тишина.

– Эсма! – негромко позвала Мадлен и прислушалась, но ответа не последовало.

Сердце сдавило горькое предчувствие. По спине пробежал липкий страх. Обходя кибитку, Мадлен резко обернулась, услышав позади испуганный вскрик Селесты. Найдя глазами фрейлину, девушка увидела, куда направлен полный ужаса взгляд подруги. Заглянув за повозку, Мадлен похолодела. Прижатая спиной к земле, на траве лежала Эсма. Выхватив кинжал, над ней нависал мёртвый убийца.

– Нет! – что было сил крикнула Мадлен.

Подхватив лежащий на земле камень, девушка с силой швырнула его в оккультиста.

– Оставь её!

Камень прилетел оккультисту точно в голову. Он пошатнулся, но не выпустил из рук кинжал. В это момент на помощь подоспел Калеб.

– Назад, – махнув рукой спутницам, некромант вышел навстречу оккультисту.

В руках Калеба блеснул нож, смазанный вязкой тёмной жидкостью. Удобнее перехватив оружие, некромант, не теряя ни секунды, бросился на убийцу. Завязалась битва.

Калеб сумел оттолкнуть оккультиста от цыганки и помешал совершить убийство. Мадлен поспешила на помощь Эсме. Вместе с Селестой они помогли испуганной девушке подняться на ноги. Тем временем оккультист махнул кинжалом и чудом не вогнал его в сердце некроманта. Калеб успел увернуться. Ловко поднырнув под руку убийцы, он сделал быстрое движение и ранил оккультиста в плечо. Покойник, оживший много лет назад, зарычал от боли. Из его раны не лилась кровь, но по выражению его лица было понятно – боль, что он испытывал, была адской. Воспользовавшись его замешательством, Калеб нанёс оккультисту второй удар. Оглушающе рыча, убийца подхватил упавший кинжал и, толкнув некроманта, скрылся в ближайших зарослях.

– Он сбежал! – удивлённо выдохнула Мадлен. – Как тебе это удалось? Я думала, мертвецы не чувствуют боли.

– Они и не чувствуют, – ответил Калеб. – Пришлось пойти на хитрость. В одной книге нашёл рецепт яда, пробуждающего память тела. Попав на оккультиста, она заставила его тело вспомнить, что такое боль.

– Он не вернётся? – поинтересовалась Мадлен.

Калеб пожал плечами.

– Не знаю. Но лучше не рисковать. Девушке лучше скрыться.

Всё ещё растерянная Эсма наконец обрела способность говорить.

– Мадлен, спасибо! Спасибо вам всем! – сбивчиво, едва стоя на ногах, заговорила Эсма. – Он налетел на меня, словно из ниоткуда. Последние дни я чувствовала, что за мной кто-то следит. Но думала, что это кто-то из недовольных горожан. В Грювеле, как выяснилось, нет места для веселья.

– Почему на тебя напали последователи Абраксаса? – вдруг спросил Калеб. – Ты или твоя семья когда-нибудь заключали с ним сделку?

Эсма задумалась:

– Мне неизвестно имя, что ты назвал, но я чувствую, что он него веет смертью и кровью. Я не могу дать ответ на твой вопрос. С юных лет я осталась сиротой. И мне неведомы тайны моих родителей.

– Где остальные артисты? – спросила Мадлен.

При упоминании друзей цыганка поникла.

– Ещё утром отправились за провиантом. Но что-то случилось…

– Им нужна помощь?

Прислушавшись к себе, цыганка грустно покачала головой.

– Их уже нет в живых…

– Я… Мне очень жаль… – с болью произнесла Мадлен. – Ты знаешь какое-нибудь безопасное место, где могла бы укрыться?

Эсма задумалась.

– Я могла бы отправиться к родственникам в Румынию. Это поможет?

– Может сработать. Насколько я знаю, за пределами Франции убийств не было, – пояснил Калеб.

– Хорошо, тогда отправляйся прямо сейчас, – сказала Мадлен.

Девушки обнялись. И вдруг до их слуха донеслось конское ржание. Все четверо резко обернулись, не зная, чего ожидать. Вскоре из-за кибитки показался наездник. Увидев путников, он спешился и направился к ним.

– Селеста? Мадлен? Вы объясните мне, что вы забыли в этой дыре? – хмуро сдвинув брови, к девушкам приблизился королевский гвардеец.

– Фабьен! – забыв обо всём, Селеста бросилась навстречу месье Триалю. – Что ты здесь делаешь? Тебе ещё нельзя ездить в седле, – разволновалась фрейлина.

– Я услышал о вашем внезапном отъезде из Блуа, а после до меня дошёл слух, что вслед за вами тайно отправился человек короля.

– Что? За нами кто-то следил? – испугалась Селеста.

Фабьен медлил с ответом, тщательно подбирая слова.

– Да, всю дорогу за вами хвостом шёл Шико.

– Только не он, – с горечью выдохнула Мадлен. – Где он сейчас?

– Не могу знать, – сухо ответил Фабьен. – Я потерял его след.

Схватившись за голову, Мадлен не находила себе места. «Как много видел и слышал этот гадкий шут? Он давно точит на меня зуб, но теперь из-за меня может пострадать ещё и Селеста. Что же я наделала?» – ругала себя девушка.

– Я всё ещё не получил ответа на свой вопрос, – сурово произнёс Фабьен. – Что вы делаете ночью в этом Богом забытом месте?

– Эти трое пришли мне на помощь, – выйдя вперёд, вдруг сказала Эсма. Некоторое время пристально вглядываясь в лицо Фабьена, она догадалась: – Так это ты тот гвардеец, что в моей повозке боролся со смертью?

Месье Триаль удивлённо поднял бровь, и вдруг его озарило воспоминание:

– Я помню… – тихо произнёс он. – Помню эту кибитку, тебя, цыганка, и вас двоих, – гвардеец указал на стоявших поблизости Мадлен и Калеба. – Вы спасли мне жизнь.

Стоя перед своими спасителями, Фабьен растерянно моргал. Гвардеец не был готов встретиться с теми, кому был обязан жизнью. Черты его лица быстро стали мягче, голос – спокойнее. Склонив голову, Фабьен заговорил:

– Мне не подобрать слов, чтобы выразить свою благодарность. Ни один из вас не был обязан помогать мне. Но, рискуя собственными жизнями, жертвуя временем и силами, вы вырвали меня из лап смерти. А я даже не знаю ваших имён, – Фабьен взглянул на цыганку и некроманта. – Теперь я навеки ваш должник.

Мадлен, представив гвардейцу Калеба и Эсму, попыталась убедить его, что он ничего не должен ни ей, ни её спутникам. Всё, что они сделали для него, было продиктовано велением их сердец.

– Всё, о чём мы просим тебя, – не задавать лишних вопросов и не расспрашивать о сегодняшней ночи, – обратился к Фабьену Калеб.

Произнеся эти слова, некромант вдруг неловко покачнулся. Удержав его, Мадлен коснулась плеча юноши и поняла, что её ладонь окропилась кровью.

– Калеб? – испуганно произнесла фрейлина. – Ты ранен?

– Да так, пустяки, – попытался улыбнуться некромант.

Внимательнее осмотрев юношу, Мадлен ахнула. На плече некроманта красовалась алая рана.

– Он всё-таки зацепил тебя, – ужаснулась девушка.

– Это ничего, простой порез, царапина, – отмахнулся Калеб. – Нужно просто перевязать рану. Но для начала следует отправить Эсму подальше от Франции.

Уточнив, куда собирается бежать цыганка, Фабьен предложил свою помощь:

– Я могу сопроводить леди Эсму до наших границ, чтобы убедиться в её безопасности.

– Могу я поехать с тобой? – набравшись храбрости, спросила Селеста.

Желание фрейлины подлинной радостью откликнулось в душе гвардейца.

– Если ты хочешь этого, Селеста, я буду рад.

Мадемуазель Моро, довольно засияв, вопрошающе взглянула на Мадлен.

– Конечно, поезжай, – кивнула девушка. – Встретимся в Блуа.

Фабьен вскочил на коня, Эсма запрягла коней в свою кибитку, приглашая Селесту сесть в повозку. Перед самым отправлением цыганка подошла к Мадлен и, отведя девушку в сторону, произнесла:

– У тебя доброе сердце, но взгляд порой затуманен пеленой чужой лжи. Скоро в твою спину предатели воткнут три острых ножа. Будь готова не дать им выбить почву у тебя под ногами. Будь сильной – и выстоишь.

Широко распахнув глаза, Мадлен с тревогой спросила:

– Ты видишь тех, кто замышляет это предательство?

Цыганка с сожалением покачала головой:

– Мне неведомы ни их имена, ни их лица. Знаю одно, ты подпустила их слишком близко, а потому их предательство больно ранит тебя.

– Нам пора в путь, – крикнул Фабьен.

Ещё раз поблагодарив Мадлен за спасение, Эсма взялась за поводья и повела кибитку вслед за гвардейцем. Калеб и Мадлен остались одни. Вспомнив о ране некроманта, девушка принялась уговаривать его позволить ей осмотреть порез. Калеб долго отказывался, но вскоре сдался под напором фрейлины. Сев под дерево, некромант протянул девушке кожаный мешочек, что висел у него на поясе.

– Здесь чистые тряпицы и кое-какие мази, – произнёс он.

Боясь сделать юноше больно, Мадлен аккуратно расшнуровала верх его костюма и, приспустив рубашку, оголила покалеченное плечо.

– Всё не так уж и страшно, – с облегчением заметила она. – Оккультист лишь слегка вспорол тебе кожу.

– Я же говорил, рана ерундовая, – улыбнулся Калеб. Некромант даже не думал скрывать удовольствия, которое доставляла ему забота Мадлен. Наслаждаясь лёгкими прикосновениями её рук, Калеб прислонился спиной к стволу и прикрыл глаза. Но его спокойствие длилось недолго. Удивлённый голос Мадлен заставил его распахнуть глаза.

– Что это такое?! – забравшись рукой в мешочек некроманта, девушка вытащила оттуда прядь тёмных девичьих волос.

– Это… просто локон для одного ритуала, пожалуйста, положи его обратно, – заметно нервничая, попросил Калеб.

Его волнение не понравилось Мадлен. Всматриваясь в пучок волос, лежавших на её ладони, девушка отказывалась верить в то, что подсказывало ей внутреннее чутьё. Видя, что Мадлен не спешит расставаться с находкой, Калеб протянул руку, чтобы забрать локон, но в этот момент тело девушки вздрогнуло. Голова запрокинулась, и её накрыло видение. Перед внутренним взором Мадлен предстал её собственный деревенский дом в Жарден Флюрьи. Положив голову на стол, девушка спала, выпустив из рук старинный трактат. В это время, тихо скрипнув, распахнулось одно из окон. Мелькнула чья-то тень. Бесшумно касаясь пола, в дом запрыгнул человек в маске врачевателя чумы. Осмотревшись, Калеб медленно приблизился к спящей девушке и стянул с себя маску. В его руке блеснул нож. Одним ловким движением юноша быстро срезал с головы девушки прядь тёмных волос. Видение начало меняться. Из деревенского дома Мадлен перенеслась в холодный заброшенный амбар где-то на краю Парижа. На полу, раскинув в стороны руки, лежало мёртвое тело Жозефины Ранье. Склонившись над покойницей, рядом сидел озадаченный Калеб. Сняв с себя причудливый амулет, некромант надел его на шею умершей. Прозвучали слова неизвестного мёртвого языка, и Жозефина распахнула глаза. Встав на ноги, Калеб пошевелил рукой. Подчинившись его движениям, покойница поднялась, замерев перед некромантом. Калеб запустил руку в мешочек на поясе и, вытащив оттуда прядь тёмных волос, вложил их в ладонь Жозефины.

– Найди ту, кому они принадлежат, – прошептал некромант, – и оставайся подле неё, пока я не появлюсь.

Ночная прохлада привела Мадлен в себя. Сделав глубокий вдох, девушка вернулась в реальность и первым, что она увидела, было потерянное виноватое лицо Калеба. Придерживая Мадлен за плечи, он стоял напротив неё, заглядывая в глаза.

– Мадлен… – тихо прошептал он, но, не давая некроманту договорить, девушка отпрянула назад.

– Ты обманул меня? – борясь с накатывающей паникой, обречённо спросила Мадлен, уже зная ответ. – Это мои волосы, ты срезал их с меня в ту ночь, когда пробрался в мой дом. Зачем ты сделал это? Зачем дал их Жозефине?!

На секунду опустив взгляд в землю, Калеб поник головой.

– Я должен был сказать раньше, но боялся, что испугаю тебя и упущу, – с горечью произнёс некромант. – Услышав в Жарден Флюрьи слухи о местной ведьме-провидице, я хотел обратиться к тебе за помощью. Но, опасаясь, что ты откажешься, решил подстраховаться и срезал локон твоих волос, чтобы, если придётся, вновь отыскать тебя. Когда ты внезапно покинула деревню, я шёл по твоему следу, который привёл меня к Лувру. Просто так проникнуть во дворец и заговорить с тобой я не мог и решил пойти на небольшую хитрость. Я следил за тобой глазами Жозефины и заманил в ту оранжерею, чтобы наконец познакомиться с тобой.

– Нет, я не верю, не верю, – едва не плача, шептала Мадлен. Озираясь по сторонам, она не знала, куда бежать.

– Мадлен, прошу, прости меня, – виновато умолял некромант, медленно приближаясь к девушке.

Испуганно выставив вперёд руку, Мадлен отчаянно крикнула.

– Не подходи! Остановись!

Подчинившись, Калеб замер на месте.

– Ты врал мне всё это время. А я верила тебе! – Мадлен запустила руки в волосы, с силой сдавливая пульсирующие виски. – Как ты мог? Как ты мог?!

– Мадлен, позволь мне объясниться. Это не снимет с меня вины перед тобой, но, быть может, ты поймёшь, что у меня были причины, что заставили так поступить.

– Не хочу ничего слышать! И знать ничего не хочу! – на глазах фрейлины выступили слёзы. Её душило отчаяние. Мадлен ощущала невероятную боль, возникшую не столько из-за нелепой лжи Калеба, сколько от понимания того, что на её глазах рассыпался придуманный ей образ человека, не способного на обман и предательство. «А вот и первый нож, что пронзил мою спину», – подумала Мадлен, вспоминая недавние слова Эсмы.

Развернувшись, Мадлен, не разбирая дороги, побрела прочь.

– Не уходи, – взмолился Калеб. – Я не могу оставить тебя здесь одну. Позволь хотя бы сопроводить тебя обратно в Блуа.

– Я доберусь сама – найму кучера в Грювеле, но с тобой этот путь не продолжу, – голосом, не приемлющим возражение, бросила Мадлен.

Больше не оборачиваясь, девушка направилась в сторону ближайшего города. Разрываемый болью и чувством вины, что на части рвало душу, некромант тайно последовал за ней. Он не приближался к девушке. Не позволял ей увидеть себя. Но всю дорогу до Блуа Мадлен сопровождал внимательный беспокойный взгляд Калеба.

Спустя сутки мадемуазель Бланкар добралась до королевского замка. Селеста и Фабьен ещё не прибыли. В ночных сумерках, взойдя на крыльцо замка Блуа, девушка услышала язвительный смех. Из темноты навстречу ей выступил Шико.

– С возвращением, мадемуазель. Как прошла ваша поездка в Грювель? Отыскали портного? – ехидно поинтересовался шут.

– Вы следили за мной, месье? Отчего моя скромная фигура не даёт вам покоя? – устало спросила Мадлен.

– Я вижу, я знаю, как Вы, придворные пауки, плетёте вокруг короля свои хитрые паутины, желая поймать удачу. А мне нравится быть стрижом, что склёвывает пауков, срывая их планы.

– Вы верны своему королю?

– Я честен с ним, – усмехнулся шут.

– Вы никогда не думали над тем, что можете однажды уничтожить паутину, защищающую короля?

– Защита – это знание. И я открываю Генриху глаза на все тайны, что скрывает его свита, его охрана и даже его королева. Таков мой долг.

– Но при чём здесь я? – вновь спросила Мадлен.

– Я не вижу вашей конечной цели, мадемуазель Бланкар. В этом замке каждый хочет получить что-то определённое: знатного мужа, высокий пост. Зная конечную цель человека, легко понять, на что он способен, – усмехнулся шут. – Но разгадать ваши загадки оказалось сложнее, чем я предполагал. Не могу понять, какова ваша цель, чего вы жаждете больше всего… А значит, вы для меня пока самый непредсказуемый человек при дворе. Нехорошо.

«Сказать шуту о том, что я мечтаю навсегда избавить свою жизнь и Францию от взгляда кровавого бога, пожалуй, не лучшая идея, – подумала Мадлен. – Так же, как и слова о том, что я хочу разобраться в силах, что с рождения скрыты во мне, и найти им достойное применение». Устав от бессмысленного разговора, девушка подошла ко входу в замок, больше не желая говорить с надоедливым шутом.

– Уже поняли, кто отдал мне письмо вашего деда? – зная, что этот вопрос заставит девушку нервничать, спросил Шико.

Замерев у двери, Мадлен дёрнула плечами.

– Значит, нет? Так я и думал, – усмехнулся шут. – А меж тем этот человек знает о вас куда больше, чем вы думаете. И может при желании легко испортить и Вашу репутацию, и Вашу жизнь. Берегитесь, Мадлен. Обида часто подталкивает нас к краю. А Ваш недоброжелатель тонет в ней с головой.

Оставив шута позади, девушка направилась в свои покои. Но его последние слова теперь не давали ей покоя. «Кто-то в этом замке так сильно обижен на меня, что готов пойти на любую подлость. Но кто же это? Кто?» Добравшись наконец до своей комнаты, Мадлен позволила себе выдохнуть. Путешествие в Грювель принесло ей слишком много разочарований. Велев служанке подать воды, девушка смыла с себя дорожную пыль. Облачившись в новое ночное платье, Мадлен забралась в постель. Перед глазами всё ещё мелькали картинки недавнего прошлого: оккультист, нападающий на Эсму, виноватое лицо Калеба. В голове наперебой звучали чужие голоса. «Скоро в твою спину предатели воткнут три острых ножа», – предупреждала Эсма. «Не уходи», – умолял Калеб. «Берегитесь, Мадлен», – смеялся королевский шут. Пытаясь избавиться от сонма голосов, Мадлен достала из-под подушки дневник Нострадамуса.

– Прошу, покажи мне что-нибудь. Пусть меня тревожит прошлое, а не настоящее, – попросила Мадлен.

На миг её тело пронзила знакомая дрожь. Но видение не пришло. Будто сопротивляясь, дневник пытался уберечь тайны, которые отчего-то не хотел выдавать. Но Мадлен не отчаивалась. Крепче сжимая в руках старую книжицу, девушка ждала. И в конце концов её настойчивость была вознаграждена. Комната фрейлины растворилась в пелене времени, и перед глазами возник крохотный деревянный домик, стоявший в лесной чаще.

C тоской вглядываясь в языки пламени, юная Екатерина Медичи сидела подле камина. Надежда, долгое время жившая в сердце девушки, таяла на глазах. Утром она получила известие от семьи – в Лувре тайно начали подыскивать Генриху новую супругу.

– Если мой брак с Генрихом будет расторгнут, я стану изгоем, – отстранённо глядя в стену, шептала Екатерина. – Такого позора мне не пережить. Лучше отравлюсь или сброшусь с обрыва в океан.

Опустившись подле девушки, Нострадамус протянул ей чашку крепкого травяного отвара.

– Не говори так, Катерина. Генрих не посмеет оставить тебя. А если сделает это, прослывёт самым никчёмным мужчиной на свете. Только настоящий идиот добровольно откажется от такой жены, как ты.

Екатерина улыбнулась и подняла на Мишеля грустные, широко распахнутые глаза. Глядя в них, мужчина убедился в том, что знал уже долгое время. Мишель давно понял, что будущая королева заполнила все его мысли, пробралась в сердце и душу. Каждый день слыша её голос, видя редкую улыбку, мужчина будто возрождался из пепла. Жизнь уже не казалась серой и унылой, Катерина Медичи окрасила её в сотни невероятных цветов. Но, как бы сильно ни билось в груди сердце от каждого взгляда юной девушки, мужчина знал, что чувства его должны оставаться тайной. Екатерина была замужем за будущим королём Франции. Род, из которого она происходила, был одним из самых влиятельных в Европе. Он, простой лекарь с докторской степенью, не смел и помыслить о том, чтобы однажды открыть Катерине свои чувства. Однако Мишель и не догадывался, что уже многие месяцы девушка знала о его любви. Кроме того, она была взаимна.

Искусный лекарь, каждый день бросавшийся на помощь нуждающимся, покорил сердце Катерины. Его трогательная забота, беседы обо всём на свете, взгляд, полный нежности, были так не похожи на то, что ждало её в Лувре. Но, помня о своём положении при дворе, о муже, о семье, Екатерина не давала чувствам захлестнуть её с головой. Так было до сегодняшнего вечера. Получив злосчастное письмо от семьи, Екатерина лишилась опоры под ногами. И сейчас, поймав на себе влюблённый взгляд Нострадамуса, она была готова до основания разрушить то, что причиняло ей боль, взяв то, чего так желала. Убрав в сторону чашку с горячим напитком, девушка, не спуская глаз с Мишеля, потянулась к нему. Сердце Нострадамуса забилось чаще.

– Катерина… – взволнованно прошептал он её имя.

Будто не слыша его, девушка смело коснулась губ Нострадамуса. Столь желанный поцелуй мгновенно сломал стены, что Мишель так умело возводил последние годы в своей душе. Широкие мужские ладони привлекли девушку к себе, жадно укутывая в своих объятиях. Она трепетала в его ловких сильных руках, так не похожих на руки Генриха. Когда пальчики Екатерины потянулись к шнуркам на рубашке Мишеля, мужчина предпринял последнюю попытку ухватиться за голос разума.

– Катерина… Мы не можем…

– Ты любишь меня? – смело и открыто спросила девушка.

Этот вопрос прозвучал так прямо и легко, что мужчина на секунду забыл, как дышать, но уже в следующий миг дал столь же прямой ответ.

– Всем сердцем.

– Как и я, – ответила Екатерина.

– Но ты и Генрих…

– Я всегда была верна ему. Но, допустив мысль о поиске новой супруги, он сам отказался от меня. Не знаю, что будет со мной завтра. Но сегодня я хочу быть с тем, кого выбрало моё сердце, – ответила Екатерина. – Я хочу быть твоей.

Других слов Нострадамусу было не нужно, он уже услышал всё, что хотел. Подхватив девушку на руки, он перенёс её на кровать. Там, слившись в долгом, волнующем поцелуе, оба сбросили на пол свои одежды. Влюблённые, обнажённые, они впервые дали волю своим желаниям. Наслаждаясь друг другом, они обжигали тела страстными поцелуями. Когда одних прикосновений и ласк стало мало, Мишель, оказавшись сверху, взял будущую королеву. Катерина, уже знавшая мужскую силу, поддавалась и откликалась на каждое его движение. Стоны и крики страсти заполнили дом. Тяжёлое громкое дыхание дополняло безумный танец разгорячённых тел. Всю ночь лекарь и будущая королева Франции купались в любви и тонули в омуте желаний. В час перед рассветом, прижимая к себе любимую женщину, Мишель вновь заметил отчаяние в её глазах.

– Что тебя тревожит? – спросил он.

– Моё будущее, – ответила Екатерина. – Рано или поздно мне придётся вернуться в Лувр. Интересно, меня могут казнить за измену? Хотя всё равно не успеют… Яд действует быстрее.

Слышать подобные речи из уст любимой было для Мишеля невыносимо. Он долго сомневался в том, говорить ли девушке то, что давно крутилось у него в голове. Мишель не желал этого, но понимал, что для Екатерины это может стать единственным спасением.

– Я не смог исцелить тебя, Катерина, – с тяжёлым сердцем произнёс Нострадамус. – Но знаю того, кто может это сделать. Правда, плата за его чудеса может оказаться чудовищной.

Через несколько дней Екатерина Медичи уже стояла перед огромной каменной статуей, мысленно обращаясь к всемогущему богу. «Мне нужен первенец. Мальчик. Наследник французского престола, – молила Екатерина. – Я знаю, что за свои дары ты берёшь щедрую плату. Я готова её заплатить… Я готова на всё». Статуя не дрогнула. Но в голове Екатерины, будто оглушив девушку, прозвучал холодный голос: «За первого короля, что выйдет из твоего чрева, – последний…» Екатерина вздрогнула, услышав слова бога. Цена за чудо была ужасающей. Екатерина понимала, чего просил кровавый бог. Однажды ей придётся отдать ему одного из своих сыновей. Но это значит, что они у неё будут. Сжав зубы и стараясь не думать о будущем, девушка кивнула.

– Я согласна, – промолвила она.

А через девять месяцев, в январе 1544 года, на свет появился Франциск II – старший из сыновей Екатерины Медичи.

Вынырнув из видения, Мадлен задумчиво уставилась в стену напротив. Заключительные минуты прошлого в последний момент подбросили девушке некое знание, понять которое она пока не могла. «Екатерина заключила сделку с Абраксасом, – поняла она. – Поэтому так беспокоится о судьбе короля. Генрих III – последний из её сыновей, кто сидит на троне Франции. Это он должен стать платой за былую сделку, – Мадлен задумалась. – Но почему она ничего мне об этом не сказала? Зачем было хранить эту тайну, если от меня требуется защитить короля? Но дело здесь не только в Екатерине. Это видение не предназначалось для моих глаз. Нострадамус пытался скрыть его от меня. Но почему? Считал его слишком личным или дело в чём-то другом?» Понимая, что ответы на эти вопросы может дать ей только Екатерина, девушка решила: «Я должна буду при первой же возможности переговорить с Её Величеством. Своим молчанием она ставит меня под удар…»

В окно подул лёгкий ветерок, принёсший с собой тонкий аромат садовых цветов. Мадлен повернула голову в сторону окна и вдруг заметила на шторах тень. В душе девушки вновь поднялась тревога. Тихо поднявшись с кровати, фрейлина шаг за шагом двигалась к окну. В ночной тишине она уже могла различить отчётливый шорох, доносившийся с улицы. Пробежав взглядом по комнате, девушка судорожно искала то, чем могла бы обороняться в случае нападения. Но найти ничего тяжёлого она так и не успела. За окном мелькнул тёмный силуэт, загородив собой луну. Шелохнулись шторы, и в следующую секунду в окно фрейлины проник мужчина. Девушка испуганно вздрогнула, шагнула назад, готовая бежать к двери. Но в последнюю секунду наконец рассмотрела лицо ночного гостя.

– Вы?! – со смесью удивления и негодования выдохнула Мадлен.

– Доброй ночи, Мон Этуаль, – на подоконнике в покоях фрейлины, держа в руках пышный букет алых роз, сидел герцог Наваррский.

Мужчина выглядел расслабленным, довольным собой. Его прежнее строгое облачение сегодня сменилось на свободную белую рубашку. Бережно крутя в руках цветы, Наваррский, слегка прищурившись, с ухмылкой поглядывал на девушку.

– Надеюсь, я не сильно напугал вас.

– Как вы здесь оказались?

– Я думал, вы видели… Через окно, – усмехнулся Анри.

– Мои покои на втором этаже. До земли несколько метров. Вы могли сорваться и свернуть себе шею.

– Как приятно знать, что вы переживаете за мою жизнь, Мадлен. Но не волнуйтесь, этот небольшой риск был оправдан. Да и лезть мне пришлось недалеко. Покои рядом с вашими пустуют, я воспользовался ими.

Мужчина ловко спрыгнул с подоконника и медленно приблизился к девушке. Остановившись подле неё, он протянул ей букет.

– Вы сказали, что любите розы – надеюсь, я сумел вам угодить.

Фрейлина приняла цветы. Букет действительно был роскошным, королевским. Аромат алых роз заполнил комнату, создавая вокруг фрейлины чарующую атмосферу тайных свиданий.

– Цветы прекрасны, герцог, – согласилась Мадлен, – но ваша выходка – настоящее ребячество. Разве наследнику престола пристало лазить в окна к фрейлинам?

– Я здесь не как наследник престола, не как король Наварры, – ответил Анри. – Сейчас я обычный мужчина, которому безумно захотелось увидеть блеск в глазах прекрасной дамы. Разве можно меня за это судить?

Мадлен слегка растерялась от уверенных слов Наваррского.

– Никогда бы не подумала, что вы способны на подобное, – произнесла она.

– Вы почти не знаете меня, Мадлен. Молва часто приписывает мне поступки, которые я не совершал. Поверьте, я не тот Наваррский, каким рисуют меня чужие сплетни.

– Хотите сказать, все слухи лживы?

– Не все, – усмехнулся Анри. – Но многие довольно сильно искажены. Я бы хотел, чтобы вы смотрели на меня исключительно своими глазами.

Мадлен ещё раз взглянула на цветы, вдыхая их чудесный аромат. Наваррский всё это время не спускал внимательных глаз с фрейлины. Наклонившись ближе, он замер в нескольких сантиметрах от лица девушки. В груди фрейлины что-то ёкнуло, близость этого мужчины не могла оставить её равнодушной. Но, собрав в кулак всю свою волю, она из последних сил старалась скрыть свой интерес к Наваррскому. В ночном мраке блеснули изумрудные глаза, и Анри наклонился ещё ближе, собираясь коснуться нежных женских губ. Поцелуй был почти неизбежен, но в последнюю секунду Мадлен ловко увернулась от него. Анри удивлённо вскинул бровь, глядя на фрейлину.

– Разве я не заслужил небольшой награды? – спросил он.

– Вы сильно рисковали, проникнув в мои покои, герцог, – ответила Мадлен. – Будьте уверены, ваш поступок произвёл на меня впечатление. Но это не значит, что я теперь готова броситься в Ваши объятия.

– Хм… Всё ещё держите меня на расстоянии, Мадлен.

Внутри Наваррского закипала кровь, эмоции, чувства бурей захлёстывали его. Он одновременно злился на неприступную фрейлину и в тот же миг начинал боготворить её. Она казалась ему то коварной соблазнительницей, игравшей с ним, то чистым ангелом, сопротивляющимся его порочности. Наваррский хотел, чтобы она навсегда пропала из его жизни, и одновременно мечтал ежесекундно быть подле неё. Эти противоречия, так несвойственные его натуре, терзали Анри, мучили, душили. И в тот же миг меняли его, открывая ему самому новые грани своей личности. Но что бы ни происходило в душе Наваррского, он умело прятал это за маской лукавой улыбки. Вновь оказавшись напротив фрейлины, мужчина наклонился к её уху. Мадлен хотела сделать шаг назад, боясь, что Наваррский вновь попытается поцеловать её, но мужчина остановил её, легко придержав за талию.

– Не волнуйтесь, Мадлен. Я больше не стану умолять вас о поцелуе.

Сама не ожидая от себя такой реакции, Мадлен почувствовала лёгкое разочарование. «Он потерял ко мне интерес?» Но Наваррский не сдался бы так легко. Наблюдая за фрейлиной, он понял – чтобы добиться её расположения, действовать нужно по-другому.

– Я обещаю: мои руки, губы не коснутся вас, пока вы сами об этом не попросите. А вы попросите, Мадлен, – хитро сверкнув глазами, произнёс Анри. – В этом я не сомневаюсь…

Дыхание Наваррского обожгло щёку и шею фрейлины. Девушка почувствовала, как по телу пробежали приятные мурашки, а где-то внизу начало расти возбуждение. Слова Наваррского, такие наглые, самонадеянные, подействовали на неё так, как он и рассчитывал. Мадлен почувствовала, как мужчина сделал шаг назад, убирая руки с её талии. Дыхание фрейлины стало тяжелее, медленнее. Анри заметил эти изменения. Он улыбнулся, точно зная, что теперь все мысли девушки будут заняты им одним.

– Доброй ночи, Мон Этуаль.

Подойдя к открытому окну, мужчина вновь забрался на подоконник.

– Вы можете выйти через дверь.

– Хотите, чтобы стража увидела, как я среди ночи покидаю ваши покои? – усмехнулся Анри.

Мадлен прикусила губу, понимая, что не желает этого. Наваррский тихо засмеялся.

– Я так и думал. Не переживайте за меня, Мадлен. Со мной ничего не случится. Ведь я ещё должен дождаться момента, когда вы попросите меня о поцелуе.

Анри уже хотел выбраться из окна, но Мадлен вдруг заговорила:

– Стойте, я должна кое-что вам сказать.

– Я весь ваш, Мон Этуаль, – усмехнулся Наваррский.

– Не спрашивайте, как, но мне стало известно, что вашей жизни угрожает опасность. Де Гиз замышляет ваше убийство.

– Это очень ценная информация, – кивнув, произнёс Анри. – Благодарю вас, Мон Этуаль. Всё-таки я был прав – моя жизнь дорога вам. И это чертовски приятно.

Мужчина подмигнул фрейлине и осторожно вылез в окно. Сердце фрейлины забилось чаще. Выглянув на улицу, девушка убедилась, что герцог благополучно добрался до соседнего окна, и лишь тогда вновь вернулась в комнату. «Наглец и безумец – вот кто такой герцог Наваррский», – подумала Мадлен, ложась в кровать.

Но, прикрыв глаза, вопреки собственным желаниям вспомнила прикосновения его рук, нежный аромат алых роз и его горячее дыхание. Мадлен, сама не осознавая того, улыбнулась. Но улыбка быстро сползла с её лица, когда сердце пронзила немая боль, а где-то внутри вновь зазвучал голос предавшего её некроманта.