Очередное утро настигло меня в половину восьмого, по причине шума, доносящегося с улицы.

 Неторопливо поднявшись с постели, я вышла на балкон, мельком глянув вниз. Перед домом стояли две легковушки с шашечками на крыше – такси. Возле них топтались Алан и гитаристы The Crash. Они оживлённо о чём-то беседовали, смеялись, обменивались рукопожатиями.

 Собираются в студию?..

 Вернувшись в спальню, я достала из тумбочки пачку лёгких Marlboro, прикурила ещё будучи в комнате, и снова вышла на террасу.

 Ужин вчера так и не состоялся. Я, сославшись на головную боль, пошла спать. Алан, прихватив с собой кое-что из закусок и бутылку виски, закрылся в кабинете. Явился далеко за полночь, прилёг рядом, обнял со спины, думая, что я сплю, и еле слышно шепнул:

– Ты просто запуталась, детка, но я знаю, как тебе помочь…

 Понятия не имею, что муж имел в виду, но после его слов я ещё долго не могла уснуть. Неужели заметил мою симпатию к Джеймсу?..

 Со стороны гостевого дома показались Крис и Марлоу. Они прогулочным шагом шли к остальным, обвешенные дорожными сумками и гитарными кофрами. Барабанщик довольно лыбился. Марлоу, напротив, был каким-то отрешённым.

 После того, как вокалист «Крешеров» загрузил в багажник вещи, он подошёл к моему мужу. Они перекинулись парой фраз, Алан по-дружески хлопнул блондина по плечу, после чего тот сел в машину и оба такси покинули территорию особняка.

 Проводив их взглядом, Харди ещё немного постоял у выезда, докуривая, и зашёл в дом. Никаких объяснений или комментариев с его стороны не последовало. Впрочем, я и не спрашивала. Только на следующий день мне стало известно, что наш риелтор подобрал музыкантам квартиры недалеко от студии и, узнав об этом, группа сразу решила съехать.

 За завтраком Алан вёл себя как обычно, разве что впервые за последние дни не упоминал The Crash через каждое слово. Но, о том, что мне нужно договориться с фотографом всё же напомнил. Собственно, этим я и занималась следующие несколько дней – классические «трудовыебудни».

 Люку дозвониться не вышло. Пришлось тащиться в фото-студию на другой конец города. Мы немного поболтали о жизни, выпили кофе в кафе напротив, обсудили последние новости шоу-бизнеса.

 Уговорить фотографа перенести запланированную фотосессию, чтобы отщёлкать промо для The Crash, удалось с большим трудом. Лишь удвоенный гонорар смог сломить оборону мужчины и побудить подписать соглашение с нашим лейблом.

 Позвонила Алану, сказала, что нужно сдвигать график Кристины. Муж дал добро.

 В среду связалась с Broadway – новым брендом одежды, клепавшим шмотки в панк-рок стиле. Подтвердила съёмку. Отправила Марлоу напоминание и адрес. Он прочитал сообщение, в ответ прислал смайл – большой палец вверх.

 После окончания фотосессии на почту пришло письмо от менеджера, организовавшего рекламную компанию. Тот сообщил, что съёмка прошла удачно, и в пятницу меня ждут в офисе бренда для утверждения снимков. Пометила в ежедневнике. Отчиталась Алану в мессенджере.

 Скорректировала график Кристины. Отправила на согласование Харди. Он подтвердил ближе к вечеру. Разослала парням по е-мейлу обновлённый план мероприятий. Ответили все, кроме Джеймса…

 На следующей неделе нас ожидало два публичных появления, одно выступление в частном клубе, интервью с крупным музыкальным изданием. И это не считая работы в студии – напряжённенько!

 Следующий вторник, в который мы условились встретиться с Мэттом, чтобы допилить мою песню, как и ожидалось, оказался забит под завязку. Придётся ехать одной, пока «Крешеры» будут давать интервью Rolling Stone.

 Отправила смс Марлоу. Сказала, что предупредила Мэтта об интервью. В ответ тишина…

 Да что, чёрт возьми, происходит?! Он намеренно меня игнорирует?

 Хотела написать злобное смс. Трижды набирала текст, трижды удаляла. В итоге решила забить. Всё равно встретимся в пятницу на чёртовой фотосессии, Люк просил присутствовать лично.

 В четверг взяла небольшую паузу. До обеда разобралась с делами, а потом позвонила Керри. Хотелось выбраться из рутины хотя бы на полчаса, но подруга была занята в студии.

 Набрала Майка. Он, к моему великому удивлению, оказался свободен. Поехала к нему на подплетение.

 Парикмахер, простите, имиджмейкер-стилист, лично встретил меня в холле своего салона, с порога заключив:

– Милочка, это животное совсем тебя замотало со своими поручениями? Ты только посмотри на себя, осунулась, кожа тусклая, одета невесть во что…

 Животное – так Майки называл моего мужа. Он его недолюбливал, считал слишком пафосным и надменным, а самое главное ограниченным – осуждающим предубеждения и стиль жизни самого имиджмейкера. Хотя, я никогда не замечала за Аланом ничего подобного.

– Работы, и правда, много, – проходя в кабинет для VIP-персон, ответила я. – Мы раскручиваем новую группу.

– Ему всё денег мало? – насмешливо усмехнулся Майк.

 Сегодня модных дел мастер облачился в лиловый костюм и на фоне белоснежного интерьера сразу бросался в глаза. Впрочем, Майку было совсем не обязательно носить цветные шмотки, чтобы выглядеть ярко. Радуга у него в крови! Стильная стрижка с пепельной чёлкой на глаза; маленький крестик в ухе; дизайнерские очки с прозрачными стёклами в роговой оправе; милая родинка справа у рта и очень добрые, пусть и глядевшие на меня с порицанием, светло-карие глаза. Не играй мы за одну лигу, наверняка бы запала…

– Просто ребята очень талантливые. Прилетели из Англии, – усаживаясь в кресло, пояснила я.

– Обожаю британцев, большую их часть, – мечтательно протянул стилист, явно намекая на то, что Харди в эту самую «часть» не входит. – Виски или кофе?

 Я немного подумала и выбрала кофе, но спустя пару секунд изменила решение. Мы прокопаемся часа четыре, алкоголь за это время выветрится, можно будет спокойно садиться за руль.

– Виски, а потом кофе, – улыбнулась я, глядя на друга через зеркало.

 Майк кивнул и на весь салон завопил имя своей ассистентки.

 Под чуткими, умелыми руками, болтая о том о сём, я смогла расслабиться. Майк пару раз прорывался забраться в душу и выяснить, что же её гложет, но сегодня у меня отсутствовало желание обсуждать Марлоу. Слишком зла на него. Зла и обижена. Лишь когда дело было сделано, и мы прощались на крыльце, имиджмейкер вдруг выдал:

– В узких кругах поговаривают, что ты закрутила роман на стороне…

– Что? – челюсть свело и скосило вправо, глаза вспыхнули возмущённым негодованием. – Враньё!

– Я тоже так подумал, как только тебя увидел. Влюблённая женщина выглядит совсем иначе. Лора, когда ты перестанешь носить эти дурацкие гавайские рубахи из «H&M»? – брезгливо сморщился мужчина, словно одежда масс-маркетов нечто постыдное.

 Я оскорблённо закатила глаза.

– Никогда! Это мой стиль!

– Это стиль Терезы!

– Кто такая Тереза?

– Моя уборщица из Уругвая, – хохотнул Майк, шагая ближе, обхватывая мои плечи увенчанными перстнями пальцами. – Ты, действительно, неважно выглядишь. Лапуле нужен отдых! Поехали со мной в Майами на следующих выходных? У меня там приятель живёт. Можешь взять с собой вымышленного любовника, ну, или найдём тебе настоящего по месту. Мм?

– Спасибо за заботу, дорогой, но у меня очень много работы…

– Это у твоего мужа много работы! – раздражённо выплюнул Майк. – А у тебя чудные выходные с гламурными друзьями на роскошной яхте! Хотя бы пообещай подумать?

– Хорошо, это я могу, – признательно улыбнулась я и, обменявшись с Майком прощальными поцелуями, направилась к своей машине.

 Остаток дня было решено провести, валяясь на диване, за просмотром фильмов снятых по романам Николаса Спаркса. И что это на меня нашло?..

 Алан, как всегда, приехал поздно, я уже легла спать. Пятница обещала быть напряжённой, не помешало бы выспаться.

 На следующее утро, следуя жёсткому расписанию, я сидела в главном офисе Broadway, рассматривая фотографии для каталога и наружной рекламы.

 Чёрт меня дери! А ведь Харди действительно сорвал куш!

 Знаете, в чём кроется успех начинающей группы, кроме достойной музыки и качественного исполнения? В цепляющем фронтмене! Он должен не только отлично петь и держать толпу, но и притягивать внимание вне сцены. Марлоу был попаданием в десятку. Кажется, я уже говорила, что при желании этот британец мог бы сделать успешную карьеру модели. Так вот, снимки, которые я увидела, подтверждали это круче любых слов – бесподобен! Камера любила Джеймса. Джеймс, как сказал фотограф, быстро подружился с камерой. И, в конечном счёте, результат превзошёл все ожидания.

 Отобрав с десяток фотографий, я попросила переслать весь материал мне на мыло. Вот только зачем? Чтобы нет-нет да мучить себя просмотром? А ведь могла дать адрес Кристины…

 В одиннадцать я приехала в студию Люка, за полтора часа до назначенного времени. Фотограф был немного взвинчен. Клиент, которого он перенёс на воскресенье, в итоге полностью слился. Но, так как я платила в двойном размере, на заработке это не отразилось. Вскоре, за стаканом латте с карамелью, которое я привезла Люку для поднятия боевого духа, он успокоился и уже спустя полчаса мы мило болтали, ожидая приезда «Крешеров».

 Парни прибыли вовремя, даже немного с запасом. Их быстро взяли в оборот статисты, разводя по гримёркам для подбора одежды. Мне удалось поздороваться лично только с Крисом и Алеком.

 Началась съёмка. Всё по стандарту «сурового» рока. Много кожи, заклёпок, драные джинсы, растянутые майки, на первый взгляд небрежные причёски – этакие гламурные панки современного поколения.

 Наблюдать за ребятами было забавно. Они точно компания разрозненных подростков толкались, не в состоянии найти себе место, щурились от многочисленных вспышек, часто запарывали кадры, но, через некоторое время поймали волну, дело пошло легче.

 Через три часа Люк объявил перерыв. Я мгновенно покинула фото-зону и вышла на наружную пожарную лестницу, чтобы покурить. Однако не успела прикончить и половину сигареты, как дверь за спиной заскрипела. На балкон вывалился Марлоу. Он молча подошёл к металлическим ступенькам, усаживая на них свой костлявый зад, достал пачку, прикурил, уставился на проезжую часть.

 Какое-то время мы молчали. Меня до желудочных колик напрягала ситуация, а в частности неизвестно откуда взявшаяся холодность музыканта, но внешне это никак не проявлялось.

– Как квартира? – наконец, осмелилась заговорить я.

– Хорошая, – сухо отозвался британец.

 «Хорошая» и всё?..

– Почему не сказал, что переезжаете?

– А должен был?

 Колкая интонация британца тряхнула меня за грудки. Я резко повернула голову в его сторону, на сей раз, не скрывая недовольства.

– Что происходит?

 Джеймс глянул на меня вопросительно.

– В смысле – между нами?.. – пояснила я.

 Его соблазнительных пухлых губ коснулась ироничная усмешка.

– Я задавал тебе этот вопрос в начале недели, ты не ответила, так что откуда мне знать?!

– И теперь избегаешь меня?

– А разве ты не этого хотела?

 Тупик. Марлоу поставил меня в тупик.

– На площадку! Продолжаем! – раздалось в коридоре.

 Джеймс спешно затушил сигарету, встал на ноги. Выходя с балкона, он вдруг обернулся, пристально глядя на меня, но так ничего и не сказал, просто ушёл. Я же, очнулась лишь когда уголёк, незаметно добравшийся к фильтру, обжёг пальцы.

– Чёрт!

 Окурок, выпав из руки, закрутился в воздухе, пролетел сквозь решетчатый пол, исчезнув из виду пару этажей спустя. Грузно выдохнув, я коснулась ожога языком – щиплет. Но ни одно физическое увечье по степени боли не могло сравниться с мучительными ощущениями, вызываемыми равнодушием Марлоу.

 По прошествии двух часов на телефон пришло сообщение. Алан просил собрать парней и после фотосессии привезти их в студию. Хотел сделать какое-то ОЧЕНЬ важное объявление. Новости касались всех, включая меня, и требовали немедленного обсуждения. Я попыталась объяснить мужу, что съёмка закончится лишь ближе к полуночи, но Алан был непреклонен. Поэтому, в начале первого, мы с The Crash, вместо того чтобы разъехаться по домам, запарковались у West Studios Hardy Production. Хорошо, что сегодня я взяла Escalade и всем удалось разместиться с комфортом.

 Выбравшись из внедорожника, наша вымотанная продолжительными съёмками компания, направилась в здание. Не знаю, что задумал Харди. Но с каждым шагом, приближавшим меня к «важной новости», где-то под рёбрами распускалось дурное предчувствие – острое, до судорог в гортани жгучее…