Воздух в Орлейне в эту ночь как назло пропитался тяжелым давящим свинцом. Каждый вдох с непривычки к холоду обжигал легкие. Температура опустилась ниже нуля.

После короткого броска до частокола былая предбоевая эйфория исчезла, оставив лишь осевшую в костях ледяную сосредоточенность. Отголоски первого воя стихли, и наступила та самая гнетущая тишина, что бывает перед бурей.

— Аву-у-у!

Ночь вновь разорвал вой. Протяжный и полный нечеловеческой ненависти, от которого кровь стыла в жилах. И снова его подхватили десятки глоток, сливаясь в жуткий звериный хор.

Вместе с группой самых храбрых крестьян я застыл у широкой щели в северном частоколе, вглядываясь в непроглядную живую тьму. Напрягал Око до предела, чтобы оценить численность четвероногого противника.

Из черной чащобы на опушку, один за другим, продолжали выскакивать крупные тени, больше любого волка из видимых мной в двух жизнях. Их глаза горели алым, волосатые морды перекосило от кровожадности, а из пастей капала белесая слюна.

Так вот они какие… Искаженные волки. То, что их морды исказило, тут без вопросов, но как это отразилось на их боеспособности? Вот чего бы мне сильно хотелось узнать заранее. До столкновения с ними.

Бросил взгляд в сторону семерых бледных крестьян с вилами и мотыгами. Боюсь, в этом деле они мне не советчики. Вон как дрожат, ляпнешь чего не то — и они тут же разбегутся кто куда, дай им только повод.

— Мужики! Вы же понимаете… отступать некуда? — с этими словами я вряд ли кого подбодрил, но выбора не было, надо до них достучаться, пока страх не парализовал окончательно. — После нас они примутся за остальных, ваших чад и домочадцев. Такие туши нами не наедятся… Вскроют ваши ветхие избы как скорлупу!

…О том, сколько в прошлый раз полегло людей, причем обученных держать меч, я здраво упоминать не стал. Тут уже будет перебор.

Мужчины побледнели, но покрепче схватились за свое оружие.

— … По крайней мере, вы не трусы, — одобрительно процедил я, пройдясь перед ними и цепко ловя взгляды. — Трусы сейчас отсиживаются по своим домам, надеясь на чудо и божью благодать. Вы и сами знаете… Она покинула эти места еще задолго до моего прихода. Все в ваших руках, парни! Ваше настоящее, ваше буду…

— Ау-у-у!

Договорить речь мне не дал очередной злобный вой. Я обернулся и встретился взглядом с… настоящим чудовищем. Вожаком искаженных волков.

Тот неспешно вышел на опушку леса после своей стаи. Массивный, на двух ногах, с грудью как у колеса телеги и покрытый спутанной шерстью цвета печной сажи. Пара пронзительно-желтых глаз на вытянутой морде светила в туманной темноте, и в этом свете виднелся не обычный звериный голод, а расчетливый кровожадный разум. Аура вокруг его фигуры пылала таким густым, червонно-черным маревом, что у меня на мгновение перехватило дух. С настолько устрашающим созданием в свою бытность легионером я еще не сталкивался. Мой внутренний радар буквально кричал об угрозе, чей уровень зашкаливал, преодолевая все мыслимые и немыслимые пределы. С первого взгляда я понял: в прямом бою я ему не противник.

Чего уж там… Поджилки затряслись, но я хладнокровно сцепил зубы. Умерев однажды, даже испытывая испуг, начинаешь по-другому относиться ко всему — и ко страху в том числе.

По команде волколака толпа волчьих рыл трусцой рванули в нашу сторону…

— Оружие держать перед собой! — командирским тембром сказал я, привычным и отработанным движением крепко сжимая щиток и свой легионерский меч. — Напоминаю, вы двигаетесь строго за моей спиной. Не даете окружить меня. Бьете и разите сбоку. Так, словно от этого зависит ваша жизнь! И да поможет нам господь… Или в кого вы там веруете!

Проведя годы в легионе, голос Даллена вынужденно стал более низким. На долю секунды мне удалось прорезать оцепенение и придать немного уверенности горстке мужиков с ржавыми мотыгами и дрожащими в руках вилами.

— Быстрее! — прикрикнул я, и они наконец встали в неровное построение позади меня. Передние выставили по бокам вилы, задние — положили на плечо мотыги, готовые их прикрывать. Получилась своего рода деревенская фаланга, правда без щитов, за исключением моего. На большее рассчитывать не приходилось.

Хорошо хоть семеро вышли из своих домов… У одного меня тут шансов не было. Я бы и не стал стараться. Да и не сказать, что сейчас шансов стало сильно больше… Играем с тем, что есть. Остальных «легионеров» в построении заменит мне частокол.

Первый волк не рассчитал траекторию подъема на холм. С глухим рыком он задел боком остатки частокола, пытаясь в броске вцепиться мне в ноги. Прогнившее дерево затрещало с сухим болезненным треском.

Одним быстрым, отточенным ударом я всадил клинок зверю прямо в глаз. Достал где-то до середины черепа. Навалился всем телом поверх морды, чувствуя, как об кирасу бессильно щелкают зубы, и наконец высвободил меч, слегка отбрасывая подрагивающую в предсмертных агониях тушу в сторону.

За первым волком примчался второй, которому меч я удачно всадил прямо в глотку; клыки царапнули мой металлический наруч. Третьего удачно закололи мужики, и лишь на четвертой убитой твари волколак понял, что такими темпами от его стаи ничего не останется. Не уверен, мог ли он превращаться в человека, но мозгами все же обладал, хоть и, слава легиону, без особой военной смекалки.

Вожак испустил прерывистый рык, и волки резко отскочили в сторону, пытаясь обойти или пробить зубами и когтями остатки полусгнившего частокола неподалеку от нашей формации.

В итоге хлипкая защита в виде старых неотесанных досок рухнула в трех местах почти одновременно, и в образовавшиеся проходы хлынула черная рычащая стая. Почти сразу они дернулись к нашим спинам. Чтобы не началась бойня — свою тактику мне тоже пришлось менять на ходу.

— Мужики! — глухо рявкнул я, раздавая указания бойцам. После первых успехов в их глазах затеплился огонек надежды. — Вы двое, — указал я мечом на тех, что стояли позади и сжимали в руках мотыги, — теперь будете на первой линии, без атак, только защита, не даете к себе подобраться. А вы… как и раньше, колите, но теперь из-за их спины. Я же буду прикрывать вас здесь… — мужики дернули головам и застыли, пытаясь сообразить, что я от них хочу, и не отрывая испуганного взгляда от подступающей с двух сторон стаи. — Че застыли⁈ Развернулись и спиной ко мне. Быстро, кому говорю!

Кое-как, но к моменту подхода волков наше построение изменилось. Мы встали спиной к спине. Теперь по бокам меня никто не прикрывал. Я лишился одного из главных преимуществ построения.

Пришлось рубиться, как в самом дурном кошмарном сне. Не будь частокола по бокам, и меня бы давно сбили с ног, загрызли и растащили на части. Дыхание рвалось из груди хриплым паром. Я бил не силой, а ловкостью и расчетом. Подставлял щиток под кусающий наскок, заставляя волка щелкать челюстью в молоко, и тут же всаживал короткий колющий удар под горло, в глаз или лапу. Рукоять меча вскоре прилипла к ладони, смешавшись с потом и кровью. Каждый взмах стал отзываться огненным уколом в уставших от непрерывного боя мышцах.

Смею заверить, я был неплохим строевым бойцом, но против этой бешеной оравы, и медленно, но верно приближающейся чудовищно высокой фигуры волколака моих навыков явно не хватало. Где-то на седьмом по счету убитом волке я услышал позади булькающий вскрик ужаса. Даже не оборачиваясь, понял: одного из мужиков все-таки достали. А где один, там и двое, где двое… Там и построению конец, а кто слушал — молодец!

Остальные крестьяне закричали от страха еще до того, как хрип раздираемого на части товарища затих. Их отчаяние против моей воли передалось и мне. Острое и кислое, оно сжало горло в тугой комок. На краю зрения заметил тревожно мигнувшее алым навязчивое сообщение:

[ВНИМАНИЕ! Задание «Защита деревни» на грани провала!]

[Доступно альтернативное срочное задание «Отступление и выживание»!]

…

Черт бы тебя побрал. Проще сказать, чем сделать. Куда ж тут отступать? Система, мы окружены, мать твою!

Тем временем теневой волколак с показным пренебрежением на ходу отбросил лапищей последнего оставшегося с внешней стороны частокола сородича. Откатившись в сторону, волк издал скулеж и опустил морду, настороженно глянув на вожака и больше не решаясь бежать впереди него.

Грохнувшись на четыре лапы, волколак издал победоносный рык и взял разгон прямо на меня… Я приготовился, выставив меч и щиток перед собой. Пан или пропал?

Либо я его удачно проткну, как делал это ранее с его приспешниками, либо он сметет меня своей могучей тушей к чертям собачьим… И как бы мне не хотелось этого признать: второе выглядело намного вероятнее. Мой клинок казался лишь слегка удлиненной зубочисткой на его фоне.

Кажется, сзади издал предсмертный вопль еще один крестьянин… Звериные рыки стали еще более кровожадными и остервенелыми. Стая вкусила кровь.

— Что ж, — я резко выдохнул. — Раз умирать — так с песней!

Крутанув мечом, я резко присел и бросился навстречу волколаку, дабы мне никто не помешал… и в задницу случайно не вцепился.

Вожак двигался на меня с огромной скоростью, словно не поднимался по холму, а спускался вниз. Я не отрывал взгляда от его бритвенно острых лап и ощетинившейся пасти, чтобы попытаться вовремя увернуться и подставить щит.

Невольно и с неким запозданием я поморщился от мысли, что даже если удачно смогу разрезать ему брюхо и всадить клинок в глотку или глазницу… Эта наверняка чрезвычайно живучая тварь по инерции все равно успеет меня выпотрошить или загрызть до смерти.

Похоже, мне не оставляли шанса на выживание, но я до последнего не терял надежды… Человек вообще странно устроен: даже когда надежды нет, он продолжает верить. Вот и я верил.

…И каково же было мое удивление, когда мои ожидания все же не прошли даром!

Когда между нами оставалось всего метров пять, а волколак уже совершал убийственный таранный прыжок, из глубины леса, прямо откуда заявилось это чудовище и его стая, мелькнула россыпь зеленоватых вспышек — а следом пришел серебристо-лунный росчерк, на мгновение осветивший округу. Росчерк оказался настолько плотным и ярким в энергетическом плане, что затмил собою даже багровую яростную ауру оборотня.

И в следующий миг нечто серебристое в полете прошило тушу волколака, частично сбив его внимание и траекторию прыжка. Но это почти никак отразилось на моем собственном движении. К тому моменту я уже резко присел, почти прилег на спину и скользил на коленях по траве, оказавшись под брюхом твари.

Волколак неуклюже пролетел надо мной, взмахнув лапищей с острыми когтями и болезненно задевая мое плечо в кожано-металлических доспехах.

Но и я в долгу тоже не остался. Выставил острие клинка перед собой, уперевшись гардой в ладони и навершием в живот. С влажным хрустом острие вошло и прорезало мягкую плоть от груди до паха монстра. Волколак с воем пронесся выше, обдав меня зловонным душком и ливнем горячей крови, после чего рухнул где-то далеко позади.

Как только скольжение замедлилось, я скорее на автомате развернулся, поднялся с земли и рванул обратно наверх, держась за раненное плечо рукой со щитком.

Стоя на коленях, волколак выл и пытался собрать внутренности, кои вываливались из его брюха. Из последних сил я запрыгнул ему на спину и запрокинул пасть сгибом локтя, после чего воткнул клинок спереди прямо в волосатое горло и несколько раз дернул из стороны в сторону, чтоб наверняка.

Монстр стальной хваткой успел вцепиться в мои предплечья, оставляя рваные кровавые отметины, прежде чем окончательно ослаб, захрипел и захлебнулся кровью. На большее сил не оставалось. По инерции мы стали заваливаться по склону назад. Так и покатились вниз вдвоем.

Кажется, на какое-то время я потерял сознание. Ибо очнулся уже лежащим у подножия холма. Взгляд сам собой уставился в туманное ночное небо.

Ощупал живот, грудь, голову… Черт побери, неужели остался целым и отделался малой кровью⁈

Все еще не до конца в этом уверенный, я вспомнил про таинственные зеленые и серебристые росчерки из леса. Приподнял голову и с любопытством вгляделся в темную опушку леса.

В этот момент два изящных и стремительных силуэта вышли из чащи с грацией диких лесных кошек. Тут же в голове раздался металлический голос:

[Обнаружены подходящие кандидатуры для Брачного союза: Сестры лунные эльфийки. Лояльность: 10/100 (Любопытство). Уровень угрозы: Нулевой (Наблюдают)]

Я мысленно хмыкнул. Система, конечно, знает, когда подкинуть «полезную» информацию. Сразу после того, как я едва не откинул концы.

Не успел опомниться, как одна из фигур застыла, подняла лук, натянула тетиву — и от нее мелькнули два зеленоватых свистящих снаряда…

А, теперь понял, так это были стрелы. Непростые стрелы. Издалека они скорее напоминали растянутые сгустки сконцентрированного света.

Два тонких зеленоватых росчерка приземлились где-то на окраине деревни и точно нашли свою цель — тут же раздался предсмертный скулеж парочки искаженных волков. Позади все резко стихло, и я услышал лишь чей-то болезненный человеческий стон. Да неужели? Кто-то из мужиков остался жив? Теперь бы ему главное не загнуться от ран…

Две женские фигуры немного постояли на опушке леса, затем медленно направились в мою сторону. Лица — бледные, чуть удлиненные, с высокими скулами и миндалевидными глазами, в которых мерцал лунный свет. Их кожа отливала легким перламутром. У одной волосы были длинные и завитые, чернее самой глубокой ночи. У другой — струились прямо и казались белее молока. Одеты — в почти невесомые темные походные одежды без рукавов, которые не скрывали, а подчеркивали их стремительные формы. В своих изящных руках обе девушки держали луки, сотканные из гибкой древесины.

Что выдавало в них нечеловеческое происхождение, помимо завораживающей и экзотической красоты, так это конечно же их чуть удлиненные и заостренные кверху уши.

И впрямь эльфийки.

Благодаря своему Оку я по-прежнему отчетливо мог видеть их гармоничные ауры цвета холодного серебра и светло-зеленого оникса. Они будто сплетались между собой, образовывая необычное сочетание. Система тут же не поскупилась на новую подсказку:

[Лунные эльфийки:??? и???]

[Уровень развития: 2-й боевой ранг (на дистанции равны Рыцарю второго круга), предположительно с магическим уклоном]

[Потенциал:???]

[Статус: Хранительницы Древнего Леса. Заинтересованы в сохранении природного баланса. Они — против Потустороннего Искажения, нарушающего изначальный естественный порядок леса]

Потустороннего? Естественный порядок? Я невольно усмехнулся. Если так подумать: моя душа ведь тоже из другого измерения. В таком случае, не нарушаю ли я этот самый «порядок» с самого начала своего пребывания в этом мире? Или, может, пока просто действую слишком незаметно? На уровне муравья в глухом лесу? — пронеслись мысли, быстрые, как молния.

Я по-прежнему лежал на земле. Эльфийки приблизились и впились в мое лицо взглядами, полными сомнения.

— Кто ты, человек? — черноволосая нахмурилась, и ее голос прозвучал холодно, как зимний ручей. — Не припоминаю тебя в этой деревне… Ты не из здешних?