Спустя три дня

Домработница Журавлёвых остановилась посреди просторной кухни, машинально вытирая руки о фартук, как раз в тот момент, когда Виктория молча вошла, не поднимая глаз, и уверенно направилась к кофемашине.

– Ой, Виктория Сергеевна, – всплеснула руками Нина Павловна, – я как раз собиралась позвать Вас к ужину. Всё накрыто, горячее ещё не остыло.

– Благодарю, Нина Павловна, но я не голодна, – ответила Вика спокойно, почти отстранённо, и, заметив разочарование во взгляде женщины, добавила мягче, чтобы не задеть: – Просто кофе хочу. К ужину, возможно, подойду позже.

– Знаю я Ваше «позже», – вздохнула та, сокрушённо качая головой. – Вот Пётр Семёнович вернётся из командировки, и тогда мне не поздоровится. Вы уже третий день как привидение – только тень мелькнёт, а аппетит где-то далеко заблудился.

– Ну не ворчите, Нина Павловна, съем я, съем, – отмахнулась Вика с лёгкой улыбкой, хотя взгляд её остался рассеянным. Она взяла чашку ароматного эспрессо, вдохнула горький запах и неспешно направилась к лестнице. Поднимаясь по ступеням, она будто скользила – бесшумно, как тень, затерявшаяся в тишине дома.

– Ц-ц-ц… и снова босая, – пробурчала Нина себе под нос, глядя ей вслед. – Не девочка, а наказание. Ходит как лунатик и всё молчит…

Вика вошла в комнату, машинально прикрыв за собой дверь, и направилась к окну. За стеклом постепенно сгущались сумерки, окрашивая небо в густой синий оттенок. Первая звезда робко зажглась где-то высоко над горизонтом, и вскоре к ней присоединились другие. Вика следила, как звёзды оживили вечернее небо.

Она сделала глоток горячего кофе, терпкий напиток обжёг ей нёбо и пробудил мысли. Вика всмотрелась в глубину вечернего неба и мысленно проговорила:

«Чем бы ты ни был сейчас занят… ты думаешь обо мне, я это знаю»

Её губы тронула тень грустной улыбки. Она вздохнула – медленно, почти болезненно – и сделала ещё один глоток свежесваренного кофе. Пар поднимался от чашки, смешиваясь с её дыханием, пока взгляд вдруг не упал на ворота. Что-то мелькнуло как вспышка – знакомая форма, блеск фар, агрессивный силуэт.

– Лёша… – прошептала она, словно не веря собственным глазам.

У ворот, свернув с дороги и замедляясь, показался тёмный спорткар. Сердце на мгновение застыло, а затем сорвалось с места, стуча в висках.

– Это же его машина. Не может быть, – снова шёпотом.

Вика резко дёрнула занавеску в сторону, настолько стремительно, что кофе выплеснулся из чашки, горячими каплями забрызгав паркет. Она ахнула, широко распахнув глаза. Её мозг отказывался верить: не галлюцинация ли это? Сон? Иллюзия?

– Приехал! – уверенно воскликнула, ставя чашку на первую попавшуюся поверхность. Тут же метнулась к прикроватной тумбочке, схватила телефон и с дрожью в пальцах набрала номер охраны.

– Пропустите! – выкрикнула громче, чем собиралась, голос сорвался от возбуждения. Не дожидаясь подтверждения, она тут же сбросила вызов.

Руки дрожали, как в лихорадке. В теле плескался адреналин, пульс захлёбывался, всё внутри вибрировало от предвкушения, волнения, страха и сладкой надежды. Она постояла всего несколько секунд, а казалось – вечность. И тут же сорвалась с места и бросилась вниз по лестнице.

Тем временем внизу, у входа, домработница уже распахнула дверь.

– Добрый вечер, Алексей Васильевич. Но хозяина, к сожалению, нет, – произнесла она осторожно, слегка прищурившись от неожиданного визита.

– Добрый вечер, Нина Павловна. Я в курсе, – коротко ответил он, ни на секунду не задерживаясь на ней взглядом. В следующий миг его глаза устремились к лестнице – он почувствовал девушку раньше, чем увидел.

Вика неслась вниз с такой скоростью, будто за ней гнались. Волосы развевались, танцуя в воздухе, биение её сердца зашкаливало. Слетев со ступенек, она, не сбавляя темпа, буквально влетела в объятия Алексея, обвив его талию ногами, а руками обняв за шею.

Он подхватил Вику без усилий, будто она ничего не весила. Его ладони легли на её бёдра, а губы жадно обхватили рот девушки, проникнув языком – жёстко, с голодной тоской. Это был дико… безумно, будто они оба задыхались все эти дни без этого момента.

Алексей, не выпуская Викторию из объятий, развернулся и понёс её обратно наверх, в её комнату.

– Господи-и… Что же это? – ахнула Нина Павловна, едва успев отступить, прикрыв рот ладонями и потрясённо глядя им вслед. Слова так и остались висеть в воздухе.

Но Вика и Алексей не слышали её, более того, не замечали даже присутствия женщины, ставшей свидетелем их безудержной страсти.

Всё вокруг заглушал грохот собственных сердец – оглушительный и бешеный.

Алексей вошёл в комнату Вики, ногой захлопнув двери. Бросил её на кровать, нависая над ней и опираясь на руки, глядя ей прямо в глаза. Его дыхание тяжёлое, но взгляд холодный, сосредоточенный, будто он сдерживает ярость… или желание, которое сжирает изнутри.

– Ты хоть представляешь, – его голос низкий, с хрипотцой, – сколько раз я хотел забыть тебя за эти три дня? Ты мне напрочь не позволяешь сосредоточиться на работе, а у меня важные переговоры.

Вика смотрела на него во все глаза, для неё слова Алексея прозвучали как признание. Он опустил голову к её шее, провёл губами по коже, подавляя в себе желание укусить то место, где у неё бьётся пульс.

– Переспал бы с любой, которая подставилась. Но не смог. Потому что ты, чёрт тебя побери, въелась мне в кровь.

Она задыхалась от того, что слышит, пальцы дрожат – от возбуждения, страха, предвкушения.

Ей хотелось хоть чуточку почувствовать свою власть над ним, и она спросила, выдохнув Алексею в лицо:

– Тогда зачем ты приехал?

Он чуть приподнялся, снова глядя на неё – взгляд колючий, чуть прищуренный.

– Потому что я не могу тебя выкинуть из головы. – Между ними возникла короткая пауза. – Потому что хочу тебя. Опять. Жестко. До грани. Я тебе высказал свою позицию?

Вика сглотнула, грудь поднималась в такт с каждым его словом. Она чувствовала, как пульс отдается в самых запретных точках тела.

– И только поэтому?.. – прошептала она, не отводя глаз.

Он слегка усмехнулся – почти презрительно, но без злобы.

– Не строй иллюзий, Вика. Я не влюблённый мальчишка. Я пришёл, потому что жажду тебя. Ты – моя зависимость: на сегодня, на завтра, но послезавтра у нас не будет. – И добавил тихо, почти в ухо: – И я хочу трахнуть тебя снова. Здесь. Сейчас.

Она з закрыла глаза на долю секунды, дрожь пробежала по телу.

– Тогда бери… – произнесла едва слышно.

Виктории дважды повторять не пришлось – ему нужно её тело, её стон, её дрожь под пальцами.

Он отдавал себе отчёт, что находится в доме партнёра, человека, с которым он подписывает сделки, с которым делит стол переговоров.

И всё же… Этот факт сейчас больше не имел веса. Он растворился в одном-единственном ощущении – в ней.

Потапов переступил грань. Это был осознанный шаг. Он слишком долго хотел её и слишком сильно… Только запрещал себе признаваться в этом и в одночасье «отпустил вожжи».