— Хайя" аля-ссалят! — разбудило его далекое пение муэдзина.

В дверные щели проникал свет, Орлов, зевнув, встал с кошмы, сунул ноги в сандалии, одел на голову пакуль и, прихватив хурджин, вышел наружу. Из-за отрогов гор поднималось солнце, во двор входил очередной караван, пахло утренней свежестью и кизячным* дымом.

Заперев дверь полученным ключом, Алексей сунул его в карман и направился к воротам. Миновав их, углубился в хитросплетение улиц и вскоре вышел к центру. Он был обычным для провинциальных афганских городов, с многолюдным шумным базаром, древней мечетью с высоким минаретом, и дюжиной более поздней постройки зданиями. На одном, возведенном в восточном стиле — с аркой в центре и остатками цветной мозаики, наклонно висело выцветшее знамя ислама с надписью арабской вязью «джихад». У арки стоял безбородый, лет семнадцати душман в тюрбане на голове, разгрузке с запасными дисками поверх рубахи и автоматом на плече.

Понаблюдав за ним пару минут, Орлов пересек неширокую, с остатками булыжника площадь и остановился, — позови караульного начальника.

— Зачем? — вскинул брови страж

— Делай что сказано, сын праха, — прошипел Орлов.

Поколебавшись, тот дернул шнур в стенной нише, через несколько минут из полумрака арки появился второй — много старше, с тяжелой кобурой на ремне, жующий насвай*.

Страж молча кивнул на дехканина, начальник сплюнул желтую слюну — чего надо?

— Я к коменданту.

— Его сейчас нет (подозрительно оглядел Орлова).

— Когда вернется, передай ему это, — протянул тот часть монеты. — После зухра* я снова буду здесь.

Тот озадачено взял, а лазутчик чувствуя спиной взгляд, неспешно удалился. Вскоре он прошел мимо городской тюрьмы, скользя по ней взглядом. Это была угрюмого вида средневековая постройка из камня с узкими бойницами, глухими, воротами, куда было врезано окошко и часовыми, расхаживающими на плоской крыше.

«Из такой не убежишь» — подумал Алексей и направился на шум базара.

Он был по восточному многолюден, с запахами пряностей, фруктов и бараньего стада. В хаосе глинобитных лавок, за прилавками под навесами, а то и просто на земле, здесь торговали всем, необходимым для жизни. В разных местах дымили харчевни с мангалами под открытым небом, разносчики, вопя на все голоса, продавали горячие лепешки, сладости и холодную, в кумганах* воду.

Тут и там, седобородые аксакалы под стенами курили анашу, нищие просили милостыню, а в кругу зевак волчком вертелся дервиш в колпаке и развивающихся одеждах. Здесь же прохаживались вооруженные моджахеды.

Потолкавшись среди людей и купив несколько пачек арабских сигарет, Орлов, почувствовав голод, зашел в ближайшую чайхану. Внутри было подобие зала с потертыми коврами на глиняном полу, где, сидя по восточному, простой люд потягивал из пиал и подкреплялся пловом с лепешками. Некоторые, с пустыми глазами, курили кальян или жевали насвай, в дальнем конце дымил громадный самовар, два повара в белых рубахах жарили на углях мясо.

Усевшись в свободном углу, рядом с тремя декханами, жевавшими ячменный хлеб, Алексей заказал себе кок-чай, а к нему кебаб и лепешку.

— Скоро талибам конец. Панджшерский лев* наступает на Кабул, — наклонился один, с бритой головой, к соседу.

— Да поможет ему аллах, — провел тот ладонями по лицу. — Эти собаки повесили на площади в Герате моего сына.

— А в провинции Гильменд вырезали несколько кишлаков, продав детей в рабство, — добавил самый старый.

— Говорят за всем этим стоят американцы, — разлил бритоголовый остатки из чайника.

— Правильно говорят — кивнул старик. — Эти неверные пришли разрушить нашу страну. В отличие от шурави*, хоть мы с ними и воевали.

— Шурави были воины, а эти шакалы, — кивнули собеседники.

Когда снова донеслось пение муэдзина с минарета, и все совершили намаз, Орлов, выйдя наружу, покинул базар и направился по теплой пыли в сторону комендатуры.

Часовой у входа был другой, а в его тени Орлова ждал караульный начальник.

— Иди за мной, — махнул он рукой, и оба, пройдя арку, оказались во внутреннем дворе здания. Туда выходили несколько стрельчатых окон и две двери, на площадке стояли советский БТР со следами сварки на броне, гран-трак* с зенитной установкой в кузове и запыленный «джип». В подстенной галерее сидели несколько вооруженных душманов.

— Сюда, — открыл начальник одну из дверей и, пропустив гостя, вошел следом. Они поднялись истертыми ступенями на второй этаж, прошли сводчатым коридором и оказались в высоком светлом помещении, с зеленым знаменем ислама на стене

— Оставь нас, — приказал сидевший на стопке ковров мужчина средних лет в зеленой чалме и с рыжей окладистой бородой. Рядом лежали «стечкин» в лакированной кобуре и четки.

Когда сарбаз*, упятившись, закрыл дверь, он сделал жест рукой, — присаживайся.

— Салам алейкум, Абдул-хак, — прошел вперед гость и, скрестив ноги, опустился напротив.

— А ты не сильно изменился, шурави, — нарушил молчание комендант. — Сразу тебя узнал (чуть шевельнул губами).

— Ты тоже, — снял Алексей с плеча хурджин. — Неплохо выглядишь.

— Зачем пришел?

— У тебя в тюрьме содержится человек, он мне нужен.

— В зиндане* их много. Кто именно?

— Его задержали с месяц назад, шел из Пакистана.

— Имеется такой, он белудж* (опустил веки комендант). Сколько?

— Миллион афгани.

— А где деньги?

Орлов достал из хурджина непочатый брикет чая, разломив, извлек несколько пачек купюр и вручил моджахеду.

— Хорошо, — пролистнул одну, тот. — Договорились. — Что еще?

— А что имеешь предложить?

— Многое. Например, информацию по талибам. Цена та же.

— Это интересно, нужно подумать. А теперь я хотел бы получить своего человека.

— Получишь, — кивнул чалмой «Джинн». — За городом, к северу, развалины старой крепости. Там сохранилась часть башни. После захода солнца в ней.

— Ну, тогда я пойду? взяв хурджин, поднялся Алексей.

— Вот, возьми, — извлек Абдул-хак из складок пояса монету и протянув ему. — Счастливого пути. Жду снова.

Когда гость вышел из комнаты, караульный начальник проводил его назад, и тот затерялся среди прохожих. Отойдя сотню метров, споткнулся и присев, стал поправлять сандалию (хвоста сзади не было). Завернув за угол, еще раз проверился и снова отправился на базар.

Там, в одной из лавок, купил темную женскую одежду с сандалиями и паранджой, а у разносчиков дюжину лепешек, редек и овечьего сыра, уложив все в хурджин. Вскинув на плечо, вышел за ворота и направился к северной окраине Файзабада. На одном из горных склонов темнели крепостные развалины, над которыми возвышалась башня.

Поднявшись туда по едва заметной тропе, Алексей присел у остатков стены, закурил сигарету и осмотрелся. Внизу зеленел тополями и рыжел крышами город, вдали под солнцем блестела река с мостом, по которому он пришел, а примерно в километре справа имелся еще один — подвесной, по которому можно было уйти, минуя пост охраны.

— Учтем, — подумал Орлов, ткнув окурок в землю, и пролез в один из поросших верблюжьей колючкой проломов. Минуя завалы обломков со щебнем, спугнул бирюзовую ящерицу, вышел к башне с темным входом. Внутри было сухо, через бойницы лился свет, пахло вечностью и пылью.

Пройдя к дальней стене с вывалом, уселся на плоский камень, потянулась резина ожидания. Когда жара спала, а внутри и снаружи потемнело, у входа захрустел щебень, в проеме возникли трое.

— Ты здесь? — гортанно спросил один.

— Да.

— Получи товар (двое исчезли).

— Иди на голос, — приказал оставшемуся Алексей. Тот неуверенно пошел, в двух шагах остановился.

— Один не разберет, чем пахнут розы…

— Другой из горьких трав добудет мед, — закончил пленник.

— А теперь одевай это и следуй за мной, — протянул лазутчик женскую одежду.

Спустившись к окраине города с редкими огнями, миновали его стороной, вышли к узкому висячему мосту (тот не охранялся) и перешли реку.

Когда в небе стали гаснуть звезды, а край неба посветлел, вошли в горную долину. Впереди Орлов, позади фигура в женском платье с закрытым лицом.

Через час сделали остановку под скалой, где подкрепились и выпили воды.

— Как мне тебя звать? — заткнул горлянку пробкой Орлов.

— Латиф, — откликнулся пакистанец. Лицо под паранджой было худым и изможденным, с синими кругами под глазами.

— Били?

— Немного. Требовали выдать контрабанду.

— Русский знаешь?

— Да. Я учился в Москве, родители были дипломаты.

— Понятно. Ну, двинем дальше.

В полдень, пройдя треть пути, укрылись в негустом кустарнике дженгила, где съев по редьке с сыром, проспали до захода солнца. Ночью снова шли по осыпям и камнями слушая тишину гор, да изредка вой шакалов.

Когда до места оставалась ночь пути, наткнулись на засаду. Из скальной щели рядом с обрывом, возникли двое.

— Даст боло кун! — наставили автоматы, путники подняли руки.

— Куда идете? — ткнул Орлову стволом в грудь старший, по виду араб.

— С ж-женой в кишлак, — заикаясь, ответил тот.

— Пойдете с нами (опустил оружие).

В следующую секунду ладонь перебила ему кадык, а «жена» сбросила второго, успевшего дать очередь, с обрыва.

— Кажется, готов, — наклонился вниз Орлов. — Уходим.

Прихватив автомат араба, рванули вперед. Пробежав несколько километров, укрылись в выемке за гранитным валуном, отдышались

— Никогда не встречал такую модель, — повертел Орлов в руках трофей.

— Это пакистанский РК-7 — утер рукавом пот Латиф. — Их поставляют Талибану.

— Так те, что встретились были талибы?

— Полагаю, да. Возможно разведка или диверсанты.

— Не было печали, — сплюнул Алексей.

Утром следующего дня вышли к месту, куда следовало вызвать вертолет. Сняв с плеч хурджин, Орлов выкопал из щебня сверток, развернул. Там были десантный «коротыш» с запасным магазином и коротковолновая радиостанция. Выйдя на связь, дал условный сигнал, дождавшись ответа, отключился.

— Скоро будет здесь, — передал Латифу автомат и взял в руку второй. — А теперь (сунул рацию с магазином в карманы), давай займем позицию со стороны откуда пришли.

— Думаешь, за нами может быть погоня?

— Чем черт не шутит.

Оба вернулись на сотню метров назад и поднялись на скальную площадку, с которой открывался вид на долину. Там залегли и стали наблюдать — она была пустынной. После трудного пути клонило в сон, глаза слипались. Наконец где то позади, возникло едва слышное жужжание (Латиф обернулся), а Орлов процедив, — твою ж мать, клацнул затвором.

Из — за поворота впереди, появилась один за одним группа, в десяток человек, на мгновение остановилась, и, развернувшись в цепь, согнувшись побежала в их сторону.

Звук, между тем усилился, из коридора позади, выплыл вертолет и в реве двигателя, вздымая пыль, стал садиться.

По набегавшей цепи ударили два автомата (один упал), остальные, залегли за камни, открыв шквальный огонь.

— Давай быстро в машину, — приказал Алексей Латифу.

— А ты? — выпустил короткую очередь.

— Быстро я сказал! Или будет поздно!

Поколебавшись миг, тот бросился вниз по склону, а Орлов вновь открыл огонь по талибам. Меняя магазин обернулся — вертолет, взлетая, висел в воздухе, потом развернулся и унесся по коридору.

Стрельба длилась минут пять, а затем стихла.