Хлопнув дверцами, оперативники вышли из машины, прошли внутрь здания.

— Как найти начальника колонии? — поинтересовался Левитин у встретившегося в коридоре прапорщика.

— На втором этаже, кабинет двенадцать, — буркнул тот, проходя мимо.

Поднялись истертыми ступенями на второй этаж, нашли нужную, обитую черным дерматином дверь, постучали.

— Да, — глухо донеслось изнутри. Вошли.

В светлом, с двумя окнами кабинете со шторами, под портретом Ельцина, за двутумбовым столом сидел пожилой, худощавый человек с жестким лицом и разговаривал с кем-то по телефону. Был он в форме полковника внутренних войск, с орденскими планками на груди и дергавшимся нервным тиком глазом.

— А мне наплевать, что трудности! Мы отгрузили вам продукцию, будьте добры перечислить деньги. Все. У меня люди.

Когда вошедшие предъявили удостоверения, кивнул, — мне уже сообщили, присаживайтесь.

Те заняли места напротив, и Левитин изложил суть дела.

— Чудны твои дела господи, — хмыкнул полковник, когда майор закончил. — Мне сложно что-либо сказать, переведен сюда год назад из Иркутска. Так сказать, на усиление.

— В смысле?

— Прежнего начальника вместе с замом по режиму посадили. Попались на взятках.

— Ясно (переглянулись москвичи). Но кто-то из старых остался?

— Начальник оперчасти. Пригласить?

Через несколько минут в кабинет зашел столь же пожилой, кряжистый офицер, — покосившись на незнакомцев.

— Майор Рюмин Иван Исаевич, — представил его начальник. А это (показал рукой), товарищи из Москвы.

— Чем могу? Скрипнул тот хромовыми сапогами.

— Вы отбывавшего у вас срок Грача помните? — спросил Гуляев.

— Еще бы. Я и доложил в Улан-Удэ, когда получил запрос на установку.

— По этому вопросу нам хотелось бы с вами предметно пообщаться.

— Можно. Но лучше у меня. Как вы, Николай Васильевич, не против? — взглянул на начальника.

— У тебя, так у тебя, — пожал тот плечами.

— Не прощаемся, — встал Левитин, все трое покинули кабинет.

Тот, в который пришли, находился на первом этаже, размерами был меньше и с одним окном, забранным изнутри решеткой. На простом канцелярском столе лежали несколько папок, а на сейфе в углу, чуть покачивался на витой пружине, небольшой, искусно выполненный, макет парусника.

— Служили на флоте? — кивнул на него Гуляев.

— На Балтике, три года, водолазом.

— И я там начинал, боевым пловцом.

Приятно встретить бывшего моряка, — подобрел лицом «кум»*, давайте, ребята располагайтесь. Так что вас интересует о Граче?

— Все, — сказал, Левитин, когда все расселись. — Как убили, и что был за человек.

— Непростой был человек, — прищурился майор. Из воров старой закалки, таких нынче можно по пальцам пересчитать. Теперь ведь у них как? Одна — две ходки и можно короноваться, были бы бабки.

— Это которые апельсины?* — улыбнулся Левитин.

— Они самые, в основном кавказцы. Пока Грача у нас не было, блатные сидели тихо, верховодили бепредельщики. А через месяц, как появился, все переменилось: Двух, самых отмороженных, покалечили, одного опустили*. Короче, в зоне стало тихо. Нарушения режима снизились, выработка стала выше.

— Получается, навел порядок? — хмыкнул Веселов.

— Вроде того. Законники вообще кипеша* не любят. Сидят в тени и дергают за нитки в своих интересах. А примерно через год, зимой, Грача нашли за бараком в сугробе. Два удара заточкой в сердце. Понаехало начальства, прокурор, стали разбираться. Убийцу не нашли, и на том все кончилось.

— Не иначе беспредельщики отомстили — высказал предположение Гуляев.

— Вот и мы так считали, но доказать не смогли. Улик не хватило.

— И где похоронили убиенного? — спросил Левитин.

— На кладбище за городом, у нас там свой участок.

— Показать можете?

— Могу. Только надо взглянуть его дело заключенного. Сняв трубку, повертел диск. — Клавдия Сергеевна? Рюмин. Поднимите из архива дело Кормакова, он же «Грач» и пусть кто-нибудь занесет.

— А как вообще у вас тут обстановка? — покосился Гуляев на решетку.

— Хреновая, — вздохнул майор. — Колония набита под завязку, полторы тыщи человек, а работы для всех нет, откуда всяческие проблемы. Раньше контингент* трудился на лесоповале и в рудниках, теперь все встало. Вяжет картофельные сетки, да бьет тарные ящики в одну смену. Ну и с кормежкой беда, того и гляди взбунтуются, такое уже бывало. Да и у нас с зарплатой задержки, вчера выплатили за три месяца.

В дверь постучали, вошла девушка, — здрасьте, и, положив на стол майора серую папку, удалилась.

— Так, что мы имеем? Открыл тот в самом конце, пролистнул несколько страниц, — вот, номер захоронения пятьдесят четвертый.

— Ну что, в таком случае поедем, покажете?

— Поедем, — кивнул Рюмин, запер дело в сейф, одел висевшую на крючке пятнистую куртку, и все вышли из кабинета.

Через пятнадцать минут «Уаз» въехал по грунтовой дороге на местное, расположенное за городом кладбище и остановился в дальнем конце. Там не было надгробий и крестов, а сквозь прошлогодний бурьян зеленела трава. У изголовий просевших могил темнели покосившиеся столбы, с намалеванными белилами номерами.

— Да, что-то многовато их, — сказал Гуляев, когда подошли к крайним.

— Зона пятидесятых годов, еще гулаговская* тогда мерли чаще, — отозвался майор. — А вот и пятьдесят четвертый, — ткнул пальцем в один из крайних столбов. Прохрустели вплотную, остановились. Минуту молчали, а потом Рюмин спросил, — будете выкапывать?

— Непременно, — кивнул Левитин. — Я полагаю, гроб пустой.

— Это вряд ли — не согласился майор. — Все оформляется актом, как положено инструкцией.

— Ну что же, поглядим, увидим. Дело расследовала городская прокуратура?

— Она.

— Едем туда.

Надзорное ведомство располагалось в центре города, в том же здании, что и милиция, но в торце. У крыльца стояла белая «Нива». В холле первого этажа было пусто, за одной из дверей стучала пишущая машинка, поднялись на второй, вошли в приемную.

— Вы к прокурору? — отвлеклась, заполнявшая какие-то формуляры, секретарша.

— Да, — развернул перед ней малиновое удостоверение Гуляев.

— Одну минуточку, — встала та и скрылась за двойной дверью. — Заходите (быстро вернулась). Прокурор оказался средних лет бурятом в очках, на погонах синей формы золотились по четыре звездочки.

— Давно к нам из Москвы не заезжали, — указал на стулья у стены. — Я вас внимательно слушаю. А когда гости сели и Левитин ввел в курс дела, откинулся в кресле, — я был в то время здесь следователем и вел это дело. — Для чего вам эксгумация?

— Чтобы убедиться в наличии трупа, — сказал Левитин.

— И идентифицировать, если он есть, — добавил Гуляев.

— Резонно, — чуть подумав, согласился юрист 1 класса. Вскоре перед ним стоял молодой следователь, слушая начальственное указание: подготовить постановление на эксгумацию. — Завтра с утра все и организуем, — сказал на прощание прокурор, пожав гостям руки — Только рабочие и грузовик от вас (взглянул на Рюмина).

— Само собой, — ответил начальник оперчасти.

Когда спустились вниз и сели в автомобиль со скучающим сержантом, он предложил заехать на обед.

— Можно, согласились коллеги.

— Давай, Никита, рули, а я покажу куда, — наклонился к водителю.

Чуть покружив по улицам городка, остановились у рубленого дома, с вывеской над входом «У Чана». Все, в том числе сержант, прихвативший автомат, выбрались из машины и вошли внутрь.

Там имелся небольшой, с рублеными столами и лавками пустой зал, а через арочный проем второй, из которого навстречу спешил восточного вида упитанный человек с раскосыми глазами.

— Здорово Чан, — поприветствовал его майор.

— Здорово командира, — закланялся тот, сложив перед грудью ладони рук. — Кушать, однако?

— Ну да, — прошел тот к одному из столов и пригласил остальных, — присаживайтесь. — Что у тебя есть?

— Кимчи, манту и сагудай, а еще тушеная баранина.

— Рекомендую баранину и кимчи, — предложил всем майор. — Здесь их хорошо готовят. Коллеги согласились, он сделал хозяину заказ, и тот плавно удалился.

— Китаец? — спросил Левитин.

— Кореец. Тут у нас всякой твари по паре.

Обед оказался выше всяких похвал, на десерт был традиционный, с молоком чай, расплатившись и поблагодарив хозяина, вышли. Вторую половину дня москвичи изучали арестантское дело Грача, делая оттуда выписки, а начальник оперчасти занимался своими делами в зоне. Когда небесное светило опустилось за гольцы озарившиеся вечернею зарею, он вернулся.

— Ну что, давайте определю вас на постой? Гостиница у нас неважная, переночуете у моей сестры. Она вдова, жилплощадь позволяет

— А как сержант?

— О нем не беспокойтесь, для Никиты есть место в роте охраны.

Сестра Рюмина, женщина средних лет, жила в своем доме на одной из улиц городка, рядом с озером. Внутри было чисто и уютно. Постояльцев встретила радушно (не иначе была предупреждена), и вскоре все сидели в горнице за накрытым столом, где кроме домашних разносолов и горячих блюд, стояла четверть медовухи.

— Пробовали когда-нибудь? — наполнил стаканы майор.

— Нет, — повертели гости головами.

Медовуха оказалась душистой и крепкой, закусив, повторили.

— Вот вы и мы, Иван Исаевич, по службе часто сталкиваемся с блатной «феней», — сказал, подцепив вилкой соленый груздь, Гуляев. — Интересно, откуда это слово?

— Да все просто, — собрал морщины у глаз, майор. — Свой блатной жаргон есть в любой стране, где в обществе существует криминальная прослойка. В России он возник при Иване Грозном, у коробейников или как их тогда звали, офеней. Они занимались беспошлинной торговлей и скупкой краденого. Ну и придумали свой особый язык, не понятный посторонним. Вскоре им стали пользоваться бродячие музыканты, конокрады, попрошайки и сутенеры.

— Интересно, — удивились Левитин с Гуляевым. — Мы не знали.

Засиделись до ночных сумерек, а потом, Рюмин распрощался, обещав заехать к девяти. Хозяйка принялась убирать со стола, гости вышли на свежий воздух. Присели на ступени резного крыльца, где, вынув сигареты, закурили.

Вокруг звенела тишина, а над нею кружилось звездное небо. Там, в вышине, в темной бездне мерцающим туманом стлался Млечный Путь, пылал голубой ковш Медведицы. И мрачным, кроваво — красным огнем светился Марс.

Без четверти девять утра (они допивали чай с сибирскими шаньгами), за окнами дома просигналила машина.

— Нам пора, спасибо вам, Мария Капитоновна — сказал, вставая из-за стола, Левитин и протянув хозяйке тысячную купюру.

— Я за ночевку денег не беру, — светло улыбнулась та. — Прощайте.

Как и вчера, утро выдалась погожим, с легким, поднимающимся над гладью озера туманом. В кабине начальника оперчасти не оказалось, сержант сказал, что он уже отправился на место. Когда въехали на блестевшее росой кладбище, у нужной могилы стоял грузовик, рядом махали лопатами четыре небритых типа, а неподалеку прохаживался Рюмин.

— Мы глядим, вы уже часть работы сделали, — пожали ему руку оперативники. — А откуда землекопы?

— У начальника милиции одолжил, хулиганы и пьяницы.

Вскоре рядом с грузовиком остановилась «Нива», откуда вышли прокурор со следователем, обменялись приветствием. Работа, между тем, продолжалась. Рядом с могилой росла куча грунта, потом лопаты заскребли по дереву.

— Теперь вытаскивайте, — приказал Рюмин.

Кряхтя и тихо матерясь, землекопы извлекли чуть подгнивший сосновый гроб, опустили на траву, рядом с ямой.

— Ничего выглядит, целый, — пробасил один из небритых.

— Открывайте.

Действуя гвоздодером, второй приподнял крышку, а потом они вдвоем ее сняли, почувствовался запах тления. Внутри лежало мумифицированное тело человека в остатках робы заключенного и рабочих ботинках.

— Получается, труп есть, — сказал Левитин. — Это Кормаков? (обернулся к Рюмину)

— Сложно сказать, — наклонился тот вперед. — Хорошо бы поглядеть зубы и наколки. У него была золотая фикса, а на ключицах воровские звезды.

— В таком случае везем тело в морг, — принял решение прокурор. — Там все и выясним.

Гроб с телом загрузили в грузовик, кавалькада автомобилей направилась обратно. Морг, или как здесь его почему-то звали «морфий», находился в глубине старого парка, на территории городской больницы, в отдельно стоящем небольшом здании. Автомобили остановились на площадке перед ним, начальство вышло и исчезло внутри.

Там, как обычно в подобных местах, было тихо и мрачно. Шедший первым, прокурор открыл одну из трех дверей, выходящих в коридор, все оказались в небольшом, с салатного цвета стенами, кабинете. За одним из его столов сидел грузный, в белом халате старик, с одутловатым лицом и красным носом, прихлебывавший из стакана чай — за другим, напротив, в таком же, мрачного вида женщина.

— О, Сергей Бадмаевич, — полуобернулся к вошедшим старик. — Чем обязан?

Прокурор коротко объяснил, тот еще раз прихлебнул из стакана, и согласно кивнул — заносите, в секционную, поглядим убиенного. Секционная оказалась довольно обширным, прохладным помещением с характерным запахом, в центре которого стояли два из нержавейки стола, а на бетонном полу, у одной из стен, лежали несколько накрытых простынями тел. Вскоре очередное, извлеченное из гроба, лежало на столе, лишних убрали, эксперт, приступил к исследованию. Золотой коронки на зубах трупа не оказалось, как и наколок на ключицах.

— Получается это не Грач? — взглянул на Рюмина Левитин.

— Выходит так, — нахмурил майор брови.

— Альберт Павлович, — подготовьте мне заключение об осмотре трупа, — сказал эксперту прокурор, все вышли на свежий воздух. Там, отойдя чуть в сторону, оговорили ряд вопросов. Они касались возобновления следствия по вновь открывшимся обстоятельствам и установления личности убитого.