— Есть в океане такая рыба, называется хек. Редко кому удается эту рыбу поймать, но если уж кто поймает, — товарищ капитан Немов лукаво глянул на хозяйничавшую за камбузным столом Любовь Павловну, следя за ее ловкими пальцами, режущими чайную колбасу кружочками и накладывающими их на тарелку с кусками хлеба, — то, считай, что он поймал свое счастье.

— А вы? — спросил Щелчков товарища капитана Немова. — Вы когда-нибудь эту рыбу видели?

— Я? — Товарищ капитан улыбнулся и, подойдя к аквариуму, занимавшему четверть камбуза, легонько постучал по стеклу: — Люба, рыбонька моя, цып-цып-цып!

Из-за жидких мочалок водорослей показались два рыбьих глаза и усеяннная зубами пасть.

— Подожди, красавица, я сейчас...

Капитан отошел к столу, взял с тарелки приготовленный бутерброд и под хищный взгляд из аквариума вернулся к своему чуду-юду. Бутерброд был съеден мгновенно. Рыба тыкалась в стеклянную стенку и требовала себе добавки. Что-то в ее рыбьих манерах напомнило мне нашу соседку, только вслух я этого не сказал, не хотел никого обидеть.

— Вот она у меня какая.

Товарищ капитан Немов играючи погрозил ей пальцем, затем жестом пригласил всех к столу.

Лимонад был уже налит, чайная колбаса нарезана, принесенные дядей Колей ландыши пахли летом, праздником и каникулами, до которых оставалась неделя.

— Первый тост за моих друзей. Если бы, ребята, не вы, — тут товарищ капитан Немов коротко кивнул в нашу сторону, — и не ты, Николай Игнатьич, — дядя Коля скромно потупился, ткнувшись носом в стакан с напитком, — мы бы вряд ли собрались здесь сегодня. Так что, друзья, за вас! За помощь, которую вы мне оказали!

Стакан в руке товарища капитана со звоном обошел всех по кругу.

Ситро ударило пузырьками в нёбо, и я решился задать вопрос:

— А нас вы с собой возьмете?

— Почему не возьму? Возьму. Только не в этот раз. — Товарищ капитан Немов виновато развел руками. — Как бы это вам объяснись доходчивее... — Он немного пригубил из стакана, поперхнулся, и щеки его зарделись. — В общем, мы с моей любовью... то есть Любовью Павловной отправляемся сегодня вдвоем. Путешествие наше, как бы это сказать...

Он замялся, потеряв слово.

— Свадебное, — подсказал дядя Коля и хитровато подмигнул нам. Затем наполнил стаканы доверху, поднялся и торжественно произнес: — За дружбу мы уже выпили. Предлагаю тост за любовь.

— Ваня, — Любовь Павловна повернулась к товарищу капитану Немову, заедающему ситро бутербродом, — а давай, Николая Игнатьича мы возьмем с собой?

— Нет уж! — Дядя Коля замотал головой. — Видел я ваш берег турецкий. Комары, и те там не водятся, а какая без комаров жизнь. — Дядя Коля подмигнул нам опять. — И потом, на кого ж я базу свою оставлю? Не на Лёшку же, который чайную колбасу от любительской отличить не может. Нетушки, давайте уж без меня.

Я сидел за капитанским столом и чувствовал: чего-то мне не хватает. И лимонада выпил вроде от пуза, и бутербродов съел на четыре больше, чем Шкипидаров, и в плаванье нас взять обещали. Наконец до меня дошло. Спикосрак! Уйдет товарищ капитан в плаванье, кто же будет нас тогда выручать?

Должно быть, мой безмолвный вопрос слишком крупно отпечатался у меня на лбу, потому что товарищ капитан Немов вдруг внимательно взглянул на меня.

«Думаю, что тебе он больше не нужен», — сказали его глаза.

Я подумал, подумал и согласился.