Аэропорт вёл себя как приличная станция: не драматизировал, не обещал «навсегда», просто предлагал направления.

У меня был рейс в Мадрид - короткое «да» работе. Возвращение - в Валенсию, длинное «да» нам.

Мы завтракали апельсиновым соком и смешным бутербродом, который пытался развалиться, но держался из уважения к моменту.

- Смотри.

Катя положила мне на ладонь маленький деревянный жетончик: на нём три точки, выжженные паяльником.

- Наш складной светофор. Чтобы ты не искал его глазами.

- А у тебя?

- У меня - вот. - Она показала пустой кругляш. - Без точек. Когда сильно тороплюсь - сама ставлю. Как чек-ин с собой.

Мы обнялись так, как обнимаются люди, которые не устраивают спектакля у табло вылетов. Лоб к лбу, лёгкий смешок, взгляд «увидимся в той же строке».

Я прошёл контроль, махнул с другой стороны стекла. Она махнула ответ: «по очереди».

В самолёте я раскрыл блокнот «M-J». На титуле - мои даты. Я дописал сегодняшнюю: «Аэропорт. Не прощаемся, а расставляем закладки».

В иллюминаторе облака лежали слоями. Кремы в торте, который можно есть ложкой из детской кухни.

Я в первый раз за долгое время летел без привычного внутреннего комментатора «а вдруг».

Тишина держала меня ремнём безопасности.

В Мадриде кастинг-менеджер коротко: «Да, мы Вас берём. Съёмки - блоками, успеете туда-сюда».

Сердце кивнуло телу, тело - смыслу, смысл - нам.

Я вышел на улицу, набрал Катю:

- Везу домой новость.

- А я - тебе маршрут на вечер. Пузырьки ждут.

Вечером я вернулся. Валенсия пахла тёплой водой и апельсинами.

Мы встретились как люди, которые не потеряли тему разговора, отложенную утром.

Полка «пузырьков» приняла ещё одну бутылку: «Обратный билет - это мостик». На крышке маркером - три точки и маленькая стрелка: «далее».