Я прилетел в Валенсию измождённым. Морщинка между бровей. Зима внутри.

У трапа пахло солью и апельсинами. Кто-то шепнул: «Дыши».

Хулио встретил как в старые времена - объятие, хлопок по плечу, никаких вопросов «как дела». Мы были друзьями тех лет, когда уставали только после футбола. Не после жизни. Теперь нам за пятьдесят, учимся заново. Без ранца, зато с багажом смешных ошибок. Вообще то обидно, когда таким молодым пацанам, как мы, уже за 50.

Хулио - президент детской футбольной академии.

- Футбол - религия, - сказал он про свою академию.

Не улыбался. У него это получалось серьёзно и нежно.

Первым делом зашли в «Украинский дом». Серж вынес тарелку с шестью видами сала. За столом появилась та самая простая радость, которую иногда безуспешно ищешь в премьерах и правильных интервью. Серж говорил, что тут кормят звёзд. Я слушал как ребёнок.

Между горчицей и чёрным хлебом я впервые за долгое время не думал, что должен быть интересным.

Просто ел.

В обед Хулио шмыгнул у официанта бутылочку La Casera.

- Газировка?

Он кивнул. Плеснул в красное вино. Пузырьки вползли, бокал превратился в tinto de verano.

- Знаешь, откуда этот напиток? - спросил он. - В пятидесятых, когда было жарко и денег мало, люди разбавляли вино газировкой. Чтобы растянуть. Чтобы не пьянеть на солнце. Экономика стала традицией. А теперь это - вкус лета.

Я глотнул.

У каждого города свой переключатель режима. У Валенсии - газированный. Щёлк, и ты снова слышишь себя.

Даже сейчас, в хмуром Франкфурте, я лью газировку в красное и улыбаюсь в пустую кухню. Мысли пузырьками уносятся туда, где теплее.