Третье июля, год две тысячи двадцать пятый. Сегодня государственный праздник – день Независимости Республики Беларусь. В Смолевичах, как и всегда, мало машин и прохожих. В выездах из дворов кое-где стоят бело-синие милицейские бусики. Сотрудники скучают. Некоторые из них сидят в машинах, равнодушно и мечтательно глядя вдаль, словно юные пастухи в поле. Некоторые перекладывают из руки в руку папки с бумагами и похаживают рядом с автомобилями. Мимо плетутся люди с покупками, летят дети на самокатах. На груди у одной прохожей приколота красно-зеленая лента с яблоневым цветком – видимо, она возвращается с концерта. Чуть поодаль идет еще одна женщина, без ленты, но праздничного вида. У нее изящная, уверенная и гордая походка, ухоженное каре. Она одета в белое: длинная юбка и вязаная крючком кофточка. Я видела таких женщин среди знакомых матери – строгие, ищущие тайн, строящие внутри себя сложную систему законов. Тайком я подолгу смотрела на них, пытаясь разгадать то, как устроена их жизнь – казалось, что там есть редкая гармоническая геометрия, проявленный смысл. Они курировали свою жизнь как предмет искусства – тщательно, выверенно режиссировали собственный образ. Такие женщины не просто внимательно подбирали одежду, причесывались и делали макияж – они создавали собственную мифологию.

Я представляю, как Елена стоит в толпе, куда ей велено было прийти, с такой же пластиковой бутоньеркой. Ее лицо сияет от пота, а в голову печет солнце, но Елена умеет выносить всякое. Она стоит, сколько необходимо, а потом, когда можно, уходит. Елена не чувствительна к тому, что ее тело присутствует в таких пространствах. Она не думает, что значит та или иная дата для нее лично. Она не чувствует, что ее внутренние устремления должны совпасть с церемониалом.

Когда мероприятие заканчивается, Еленино тело возвращается к ней.