Два внедорожника двинулись к ресторану, а человек со шприцем зашагал по тротуару, заходя к Елене сзади.

Двое, которым поручено забрать её, должны были выдернуть её на тротуар. Удар под дых — обездвиживающий. Потом укол — и темнота.

Потом в машину — и время бритвы, время кислоты.

Ближе...

Готовность...

И тут Сантос заметил странное. Елена действительно касалась кистью холста — но на кончике щетинок не было краски. А то, что лежало на палитре, оказалось просто засохшими пятнами — не настоящими красками.

Нет! Боже, нет!

Понимание пришло вместе с взрывом движения вокруг ресторана. Выгульщик собак, мойщик окон, пара — и их «дочь»! — одновременно вытаскивали оружие из-под пиджаков, из сумок, из-под столов.

Сама Елена извлекла из мягкой фиолетовой сумки короткий чёрный пистолет-пулемёт Heckler & Koch.

Нет, нет, нет!

Одновременно по-английски и по-испански — рёв команд с улицы и сверху, от снайперов на крышах:

— Бросить оружие! Лечь лицом вниз, руки в стороны! Бросить оружие или открываем огонь!

Господи, везде копы! Американские и мексиканские.

Люди Сантоса заметались — в глазах отчаяние. Несколько пустились бежать, стреляя на ходу, офицеры бросились следом, отвечая выстрелами. Большинство застыли и побросали оружие — пистолеты и пулемёты загрохотали о булыжники, — и повалились лицом вниз. Американские офицеры и федерале принялись вязать их пластиковыми стяжками.

Сантос заметил: один из его людей не подчинился. Фелипе, лет девятнадцати, бросил оружие, но стоял, не ложась. Не из упрямства — от страха.

Сантос тоже не двигался. Ладони подняты.

Крики, выстрелы, отрывистые команды. Его называли по имени: немедленно лечь.

Одна мысль пробилась сквозь шум: теоретически тюрьма могла бы ему подойти — это самое бесстрастное место, где можно прожить остаток жизни.

Сдаться было логично. Бесконечно разумно.

Он не сдался. Шагнул прямо за Фелипе. Почувствовав, что тот вот-вот побежит, Сантос обхватил его за шею, выхватил Sig Sauer и выстрелил в приближающихся полицейских. Те открыли ответный огонь — Фелипе попали несколько раз. Выстрел в лоб оказался грязным и окончательным.

Используя безжизненное тело как щит, Сантос повернул оружие в сторону магазина позади — цветочного. Двумя выстрелами разнёс витринное стекло. Из-за глушителя обвал стекла прозвучал намного громче, чем сами выстрелы. Сантос прыгнул внутрь и бросился к заднему выходу, на ходу пальнув в зеркала — осколки разлетелись, распугивая покупателей и продавцов. Запах бездымного пороха смешался с ароматом лилий.

В голове — план: захватить машину, уйти, вызвать подкрепление из картеля, втянуть врага в бой. Дюжина своих людей могла появиться здесь за пять минут.

Хотят бой — получат бой.

Он выглянул в задний выход. Ни федерале, ни американских копов.

Действовать немедленно!

Хорошо. Угонять машину не нужно. Гарсиа уже гнал к нему бронированный внедорожник.

Сантос обернулся и опустошил магазин — дюжина выстрелов в глубину цветочного магазина, чтобы загнать преследователей в укрытие. Перезарядил и бросился к приближающемуся автомобилю.

Он уйдёт.

Мануэль Сантос знал это наверняка. Он неуничтожим. Он — Камень.