Расспросил у Джонни обстоятельства его боя. Рассказывал он красочно, горячился, и в сухом остатке получилось вот что: услышав мой сигнал по рации, Джонни решил улучшить свою позицию. Он пополз вперед, по его словам не хуже питона в джунглях. На деле же он за что-то зацепился, и громко хрустнул веткой. Бандиты звук услышали, и насторожились оба, а один – Бородач – пошел выяснять, что за питоны водятся в этих лесах. Поняв, что его вот-вот раскроют, Джонни высадил короткую очередь в грудь Бородачу, положив его на месте, и попытался добить Сутулого, но тот оказался расторопный, и побежал. Джонни высадил в него остаток обоймы, и даже вроде бы попал, но бандиту удалось спрятаться за толстое дерево, откуда он открыл бодрый ответный огонь. Ну а дальнейшее я вроде как слышал и видел сам.

Мой краткий рассказ про собственный бой я начал в ответ на квадратные глаза Джонни, которыми он смотрел на мое лицо. Пришлось отогнуть боковое зеркало бандитской машины, и поглядеть в него. Нет, я и раньше особой красотой не отличался, но сейчас у меня правая половина лица стала чуть ли не в два раза больше чем левая. Насколько я могу судить, это все-таки осколок камня пробурил в моей щеке две непараллельные борозды. Кровь уже почти не шла, но выглядело все страшновато, и куртку кровью залило тоже порядочно. Заклеивать будем потом, а пока надо с пленным разобраться.

Подошли к телу, тот прекрасно все слышал, но почему-то даже не подумал прятаться за дерево, или как-то вооружиться. Так и сидел у ствола, практически безучастно. Со словами “не бойтесь, мы свои, мы вас сейчас освободим”, я распутал веревку на шее у пленника, и снял с него мешок. И почти сразу прыгнул назад метра на два – это был псих, ошибиться уже нереально.Что я запомнил точно, так это зрачки его глаз – они были почти размером с радужную оболочку. Псих немного пожмурился на свет, повел головой по сторонам, но не сделал больше никаких движений. Просто сидел и смотрел на меня, не мигая, в упор. Мне это напомнило встречу с тем, другим психом, на заправке. Тот кстати говорить умел.

–  Вы можете говорить? Вы меня понимаете? – я старался говорить спокойно и внятно. Псих никак не отреагировал на мои слова.

–  Вы понимаете что происходит? Что с вами произошло? Что эти люди делали? Мы их пристрелили, вам больше ничего не грозит. – в своей последней фразе я был, правда, не сильно уверен.

Псих смотрел на меня не отрываясь, и никак не показывал, что он меня слышит или понимает. Черт, аж мурашки по коже. Я повернулся к Джонни:

–  Я не знаю, что с ним делать. Отпустить мне его страшновато, оставить тут – это обречь его скорее всего на мучительную смерть.

–  Это же псих! – наконец выдавил из себя мой напарник.

–  Ну да. Я уже встречал таких… Одного такого. Тот правда со мной разговаривал.

–  Они вас тоже такими сделают, не беспокойтесь. – хриплый голос заставил нас с Джонни подпрыгнуть на месте, и обернуться на говорившего. – Это лишь вопрос времени.

И с этими словами псих неожиданно резко одним движением вскочил на ноги, и бросился на меня, одной рукой вцепившись мне в горло, второй схватив меня за плечо – длина поводка ему позволила до меня достать. От неожиданности я упал на спину, псих завалился сверху, но силы его были явно на исходе – я достаточно легко его от себя отпихнул, тот перекатился в сторону, собрался вскочить, но поводок, которым он все ещё был привязан к дереву и о котором он видимо забыл, рванул его назад, и он с размаху сел на задницу. Этого времени мне хватило, чтобы достать пистолет, и выстрелить ему в грудь, всего раз, опрокинув мертвое уже тело на спину. Как-то мне на сегодня хватает адреналина, наверное. Ощупал горло, псих его чуть поцарапал своими ногтями, и шея болела от его захвата. Я засунул пистолет в кобуру, поставив на предохранитель.

–  Джонни, нам надо собираться. Темнеет уже вокруг. Надо собрать то, что может нам пригодиться.

В лесу действительно становилось темно, причем быстро. Мы вышли на склон, где лежали застреленные мной наблюдатели. С них мы сняли два пистолета “зиг зауэр”, и три обоймы с патронами. Не густо. Один из пистолетов я сразу отдал Джонни, и в придачу все три обоймы. Будет ему теперь и оружие ближнего боя. Так же он стащил с наименее окровавленного тела кобуру на поясной ремень, и сразу вооружился. Больше у тех ребят ничего толкового небыло, кроме сигарет, ненужных нам, и остатков еды. Выглядели оба лет на двадцать пять, вряд ли старше. Осмотрел я и камни в нише, где прятался, и сразу увидел тот след от пули, который выбил осколки камня в мою щеку. Примерно полметра от головы. Не так чтобы далеко, на самом деле. От этой мысли стало как-то прохладно сразу.

Вернулись вниз, на поляну. Подобрал автомат, валявшийся на полу в кабине, Сутулый его нес. Магазин был полностью пустой, что объясняло, почему он не стрелял, когда бежал к машине. Получается, что у него был шанс только убежать от Джонни, патронов у него не было больше, запасные обоймы на теле тоже не обнаружились.. А вот в его рюкзаке, который лежал в машине, мы нашли ещё коробку с патронами для автомата, полупустую, и два полных запасных магазина. Автомат был точно такой же, как у Джонни, только очень грязный и какой-то потрепанный уже. А вот оружие у Бородача было в порядке, потому я не долго думая взял себе автомат убиенного нами бородатого террориста, и с него же снял некое подобие разгрузки с тремя полными запасными магазинами. Теперь каждый из нас был вооружен и пистолетом, и автоматом, и плюс ещё в запасе был пистолет и автомат. Патронов да, маловато – Джонни расстрелял все свои четыре магазина во время перестрелки, последним изрешетив бандита в машине. Машину брать мы точно не будем – это мясо и кровь в расстрелянной кабине пусть тут остаются. Поискали в салоне – нашли ещё моток веревки, которую кинули к нам в багажник. привязав к петле на борту, чтоб не потерялась. Вяло посмотрели рюкзаки, в основном в поисках патронов, но там кроме грязного тряпья и пачек сигарет мало что было. А сумерки сгущались уже совсем не иллюзорно, и надо было решать.

–  Джонни, что скажешь? Поедем на Базу в темноте?

–  Блин, я не знаю… Темнота уже вот-вот наступит, точнее уже наступает. Страшновато мне что-то. Но я не вижу особо выбора – надо ехать.

–  А я вижу. Предлагаю остаться здесь. Ну, не прямо здесь, а вон там. – я показал на Ау под нами.

–  В бандитском городе?? Ты соображаешь вообще?

–  Я соображаю. Сколько у нас тут заварушка длилась? Минимум минут двадцать. И как ты думаешь, приехал бы уже кто-то из города посмотреть, почем выстрел из автомата? Стопроцентно приехал бы. А раз не приехали – то либо нет никого, либо им совсем неинтересно. Оба варианта нас устраивают. Я предлагаю спуститься вниз на машине, пока светло, и занять какой-то крайний дом. Спать будем посменно, дежурить. Ночь переждем, а с рассветом умчимся домой. Что скажешь?

–  Нууу… Не знаю. Можно наверное. Только мне все равно туда вниз не хочется.

–  А по ночной дороге с фарами ехать хочется? И через тот тоннель в темноте пробираться?

–  Бррр… Нет, тоже неохота. Ну окей, уговорил. Поехали вниз.

Не все так быстро, я ещё сбегал вверх, на свой бывший наблюдательный пункт, и забрал оттуда рюкзак, к счастью не обнаруженный бандитами. Бегло осмотрел город, которому суждено нас на ночь приютить, но ничего интересного не увидел, да и темнело уже очень ощутимо. Потому – опять бегом вниз, Джонни уже сидел в нашей машине, настороженно глядя по сторонам, видимо, выискивая идущие на подмогу своим отряды боевиков. Завелись, аккуратно сдали задом, прислушиваясь к душераздирающему скрежету веток о корпус машины, развернулся на поле бойни, и осторожно двинулся вниз, к городу. Решили никакую предварительную разведку не проводить – просто времени на это уже нет, темнота уже настигает нас, пугая как детей. Просто въехали в город не включая фар, пока ещё можно было что-то разглядеть, выбрали себе домик подальше от дороги, с краю города, неприметный и непримечательный с виду.

Загнали нашу машину во внутренний дворик, причем загонял я уже задом, наплевав на осторожность, не проведя разведку и надеясь только на везение. Спрятали, хотя и впритык к собачьей конуре без собаки – все же у нас не маленький автомобиль. Выскочили оба, пошли осматривать дом: входная дверь выломана уже до нас, как и можно было предположить – бандиты скорее всего тут каждый дом обшарили уже. Только бы трупов небыло внутри, но судя по отсутствию запаха нам повезло. Быстро с оружием в руках обошли весь небольшой домик, наступая на хрустящее под ногами стекло и прочие вещи, убедились, что в доме кроме нас никого, и только тогда убрали пистолеты в кобуру.

Прежде всего забаррикадировали обе входные двери, и переднюю, и дверь во дворик – замки были выбиты у обеих. К одной подтащили шкаф, к другой холодильник из кухни. Задернули занавески на окнах, на которых ещё уцелели стекла. Внутри всё было перерыто вверх дном, на кухне царил полный хаос, потому мы сразу пошли наверх, где было что-то вроде маленькой гостинной, спальни и ванной комнаты, объединенных одним коридором. Тут было поаккуратнее, потому что отсюда почти не было смысла что-то брать. Задернули и тут занавески, прикрыв предварительно ставни снаружи, и для верности навесили ещё и одеяла на окна. Теперь можно посветить себе, а то уже как кроты, в потемках бродим, чуть ли не руки вперед выставлять приходится. Джонни ловко разместил свой фонарик на потолочной лампе, чтобы тот светил на стол. Пока этого было достаточно.

Теперь уже есть время достать аптечку, которая ожидаемо была в машине. Аптечка была новенькая, нетронутая, и пластырь там тоже имелся. Джонни решил проявить заботу обо мне, и притащил из ванной чистое полотенце, на которое я налил там же в ванной воды из фляги. Далее как смог, обтер свою щеку, которая сейчас уже болела изо всех сил. Давить или оттирать кровь и грязь всерьез я не стал, про свою нелюбовь к собственной крови я уже рассказывал. На базе есть врач, вот пусть меня и подштопают, как полагается. Пока только убедился, что рана не настолько страшна, насколько выглядит. Да, разворотило щеку солидно, и шрам скорее всего останется очень даже заметный. Ну а пока наклеил пластырь как получилось, проложив рану бинтом. Ох, на базе больно будет отрывать… Выглядеть я стал сразу как-то комично, как будто у меня большой флюс, прям как в мультиках показывали раньше. Ну и фиг с ним, зато на душе полегчало, вроде как оказал себе первую неотложную помощь. Выкинул испачканное полотенце в мусорник, благо в ванной комнате было ещё пару свежих. Свежими обтерлись с Джонни как могли, смочив их водой. Вода в машине ещё была, от жажды не помрем. Потом разложили на столе в нашей гостинной свои сухпайки, и с огромным аппетитом поели. Мой аппетит портила только боль в щеке при попытке жевать, но голод пересилил, пришлось потерпеть. После ужина разложили на столе оружие, предварительно вытащив обоймы и убедившись, что в стволах нет патронов. При тусклом свете фонарика осмотрели как свои, так и трофейные стволы, которые теперь стали нашими. Как могли протерли, разбирать тут уже не будем, не такие мы мастера в этом деле.

Все имеющиеся магазины набили патронами, выданными нам на военной базе, благо зиг-зауэр оказался такого же калибра. Я подтянул ремни снятой с бандита разгрузки, примерил на себя – неудобно, но зато запасные магазины под рукой. Надо привыкать. И как такие лифчики люди таскают на себе долго, на марш-бросках, да ещё и с бронированными пластинами в них? Итак, теперь у меня есть четыре магазина к автомату, не считая того, что в самом автомате. Кроме того, две обоймы к пистолету в моей кобуре на поясе, и ещё одна в кармане брюк – больше некуда пока. Джонни с завистью посматривал на мою разгрузку, пытаясь распихать обоймы по карманам своего комбинезона. Комбинезон у него был что надо, строительный, надежный, потому и карманы там тоже имелись, причем достойного размера. Вот только ползать или кататься по земле, как нам сегодня пришлось, запасные магазины в карманах совсем не помогали.

Закончив возиться с оружием, убрали остатки патронов в сумки, оружие на места, и распределили вахты. Дежурим по два часа, я начинаю первый, в гостинной, а Джонни отправляю спать в спальню. Примерно через минуту после его фразы “я всю ночь не смогу глаз сомкнуть, ты что!” из спальни донесся неприличный храп, от которого мне стало даже легче – очень неуютно было молча сидеть в тишине в комнате, когда даже в окна ничего не видно. А вдруг там враг крадется? Я даже этого не узнаю, пока враг в дом ломиться не начнет. Такие страшилки внутри головы пугают посерьезнее реальных врагов, потому я встал, положил фонарик на пол, пусть дает совсем немного света, но позволит глазам к темноте привыкнуть. Прошелся по гостиной, стараясь не будить Джонни, спустился вниз по лестнице. Там на разрушенной кухне нашел стопку каких-то журналов, загреб их в охапку и потащил наверх – внизу, в практически полной темноте, было особенно неуютно. Тонкая полоска света от фонаря сверху прям символизировала надежду и веру в завтрашний день, потому я не смог ей противиться.

Журналы отложил пока на стол, взял атлас, который предусмотрительно захватил в дом из машины. Подсвечивая фонарем, посмотрел возможный путь от базы до Портофино, обращая внимание на варианты. А вариантов-то немного, от нас одна по сути дорога – через Швейцарию на Милан, вдоль границы Австрии и Италии, там перевал, и оттуда вниз, до Генуи. Ну а потом по побережью до самого Портофино. Километров пятьсот получилось по прикидкам, по нынешнему времени это сколько будет по длительности поездки? Часов семь? Нет, больше. Часов восемь-девять, а то и десять. Десять часов в машине – эх, моя жена никогда не любила длительные поездки… Стоп. Что за красная лампочка зажглась в голове, и о чем это говорит мой внутренний голос? Десять часов в машине… Где я это слышал? Прямо фраза такая же звучала от кого-то… А слышал я это от фрау Фишер, когда она рассказывала о таинственном вояже своего дяди на какую-то секретную встречу. Так, тааак… Верим в совпадения, или ну его нафиг? Говорила ли Элизабет про южное направление, или это я сейчас сам себе факты подгоняю? Не помню уже. Да какая в конце концов разница, я точно знаю, куда мне нужно. Аня написала, что там собирается серьезный центр. Я правда не очень представляю, где в маленьком курортном Портофино может собраться много людей, но место там отличное – подъезд с берега по сути только по одной дороге, а так в основном только с моря зайти можно, ту дорогу перекрыть – раз плюнуть. И вокруг местность достаточно труднодоступная, вот там точно можно штаб делать, особенно если контролировать море.

С направлением все понятно, но только сейчас я вдруг понял, что мне не дает покоя со времени нашей перестрелки: мне не дает покоя фраза того психа. Как он сказал? “Они вас тоже такими сделают, это лишь вопрос времени”. Везет мне на говорящих психов. Однако, его фраза сильно заставляет задуматься. Во-первых, кто такие “они” и что значит “сделают”? Если исходить из того, что псих не блефовал и не пытался запугать нас, то получается, что людей можно заражать этой ерундой специально? Впрочем, почему бы и нет, кто сказал что эта зараза не искусственного происхождения? И как кстати она воздействует на людей? Через воздух? Воду? Микробы какие-то? Не знаю, а узнать хочется. Хорошо, нужно спокойно сопоставить все то, что я видел и слышал за это время. Существуют психи, которые могут контролировать себя, хотя бы частично, и даже адекватно разговаривать. Похоже, что агрессия у них на том же уровне, только наверное инстинкт самосохранения при этом не совсем исчез. Кстати, а может все психи умеют разговаривать? И просто не считают нужным это демонстрировать? Ладно, черт с ними, с разговорами. Примеры многих моих знакомых доказывают, что умение разговаривать ещё не является признаком интеллекта. Предположим, что имеется некий способ, при помощи которого некие “они” могут превращать здоровых людей в таких вот психов. Для чего? Ну, в нынешней ситуации очевидно – для натравливания на врагов, охраны помещений… В общем, что-то вроде злых дворовых собак. И эта теория кстати сразу объясняет психов, которые хотели напасть на нас по дороге в Ау, у церкви, когда я пытался перебраться через баррикаду из шин: уж больно они мне показались “свежими”. Тот же бедолага, которого я пристрелил на поляне вчера вечером, был уже очень несвеж. Для чего его таскали с собой – я так и не понял. Для охраны их импровизированного лагеря что ли? Так он им не сильно-то и помог. Неплохо было бы ещё и понимать, почему часть людей сама по себе в одночасье стала психами, причем достаточно большая часть, а часть нет. Это что за иммунитет такой? И можно ли его разрушить? Просто мне лично совсем не хочется в будущем вот так вот гоняться за перепуганными гражданами, рискуя получить пулю в любой момент.

Слишком много вопросов, и никаких ответов, кроме предположений. Ответы получает однако тот, кто их ищет, потому я спокоен пока – у меня есть совершенно четкое понимание того, что мне надо делать в дальнейшем, и с психами это напрямую никак не связано. А вот когда мы с Аней воссоединимся, тогда и решим, что делать дальше. Кстати, надо бы с Джонни поговорить о моих планах завтра по пути на базу, пусть подумает, выбор ему предстоит серьезный. Глянул на часы, и обнаружил, что свою смену уже минут на пятнадцать как пересидел. Пошел в спальню, растолкал Джонни, который проснулся на удивление быстро, отправил его в гостинную дежурить, а сам завалился с удовольствием на кровать. Пару минут мысли о психах кружились в моей голове, одна даже вроде как важная, я ещё подумал завтра ее проверить, но так и уснул, не сохранив ее на свой жесткий диск. Ночью ещё пару раз сменили друг друга, сонные и еле живые от этого дежурства, но ничего необычного до утра так и не случилось.

Утром в шесть уже оба перекусили остатками пайков, собрали свои вещи, проверили ещё раз уже ранее проверенное оружие, и аккуратно открыли занавески на окнах наверху. За окнами уже вовсю светло, ну или по крайней мере сильно посветлело. Так, вроде все тихо, одно окно прямо над машиной, она тоже выглядит нетронутой, только вся в капельках росы. Понаблюдали минут пять, и побрели вниз, разбаррикадировать заднюю дверь дома. Разобрали завал, открыли дверь, прислушались… Спокойно вроде. Отправил за руль Джонни в этот раз, сам прикрывал его с порога дома. Тот сел, завел мотор, и тогда уже заскочил я, закинув наши сумки на заднее сидение. Поехали по дороге от утреннего пустого городу, нам на базу пора.

В этот раз мы были готовы к импровизированному препятствию на дороге, в виде тех шин, и взяли их с небольшого разгона, уверенно. Вел машину Джонни очень хорошо, и было видно, что водить ему доставляет истинное удовольствие. Психов же у той церквушки больше не наблюдалось, да и дверь была приоткрыта. Разбрелись они значит по округе. Я все равно держал свое окно все время открытым, а автомат на коленях, поеживаясь от утренней прохлады и ветра в лицо, да крутил головой по сторонам. До Варта доехали достаточно быстро, там свернули на Цюрс. Эта дорога была вчера свободна до самого шоссе, так что ехали быстро, поглядывая на красоты за окном машины. Сегодня было пасмурно, но даже этот факт не мог испортить красоту Альп и тирольских домиков вокруг. Цюрс проехали, я задержался взглядом на той булочной, где было послание для меня. Аня, я скоро буду, не сомневайся. Уже совсем скоро. Джонни я рассказал по дороге о своем плане уйти в разведку в следующий раз, и не возвращаться на базу, по крайней мере пока не найду жену. Ему предложил выбор, но он меня перебил сразу, сказав, что он в любом случае со мной, и на базе делать ему нечего. Я пояснил, что собираюсь в совершенно другую сторону от родного для Джонни Гамбурга, на что он отрезал, что так и так в Гамбург пока точно не собирается, и решение он свое принял и не изменит. Сошлись на том, что он подумает до сегодняшнего вечера, и скажет мне на ужине точно, ещё раз. На душе мне стало легче – к Джонни я привык, а мы с ним к тому же и в перестрелке уже побывали, и повел он себя в ней очень и очень достойно. Хороший парень. Найдем Аню, и наверное надо будет задуматься о том, как добраться до севера Германии, до Гамбурга, и поискать его родню.

Так, а вот и въезд на шоссе, и та самая пробка на нем. Джонни остановился, включил полный привод, и медленно и аккуратно полез вверх. Был момент, когда мне показалось, что колеса проворачиваются, но полный привод делал свое дело, и машину нашу вытолкнул на полосу дороги, качнув ее на бордюре.

–  Ну вот, теперь по автобану до базы, только жми на газ. В тоннеле аккуратнее.

–  Да знаю я, помню.

Я даже окно закрыл, когда скорость стала больше ста километров в час, а то в окно апрельским прохладным воздухом ветер дует совсем не приятно. Опять мимо потянулись тирольские мотивы, горы и городки, я уже подумал о том, как бы убрать автомат на пол, как тут по встречной полосе навстречу нам проехала машина. Из-за высоты разделительной полосы не удалось рассмотреть, кто в ней был, да и скорость у встречной была приличная, но это показалось странным. Тут до нашего блокпоста недалеко, уже тоннель рядом. Хольцбауэр послал ещё одних разведчиков? Маловероятно, но возможно. Бандиты? И этого исключить нельзя. На всякий случай смотреть надо теперь и в зеркало заднего вида, чтоб за нами никто не пристроился. Побыстрее бы блокпост, там даже спрошу у недружелюбных солдат, знают ли они что об этой машине.

В тоннеле Джонни сбавил ход, но держал все равно максимально допустимую высокую скорость. Как всегда, когда сидишь не за рулем, кажется что ехал бы спокойнее и медленнее. Однако, тут мы не ждали особо неприятностей, потому я и не дергал придирками шофера. Тоннель миновали без приключений, на мой взгляд ничего там не изменилось и не добавилось. Выехали, прибавили газу – сейчас до блокпоста долетим.

А блокпоста-то и небыло. То есть, я совершенно точно был уверен, что вот тут он был, вот и самосвал на месте, и австрийский флаг никуда не делся. А машин нет, и охраны нет. Мы даже остановились, осмотрелись вокруг – не в прятки же они играют, на самом деле. Я включил рацию, настроил на первый канал, канал для связи с военной базой. Тут километра три, должен спокойно “добивать”. Вызвал базу несколько раз – ничего, тишина. Со своей рации попробовал то же самое сделать Джонни, и с теми же последствиями.

–  Блин, я же вчера с ними общался! И всё работало! Да, связь была плохая, но так и расстояние сильно больше! Почему сегодня связь не работает?

–  Сдается мне, Джонни, что связь работает.

–  И почему они тогда не отвечают? Все поехали штурмовать магазин что ли?

–  Хорошо бы, если так. Давай медленно вперед, и глядим по сторонам. Если что – разворачивайся, машину не жалей. Если Майр снял блокпост сам – ничего хорошего это означать не может. Следов боя тут нет, по своей воле они бы все не уехали. Так что ждем любых подвохов.

–  Хорошо.

Джонни облизнул губы, тоже чувствует неладное, хотя и хочет верить в неполадки связи. А мой внутренний голос точно мне дает знак подготовиться, впереди что-то есть, и что-то не очень хорошее. Как мне подготовиться? И что делать – не ехать на базу что ли? Это не вариант, значит вперед, и высматривать опасность. Блин, хоть выходи из машины, и иди пешком, да только я в нашей машине себя очень уверенно чувствую, особенно на широкой дороге. Ничего, развернемся, если что. На бане точно развернемся.

Поехали медленно, километров тридцать-сорок в час, смотрим вперед настороженно. Знаки, указатели – всё на месте. Выезжаем практически на прямую видимость города, и тут же Джонни жмет на тормоза – над “гражданской” частью базы поднимается дым, в нескольких местах. Не то чтобы густой, но натуральный такой дым, как от пожара, правда уже несвежего. Сегодня ветрено, потому мы эти дымы раньше увидеть не могли, уже скорее тлеет, а не горит. А вон местами и военная база виднеется, просвечивает среди деревьев на холме, там дыма не видно. Все там закрылись что ли? Что вообще случилось?

–  Джонни, давай очень медленно вперед, автомат в сторону окна открытого, и с предохранителя сними.

Тронулись, сперва к городу поедем, прямо. Поравнявшись с указателем на военную “Базу-104” мы увидели первую расстрелянную машину. Там было четверо, их расстреляли сзади, судя по всему из пулемета – изрешечена машина была солидно, все двери закрыты – судя по всему, никто тела не обыскивал, их просто убили. Метрах в пятидесяти сзади них нашли кучу гильз, точно пулеметных.

–  Я не понимаю… Это наши солдаты с ума посходили, или бандиты? – Джонни был шокирован, как и я.

–  Чтоб я знал… Не думаю, что наши. Езжай дальше, осторожно.

Дальше увидели ещё машину, единственное различие, что там внутри было два трупа. И один из них пытался выбраться, открыв дверь, но его добили, и тоже просто оставили.

–  Это же Марк… – почти прошептал Джонни. – Он в нашем доме жил.

Я Марка не знал, но даже и не сомневался, что это наши гражданские. Еще ближе к городу на дороге стало ещё интереснее – увидели несколько расстрелянных машин, тела около них, и неподалеку – сгоревший джип бандитов, со стойкой для пулемета, но без самого пулемета на ней. Этот джип я запомнил, он выезжал вчера из Ау. Еще дальше автобан был перегорожен несколькими машинами, с силой чем-то раздвинутыми посередине. Кто-то сделал так, чтобы прорваться из города было невозможно, но судя по всему препятствие удалось раздвинуть, скорее всего просто растолкать, и несколько машин прорвались. Две из них не далеко, их мы видели, но я очень надеюсь, что вырвалось больше чем два машины.

Наш додж мы развернули, поставили на обочину. Дальше точно пешком. Рюкзаки оставили в кузове, сейчас не до них, да и тут во всех машинах добро лежит нетронутое, наша машина только моделью своей выделяется. Поправил разгрузку на себе, и мы с Джонни пошли вперед, не опуская стволы автоматов вниз.

Первые психи появились далеко от нас, и заметили мы друг друга одновременно. Я не знаю, как Джонни, но я практически ждал уже вот хоть какого-то движения, которое подсказало бы мне, что это все – не сюрреализм, а реальность. А бандитов почему-то не ждал, совсем. Трех психов, очень резвых, мы подпустили метров на тридцать, поставив автоматы в режим тройных выстрелов, и сняли всех троих, спокойно, с нескольких очередей. Как в тире. Джонни тоже явно не терзался угрызениями совести – то, что мы сейчас наблюдаем вокруг нас, намного более шокирует. Хотя психи в этой картине скорее всего все же не первую роль сыграли.

Прошли за импровизированное прорванное заграждение, и увидели, что вся жесть там. Куча машин, куча тел везде, причем виднелись и тела в камуфляже. Я знаю, что на бандитах, как минимум на нескольких, тоже был камуфляж, но почему-то был уверен, что это наши. Асфальт автобана был засыпан гильзами, битым стеклом, и залит маслом, бензином и кровью. Много крови, и много трупов. Прошли мимо погибших солдат – ни у одного из них оружия небыло. Два тела осторожно повернули – обоймы тоже сняты. Кто-то тут уже похозяйничал, причем спокойно и обстоятельно. Осталось узнать только, наши или бандиты это были.

Дошли до городской застройки, окраин, откуда мы выезжали обычно на автобан. Тут машин почти небыло, хотя тела по дороге тоже кое-где лежали. На “нашей” автомобильной стоянке было почти совсем пусто – часть машин уехала, но за оставшейся частью так никто и не пришел. Маловато уехало, на мой взгляд. Я бы предпочел увидеть совсем пустую стоянку. Судя по хаосу, и по нескольким столкнувшимся и брошенным машинам, уезжали в спешке, убегали. В самых мрачных предчувствиях дошли до города, и предчувствия нас не обманули – ворота были распахнуты, на улицах следы бойни. Я бы сказал боя, но следы были именно бойни: абсолютное большинство убитых были именно гражданские, без оружия. Судя по одежде, попадались и психи, куда реже виднелись тела в камуфляжах, и тоже без оружия. Приходилось буквально смотреть себе под ноги, хотя именно туда смотреть совсем не хотелось. Что-то тлело совсем недалеко, и запах гари накрывал выход с базы. В полном молчании прошли вперед, не осознавая куда и зачем идем.

–  Джонни, концентрируемся. Дойдем до Совета, посмотрим что там. Если там всё так же – идем обратно, к машине, и едем на военную Базу, осмотреть там все.

–  Ты думаешь там все по-другому?

–  Я не знаю, потому поедем и посмотрим. Я вижу то же самое, что и ты, только паниковать нельзя. Психи могут быть тут повсюду, смотри осторожно.

Как и в случае с заграждением на дороге, основное количество тел было у выхода с базы. Ближе к центру тел на улицах почти что и небыло, но следы хаоса и разрухи были везде – люди спешно покидали базу. Выбитые окна, чьи-то вещи, разбросанные повсюду. И относительная тишина – в городе она не бывает абсолютной, наверное. На небольшой площади перед Советом было достаточно чисто, и мы уже приободрились, ускорившись, как вдруг дверь Совета распахнулась навстречу нам сама, метров за двадцать от нас, и оттуда на нас кинулась группа психов. Джонни сумел среагировать первым, стреляя короткими очередями он сбил с ног первых двух психов, остальные запнулись за них, задержались, давая мне несколько мгновений чтоб перестать тормозить, и тоже открыть огонь. Автомат в руках даже при режиме огня короткими очередями прыгал как бешеный, как они его в видеороликах и фильмах удерживают ровно? Несколько очередей прошли мимо, несколько попали в нападающие тела, я стал стараться стрелять чуть реже, давая себе полсекунды вновь направить ствол на цель. Быстро пристрелялся Джонни – с автоматом он обращался уже очевидно лучше и быстрее, чем я, однозначно. К моменту, как у меня закончились патроны в обойме, стрелять уже было особо не в кого – нападавших оказалось всего пять или шесть, и учитывая узость двери, через которую они на нас ломанулись, шансов у них было немного. Снял пустой магазин, сунул его не глядя в боковой карман брюк, новый из разгрузки защелкнул, рычаг на себя, загоняя патрон в ствол – готов. Краем глаза вижу, что Джонни тоже перезарядился.

Зашли в Совет, настороженно поворачиваясь и осматриваясь. Зал большой, но мы знаем, как он устроен изнутри, мест где спрятаться тут немного. Обошли быстро все по периметру, встретились за стойкой клерка на входе – все чисто. Ни одного трупа в зале, на полу валяется несколько листков бумаги, какие-то квитанции, стаканчики пластиковые из-под кофе почему-то. На лестницу наверх – прошлись по кабинетам, везде чисто, все открыто, людей и тел нет. Вещи в кабинетах тоже не сильно разбросаны. Значит, Совет скорее всего успели эвакуировать, и сделали это не в последний момент. Ну, в этом мире ничего не меняется – сперва спасаем руководство, а потом уже каждый себя. Интересно, в Совете знали заранее о нападении на Базу? Вряд ли, потому что в кабинетах всё же видны следы достаточно поспешного ухода: на столах ещё много добра осталось, ящики и шкафы нараспашку… Скорее всего, всех вывезли, дав совсем немного времени собраться. Остается только понять, куда вывезли, да и вывезли ли – преграды на автобане мы уже видели.

Спустились вниз, в холл Совета. Теперь обратно, через мертвый город, и на военную базу заедем, хотя я сомневаюсь, что мы там найдем что-то другое, чем нашли тут. На стоянку решили пройти кружным путем, вдоль периметра, и почти сразу увидели косвенные причины хаоса и паники – периметр, точнее забор вокруг него, был в нескольких местах разрушен, просто снесен. Судя по следам, оставшимся кое-где на траве, бандиты просто пригнали сюда большой трактор или экскаватор. Ну а тому уже не составило труда сравнять с землей смехотворный забор базы. Убитых тут попадалось уже побольше, много психов вперемешку с гражданскими. Каким-то образом бандиты смогли скоординировать свой рейд с атакой психов, но после всего что я уже видел меня это не сильно удивляет. Я попытался себе представить, каково это было – на тебя нападают бандиты, а по улицам носятся толпы психов. Если атака была ночью, то я бы точно не хотел бы тут находиться в это время.

Мы почти дошли до выхода с Базы, стрелять больше не приходилось, когда откуда-то сверху нас окликнули. Мы задрали головы, и увидели в окне третьего этажа какую-то женщину, которая махала нам рукой. Оббежали дом, вошли осторожно в подъезд, поднялись наверх – на лестнице на верхней площадке стояла пожилая женщина лет шестидесяти, которая пригласила нас зайти к себе в квартиру. Оказалось, что она нас давно уже видела, но только сейчас опознала нас с Джонни – мы с ней питались в одной смене, и она нас узнала – старушки порой бывают очень наблюдательны. Зашли к ней, плотно закрыв за собой дверь, и выслушали ее историю произошедшего.

Женщину звали Мария, и она была дома в понедельник вечером, когда по дому пробежал их дежурный, и сообщил чтобы все оставались в квартирах, и из дома не выходили, есть опасность столкновения с бандитами. Она жила на своем верхнем третьем этаже одна, дом только начали заселять, и все селились внизу, на первом-втором. Через ее окно был виден выезд с базы, и она скоро заметила, как с территории выехало два больших микроавтобуса, которые специально пригнали как она считает за Советом, в сопровождении двух военных хаммеров. Женщина была достаточно умна, чтобы сообразить, что ни о чем хорошем это свидетельствовать не может, и переместилась из своей обжитой квартиры в одну из соседних, пустых и необжитых, спрятавшись там в спальне. Сидеть в темном укрытии пришлось ей несколько часов – уже к полуночи в городе внезапно началась стрельба, грохот, прямо около дома что-то рычащее сломало забор, а дальше все смешалось в шумах и криках. Любопытство фрау Марии пересилило страх, она добралась до окна, и настаивала, что автомобиль, проломивший забор был именно армейский, бронированный, с башней и люком, но без оружия. По описанию походит на БТР, и если это так и у бандитов была военная техника, то вопрос о победителе этой мини-войны был предрешен.

Ну а потом женщина больше не смотрела в окно, спрятавшись в шкафу спальни. Она рассчитывала, что необжитые квартиры тщательно обыскивать не станут, и так и произошло – ее квартира за стеной подверглась судя по шумам оттуда серьезному обыску, а в ту квартиру, где она скрывалась, только кто-то мельком заглянул, и все. Посидев пару часов, слушая казалось нескончаемую перестрелку, крики и грохот, она через какое-то время заметила, что шум начал стихать, пока не превратился в отдельные редкие выстрелы. Ещё через какое-то время она выбралась из шкафа, и опять стала смотреть в окно. Самое интересное и неожиданное, что она увидела – бандиты достаточно многих гражданских, особенно мужчин, не убивали, а сгоняли в кучи, и грузили на пару больших грузовиков, которых загнали на территорию города. Впрочем, я догадывался, для чего вывозят гражданских – если есть способ делать из людей психов, то люди – это ценный ресурс. Часам к четырем ночи все совсем стихло, а уже утром приехали мы. Как только женщина узнала нас, то решила нас позвать.

–  Интересно, сколько ещё выживших и спрятавшихся в городе? – я задал вслух очень простой вопрос. – Сколько видело нас, но не опознало? А ведь нам ещё повезло, что в нас никто из гражданских не выстрелил, или кирпич на голову не кинул.

–  Стрелять им нечем… Оружие тут было только у армии, но ты видишь, что бандиты все пособирали после боя. – Джонни был удручен рассказом Марии, и находился в некоторой прострации.

–  Надо найти ещё людей. Мы не можем так вот оставить фрау Марию.

–  Это понятно. А что делать дальше?

–  А дальше – не знаю. Охранять их мы не можем, нам нужно дальше ехать.

–  И ты предлагаешь их просто тут бросить? – Джонни глянул мне в глаза.

–  Я ничего не предлагаю. – я начал злиться. – Я так же, как и ты, в шоке от того, что произошло. И я вот что буду делать: я поищу ещё выживших, соберу их вместе, а потом уеду, ты знаешь, куда. Ты можешь решать, со мной ты, или нет – я тебе об этом уже говорил. Да, это цинично и наверное даже жестоко, но я не буду организовывать “базу-105”, или что-то подобное. И брать на себя ответственность за тех, кто сейчас выжил, я тоже не буду.

Взгляд Джонни отвел, но я понял, что я его не убедил, и в его глазах не оправдался. Он собирался всех спасти и всех защитить одновременно, и его позиция была мне понятна, и ничего, кроме глубокого сожаления и уважения вызвать не могла. Для себя я даже не на секунду не рассматривал ситуацию, при которой я бы остался тут, с выжившими. Наверное, в глазах Джонни я был трусом и предателем, но та цель, которая была у меня, стояла в моем списке на первом и единственном месте, и никто и ничто не могли меня остановить. Я уже опоздал два раза, больше я не опоздаю.

Пока каждый мыслил свои мысли, договорились с Джонни пойти искать выживших, и встретиться тут, в этом же доме, через час. А дальше… А дальше уже будет видно, но чувствую, что ехать в Портофино мне одному. И от этого очень тоскливо и печально становится, на самом деле.

Вышли из дома, разделились: Джонни пошел направо, я взял на себя левую сторону. Теперь уже сам за себя, смотреть надо по сторонам в два раза внимательнее – ищу не только потенциального врага, но и потенциальных выживших. Мимо входа на базу не пошел – не смог себя заставить, да и не думаю, что около той бойни живые прятаться будут. Обошел то место за несколько домов, стараясь обращать внимание на верхние этажи зданий. Пока ни врагов, ни выживших – только следы боев. Недалеко от площади, где находилась столовая, увидел перевернутый хаммер бандитов – рядом с ним явно взорвалась граната, снеся начисто одно колесо и разворотив борт. Рядом пара тел, оба в камуфляже. Перевернул того, кто лежал лицом вниз, стараясь не смотреть на гримасу на лице, и увидел, что его разгрузка не пустая – там ещё два полных магазина. Снял их, засунув в свою разгрузку, так же снял нож с пояса, в хороших прочных пластиковых ножнах – потом рассмотрю, может поменяю вместо своего. Подумав, присел рядом, оглянулся на предмет врага, и снял с тела разгрузку, немного повозившись: для Джонни, как прощальный подарок, чтоб он запасные магазины по карманам не рассовывал. Встал, выбирая дальнейшее направление поиска, как заговорила рация голосом Джонни:

–  Десятый, прием. – ого как, прям официально! Обиделся, никакого больше дружелюбия.

–  Десятый тут, слышу хорошо.

–  Я на площади возле столовой. Я выживших нашел, тут их целая группа, они сами людей собирают по городу. Думаю, что они лучше нас всех соберут.

–  Понял, я недалеко, сейчас подойду.

–  Окей, ждем.

Ну вот, гражданские сориентировались сами, или просто в их рядах были здравомыслящие инициативные люди, организовавшие других. Облегчили нам работу. Люди вообще собираются вместе, и чем сильнее несчастья вокруг, тем сильнее потребность держаться сообща. Это наверное то немногое, что осталось в нас с первобытных времен, когда люди загоняли толпой мамонтов, обеспечивая выживание себе и своим племенам. Сейчас ситуация почти ничем не отличается, и люди приноровятся к новым мамонтам, без сомнения.

До площади дошел быстрым шагом, тем не менее не забывая поглядывать вокруг. Посреди площади стоял Джонни, повесив автомат на грудь, а рядом с ним стояли ещё трое: одна женщина моего возраста, довольно высокая, со светлыми волосами, стянутыми в хвост на затылке, и два пожилых бородатых мужчины, очень похожих друг на друга. Женщина представилась как фрау Вёрлингер, уверенно и сильно пожав мне руку своей небольшой ладошкой. Мужчины и вправду оказались братьями, причем датчанами – звали их Хенрик и Йорген. Женщина рассказала примерно ту же картину, что и фрау Мария ранее, только она сама спряталась на чердаке продуктового склада, который разумеется вывезли бандиты. Причем вывезли его достаточно небрежно, не забрав все, а в основном только мясные консервы и крупы. Продуктовый склад очевидно был не главной целью рейда. Сегодня утром женщина вышла на улицу с целью поиска уцелевших и оружия, потому как припасов в городе осталось ещё достаточно немало. Оружие она не нашла, но зато сразу же наткнулась на братьев, которые скрывались во время налета в подвале, замаскировав вход в него. За утро эти трое собрали по городу человек двадцать, в основном одиноких пенсионеров, переживших ночной ужас дома. Основную группу они разместили где-то в городе, но нам вежливо не сказали, где именно. Сейчас вот собирают оставшихся, но уже судя по всему весь небольшой жилой район обыскали. Мы объяснили, как найти фрау Марию, и оба брата сразу же отправились туда.

У фрау Вёрлингер на поясе был даже пистолет – нашелся у одного из наших погибших солдат, и несколько обойм к нему. Я не стал спрашивать, умеет ли она стрелять, потому что сам две недели назад ещё толком не умел. Научится, придётся, если ещё не умеет.

–  Какие у вас планы, Андрей?

–  Мне надо ехать искать свою жену. Я знаю, куда, и не могу к сожалению остаться тут.

–  Оооо, вы счастливчик, если с вашей супругой все в порядке. Уверена, что вы ее найдете. А ваш друг с вами? – она показала глазами на Джонни.

–  Я так полагаю… – начал я.

–  Да. Я с ним. – коротко ответил молчавший до этого Джонни.

Я был удивлен и обрадован одновременно. Удивлен потому, что был почти на сто процентов уверен, что Джонни останется с этой группой. Радость была несколько сдержанная, потому что я видел точно, что решение Джонни далось нелегко.

–  Оу. Жаль, он красивый парень. – фрау Вёрлингер сверкнула глазами и улыбнулась. – Тогда удачи вам, ребята. Берегите себя, и обязательно найдите тех, кого ищите.

–  Обязательно. Вы тоже будьте осторожны. Какие планы?

–  Пока никаких. – уклончиво ответила женщина, явно не доверяя мне. И правильно, это её качество может помочь выжить всем тем, кого она соберет. – Вы сейчас уезжаете?

–  Мы хотели бы уехать завтра на рассвете, если вы не против. Мы к вам в гости не напрашиваемся, у нас тут есть где остаться. Ну и думали заехать к военным, на базу, посмотреть что у них там.

–  К военным ехать смысла нет – они все вывезли с собой. Мы туда сунулись прежде всего, разумеется, но там даже одного завалящего патрона нет. Думаю, что они знали о атаке бандитов, даже пытались прикрыть город, хотя эвакуации как таковой никто не организовывал. Наверное уехали, когда поняли, что проиграли этот бой. Не знаю, преследовали ли их бандиты, нам это не интересно больше. А насчет остаться – да с чего бы мне быть против? Остаться тут сейчас можно много где… Только вот некому, пожалуй. Хорошо, я пойду тогда. Еще раз удачи.

–  Спасибо, и до свидания.

Фрау Вёрлингер пошла в сторону столовой, а мы с Джонни отправились, не сговариваясь, к “нашему” дому. Около нашего дома на улице лежало несколько тел, и я тут только подумал, что через пару дней эти лежащие везде тела станут большой проблемой, а хоронить такое количество людей тут просто некому. Значит, выжившим придется куда-то уходить. Впрочем, я не сомневаюсь, что новая командующая группой решит всё верно – она показалась мне очень сильным и целеустремленным человеком. Вот ей бы быть мэром, вместо того мэра, который сбежал первым. Впрочем, я не знаю всех обстоятельств, потому обвинять кого-то было бы неправильно.

В вестибюле тоже было несколько тел, но мы решили ничего не трогать – просто переночевать и поехать. Переночевать решили в моей квартире, все равно надо будет дежурить, тут совсем небезопасно, а я все же живу этажом выше. Квартиру мою мельком обыскали, ничего сильно не разбросав, и на мой взгляд, ничего не забрав: просто потому, что забирать было толком нечего. Мы с Джонни много не разговаривали пока шли, уже на месте забаррикадировали дверь на улицу, потом ещё подперли комодом дверь в квартиру, и только тогда выдохнули, присели на стулья.

–  Джонни, давай сейчас объяснимся, чтобы потом не было проблем и недомолвок. У нас нет так много времени и обстановка вокруг не та. Смотри, я тебя не заставлял со мной ехать – более того, я был уверен, что ты останешься. Ты сам решил, и сам несешь за это ответственность. Я скажу честно – я рад, что ты так решил, мне с тобой как-то спокойнее и веселее, но я не хотел бы, чтобы это решение как-то отразилось на степени нашего доверия друг другу. Я специально говорю все как есть, не для того, чтобы тебя обидеть, а для того, чтобы все было предельно ясно. Мне надо быть уверенным, что я на тебя могу положиться, как на напарника, а не просто как на попутчика. Теперь я тебя слушаю.

–  И что ты хочешь услышать? – Джонни продолжил после паузы. – Решение моё, это понятно. Но я не могу его объяснить ни себе, ни тебе. Решил ехать с тобой, хотя и тут наверное бы пригодился. Насчет положиться – решать тебе. Обещать я ничего не стану, но раз мы едем вместе – помогу как смогу.

–  Хорошо, только давай тогда не будем размазывать эту ситуацию. Ты принял решение, и пусть оно так и будет. А то из нашей боевой команды ничего не получится.

–  Да все нормально. Будет все нормально.

–  Я в этом уверен, Джонни. Когда найдем Аню – давай попробуем вернуться сюда, посмотреть что стало с выжившими, а потом займемся поиском твоей родни в Гамбурге.

–  Тут уже никого не будет, и ты это знаешь. Либо они уйдут, либо их поубивают. Аня – это твоя жена?

–  Да. А я разве не говорил тебе, как её зовут?

–  Неа. Но теперь я буду знать. – и Джонни впервые за сегодняшнее утро улыбнулся, прямо как раньше.

Вечером ещё проверили оружие, набили патронами наши пустые магазины для автоматов – автоматных патронов больше свободных не осталось, но у каждого из нас было снаряжено по четыре магазина. Пистолетные патроны в запасе были, так что проверили обоймы, разделили оставшийся запас на две части, упаковав их в свои рюкзаки. Еды у нас осталось совсем мало, придется озаботиться позже этим вопросом. У горожан брать ничего не хотелось – все, что осталось в городе, принадлежит им по праву. Уже как-то привыкли мы правда к хорошему питанию, ну да на сегодня нам хватило, а там решим по пути.

Одним из приятных сюрпризов сегодняшнего дня стал тот факт, что в моей квартире чудом уцелела вся та чистая вода, которую я натаскал сюда перед нашим последним рейдом. Этого хватило нам обоим на слегка помыться, запалив газовую горелку и нагрев всю оставшуюся воду. И вот это было совсем кстати уже. После импровизированного душа я дал отмокнуть своей повязке на щеке, и осторожно, но все равно со слезами на глазах, оторвал ее от раны. Посмотрел в зеркало, и не сильно обрадовался увиденному – рана не выглядела красиво, явно туда попала куча грязи. Опухшая щека, корка засохшей крови мешает рассмотреть даже контуры рассечения, да и цвет кожи вокруг повреждения далек от нормального. С минуту постоял у зеркала, думая что с этим делать, и ничего не придумал. Достал последний кусок свежего пластыря из автоаптечки, сделал марлевую прокладку, и заклеил все обратно. Потом буду думать, где и как отремонтировать лицо.

Ночь отдежурили оба, с такими же вахтами по два часа, как прошлой ночью. Ночь прошла довольно-таки спокойно, но не очень тихо: порой мне отчетливо казалось, что на улице кто-то двигается. И вполне вероятно, что так оно и было, но мы были сейчас не в том состоянии, чтобы выяснять подробности. В наш дом никто не ломился, а по улице пусть носятся, тут уже никакая не база, в конце концов.