Я стоял в её водах, больше всего напоминающих туман, и не знал, куда мне идти. Берегов видно не было, речной туман, неотличимый от самой воды скрывал их от моего взгляда. Я повернулся в одну сторону, потом в другую, вода бесшумно плескалась под моими ногами, но я совершенно не чувствовал её. Просто знал, она там есть, но она не холодила ступни, я не ощущал струи воды, обегавшие их.

Это река мёртвых, понял я, Вайтарна, Гьелль, Стикс или Ахерон, как её только не называли. К примеру, один солдат из Афры упорно именовал такую реку Тана, хотя на Чёрном континенте, насколько я знаю, такой нет. Раз это река мёртвых, то идти нужно против течения, потому что течению шагают души покойников. Я решительно развернулся в том направлении и сделал первый шаг.

И почти тут же из тумана появилось лицо – белёсое, полузабытое, а ведь когда-то казалось оно останется в памяти навсегда. Лицо первого убитого мной человека.

Газ накрыл поле боя – до сих пор не знаю, кто закидал всё снарядами с ядовитой начинкой. Зеленовато-жёлтый хлорный туман стлался над перепаханной землёй. Спастись от него можно было только в воронках, и уж с них-то недостатка не было. Мы с ним скатились в одну воронку, и поначалу даже не поняли, что враги друг другу. Глаза заливали слёзы, мы кашляли и плевались, обоих скрутили рвотные спазмы. Мы пытались всеми способами избавиться от проникшей в тело отравы. А после лежали, откинувшись на стенку воронки. И только тогда заметили форму друг друга.

Ножи словно сами собой оказались у нас в руках. Мы катались в грязи, рычали словно звери, да мы и были в тот момент зверями, хотя те, если уж говорить начистоту поумнее будут – они не убивают без причины. Для них такие слова, как присяга, приказ и уж тем более государственные интересы, ничего не значат. Мы же убивали друг друга как раз ради этих не очень понятных обоим слов. И мне повезло. Я навалился на него всем телом и всадил нож в грудь по самую рукоятку, да так и остался лежать сверху. Драка в воронке отняла все силы.

Но самое страшное было потом – газ не рассеивался часами, и мне пришлось провести эти часы в компании покойника. Его лицо стало землистым, а после белёсым, словно вместо кожи у него вдруг оказался мягкий сыр. С тех меня всегда тошнит от одного вида мягкого сыра.

Он проковылял мимо меня, едва волоча ноги. Глаза его были закрыты, я сам закрыл их, когда он перестал биться подо мной в конвульсиях. В груди зияла глубокая рана от моего ножа.

Второй был ещё уродливей, хотя казалось бы – куда ж ещё сильнее-то. На месте глаза у него красовалось входное отверстие от пущенной мной пули, которая вдребезги разнесла ему затылок.

Третий придерживал отваливающуюся руку, которую я почти отрубил сапёрной лопаткой. Это был кошмар траншейной свалки, где надо лишь успеть ударить первым. На запястье его висела короткая утыканная гвоздями дубинка, которой он едва не размозжил мне череп. Но я успел раньше.

Были и четвёртый, и пятый, и шестой – и ещё множество. Я не запоминал лиц и уж тем более имён. Не было здесь имён – только лица, мёртвым имена ни к чему. И всё же кое-кого я мог вспомнить.

Черноволосый веспанец с вечно небритым лицом и шикарными усами. Мне должно быть жаль его, ведь вроде бы мы дрались вместе, или нет… Даже здесь память изменяла мне. Ведь он должен быть рагнийцем, точно, уж здесь-то я помнил лишь правду – это был веспанец, и он выстрелил в меня из винтовки пять раз, прежде чем я прикончил его и тех, кто шагал следом за ним. Среди них не было высокого некрасивого мужчины со светлыми волосами, одетого в длинную рясу, за неё он и получил своё прозвище, которое здесь потеряло смысл. Он точно должен быть мёртв, но его не было в свите веспанца.

Последним легко, словно не замечая собственной смерти шагал эльф в чёрном, похожем на плащ халате. В груди, прямо над сердцем у него красовалось входное отверстие от пули. Выходного не было – экспансивный боеприпас рассеял по его телу кусочки выжигающего магию и саму жизнь вещества.

Эльф уже почти прошёл мимо меня, однако вдруг остановился и положил мне руку на плечо. Я вздрогнул и от удивления не сбросил его ладонь, а обернулся и глянул прямо в лицо. И лицо это оказалось очень знакомым. На меня с изуродованного ударом кнута лица смотрели обычно прикрытые очками, а сейчас просто прищуренные глаза старого знакомого Кардинала Ши.

- Ты? – удивился я, хотя прежде не думал даже, что смогу заговорить. Река была безмолвна и даже дыхания своего я не слышал. – Тоже здесь? Значит…

- Нет, - отрезал он. – Оказаться здесь мне помогли покровители. – Даже здесь (где бы ни было это самое здесь) при упоминании о его покровителях меня мороз по коже продрал. – И помогут вернуться обратно.

- Зачем? – спросил я. – Чем я так важен для тебя и их?

- Ты можешь преклонить колено прямо сейчас, и они выведут тебя из этого мира и из-под Завесы. Прими их покровительство, оно не будет обременительно для тебя. Просто всякое убийство, совершённое тобой, будет в их славу.

- Хватит, - отмахнулся я. – Я никому служу, лишь работаю по контракту, и ни с какими покровителями, кем бы они ни были, связываться не желаю. Ты – мой друг, Кардинал, насколько мы можем быть друзьями, но у меня своя дорога, и я пройду её до конца.

- Тогда прими дружеский совет, - не спеша отпускать моё плечо, произнёс Кардинал Ши, - иди до конца – и больше не оборачивайся. Ты верно выбрал направление, осталось лишь пройти по этой дороге. До самого конца, - повторил он для верности и отпустил-таки моё плечо.

И снова потянулись покойники, но теперь я точно знал – не мои. К их смерти я не приложил руку, или всё же…

Темнокожий полуорк со вскрытым ударом ножа горлом – так глубоко вспоротым, что в ране отсвечивают белым позвонки. Здоровяк в шинели с высокомерным лицом, на лбу его красовались два отверстия от револьверных пуль. Ещё один эльф, но на сей раз в залитом кровью мундире, вскрытый от паха до ключицы.

Были и другие, множество – куда больше, чем до встречи с Кардиналом Ши. Застреленные, зарезанные, изуродованные настолько, что и понять нельзя, отчего же они умерли. И только лицо ублюдка – охранника и шофёра в одном лице, мучителя и убийцы впутанной в неприятную историю девицы, запомнилось мне. Я ведь убил его совсем недавно, а казалось с тех пор прошли годы и годы. Да и не я убил его – не я, а мой спаситель! Он же выстрелил ему в затылок в том холодном погребе – он, не я!

Я продолжал шагать, тупо переставлял ноги, не зная даже толком, продвигаюсь ли вперёд или давно уже топчусь на месте. Никогда не думал, что во сне можно настолько устать, так отупеть и потерять почти всякую связь с реальностью. Какой реальностью, я ведь сплю. Или уже не сплю. Да, умереть - уснуть... Уснуть. Жить в мире грез, быть может, вот преграда. Какие грезы в этом мертвом сне пред духом бестелесным реять будут...[1]

Странные мысли, странные слова, откуда они приходят ко мне. Последние звучали в голове даже не на лингве, а на языке, которым бросался чеканными фразами кавдорский тан. Давным-давно, когда мы брали штурмом сухогруз «Милка», стоявший в порту урба Марний.

Но я шёл, шагал, переставлял ноги. Через отупение, через свинцовую тяжесть, навалившуюся на плечи. Через призрак боли, что готова вцепиться в мышцы ног и спины. Я уже не помнил совета Кардинала Ши, шагал из одного лишь упрямства, не чувствуя ничего вокруг.

Наверное, на то и был расчёт. Тот, кто подстроил мне ловушку во сне, атаковал именно тогда, когда я окончательно потерял контакт с реальностью.

Он замаячил едва различимым призраком, ещё одной белёсой тенью среди тех, что шагали мне навстречу. Сперва я принял его за громадного уродливого мотылька, висящего над поверхностью воды. Но тут он раскинул руки и ринулся на меня со всей мощью неуправляемого бронетранспортёра.

Я потянулся было к оружию, тут же почувствовав, что кобура с «нольтом» и нож оттягивают пояс. После вдруг понял, что «нольт» висит у меня под мышкой, вместе со вторым, привычно заняв свои места, и стоит только протянуть руку и они как будто сами собой прыгнут мне в ладони. Но нет – нельзя! Здесь не место для оружия, не время для новых смертей, даже если это будет смерть врага. Все, кого я убил, были моими врагами – и тот солдат, кому не посчастливилось прыгнуть в одну воронку со мной и парни из следственной группы, решившие взять меня в крутой оборот.

Вместо того, чтобы выхватить оружие и открыть огонь, я рывком ушёл в сторону, перекатился через плечо, на мгновение едва ли не целиком погрузившись в призрачную, туманную воду. Призрак пролетел мимо, обдав меня мертвенным холодом. Холодом разрытой могилы. Я потерял его из виду, и снова побрёл вперёд. Нападёт сзади – что ж, такая судьба, ничего не попишешь. Но призрак снова соткался из тумана передо мной, и почти тут же устремился в атаку.

Первое нападение немного привело в себя, и теперь я смог разглядеть его. Толстый свитер, военные штаны и ботинки на шнуровке, кобура с пистолетом под мышкой. Бледное лицо немолодого человека, очки на глазах и длинные волосы, зачёсанные назад, открывая глубокие залысины.

Он снова ринулся на меня словно бронепоезд, и снова я сумел уклониться, нырнув в призрачные воды. Перекатившись через плечо, выпрямился, ища его взглядом, но он снова пропал.

Появился, когда я сделал около сотни шагов. Но теперь повис передо мной, преграждая дорогу. Просто висел, так что мне, чтобы двинуться дальше, пришлось бы пройти через него. Я остановился в десятке шагов от него, да так и встал, глядя ему прямо в глаза. Они были у него такие же выцветшие.

- Печаль, - произнёс он глухим голосом. – Великая печаль. Атакуй же меня, дай отомстить за моих учеников.

- Не стану, - покачал я головой, демонстративно заткнув большие пальцы за пояс, так чтобы руки были подальше от оружия. – Это место пропитано смертью. Ты и сам не спешишь драться. Кобура-то пустая.

Я заметил это когда он остановился. Из подмышечной кобуры у него не торчала пистолетная рукоять.

- Ты умён, воин, - кивнул качающийся в паре сантиметров от поверхности воды призрак, - но я заставлю тебя сражаться. Дерись или сгинешь здесь.

- Только вместе с тобой, призрак, - ответил я. – Ты кажется достаточно умён, так что будешь недурным собеседником. Сколько анекдотов ты знаешь?

Моя странная манера общения, казалось, вывела призрака из себя. Он скривился от гнева, однако быстро погасил этот приступ, лицо его снова стало непроницаемо спокойным.

- Ты убил их, - проговорил он. – Убил моих учеников на той безвестной заставе. Они были так молоды. Мне жаль их, воин. Безмерно жаль. Они могли бы добиться многого, не оборви ты нити их жизней.

- Тогда они оборвали бы мою, - пожал плечами я. Уверен, он говорит о техномагах с заставы.

- Мне плевать на тебя, - в голосе призрака снова появились нотки эмоций. – Они были будущим, а ты лишил его их. Я нагнал вас под Завесой, и не выпущу отсюда. Все вы сгинете здесь, останетесь на поживу здешним падальщикам. Они разорвут вашу плоть, растащат кости и выпьют души.

- Ты ведёшь себя как призрак из сказки, - усмехнулся я. – Слишком уж много пафоса.

Он не сдержался и снова ринулся на меня. Я ускользнул от него в последний миг, снова перекатившись по дну реки мёртвых. Правда, теперь я был уверен – всё это лишь наваждение. Морок, который наслал на меня этот ублюдочный призрак, кем бы он ни был.

- Обнажи оружие и сражайся! – выпалил он, снова сгустившись у меня на пути. Удивительно, как можно кричать совершенно равнодушным голосом, прежде не думал, что кто-то на такое способен.

- Не в этой долине смертной тени, - покачал я головой.

Произнеся эти слова, я понял, что нужно делать. Бесконечно уклоняться от атак призрака не выйдет, он достанет меня рано или поздно. Не в этот и не в следующий раз, но достанет, и я буду к этому не готов. Нужно встретить его лицом к лицу, с открытым забралом. Недаром же мне снились сны о начале подготовки в разведшколе. Там, где из меня сделали настоящего убийцу магов. Жаль, тот проект прикрыли, но ведь мы-то остались, и своё дело делали очень хорошо.

Были ли это мои воспоминания, или нечто навеянное, вот что важно. Ведь я не ощущал себя никаким охотником на магов, знал, что не проходил никакой особой подготовки и не подвергался никаким алхимическим воздействиям. Но я помнил об этом! Проклятье – я помнил это! Помнил, а не знал, и это сводило с ума, разрывало меня изнутри на части. Однако сейчас – сию секунду! – надо делать выбор. Знания или воспоминания, на что положиться.

И я этот выбор сделал.

Когда призрак, не тратя больше слов, атаковал снова, я не стал уклоняться, не стал и хвататься за оружие, несмотря на то что руки прямо-таки тянулись к рукояткам ножа и пистолета (или «нольтов» в подмышечных кобурах). Я выпрямился в полный рост и принял удар призрака.

Он и в самом деле врезался в меня, как разогнавшийся бронетранспортёр.

Его лицо заполнило всё пространство – я разглядел его во всех подробностях, хотя и не хотел этого. Бледная кожа, выцветшие глаза под стёклами очков, глубокие залысины и седые волосы. Отчего-то подумалось, что он и не думает молодиться, принимает свой возраст. Тяжёлая челюсть и грустная улыбка на тонких губах. Взгляд всё понимающий и скорбящий… Правда, не очень понятно по какому поводу.

- Грустно… - снова пропел он. – Печаль снедает меня. Мои ученики погибли от твоей руки. Я мог бы и дальше водить вас по Завесе, покуда вы не сгинули бы в ней.

- Врёшь, - отрезал я. От меня сейчас остался лишь голос. Всё тело сковало морозом, кровь в жилах замёрзла и свернулась, причиняя невыносимую боль. Однако я не чувствовал её, боль придёт потом, когда я приду в себя. Здесь же я просто знал, где-то там, в вездеходе, тело моё страдает, и вот-вот его выгнут спазмы боли. – Мог бы и дальше водил, пока мы с ума не посходили бы. Или не отупели настолько, что твари из руин сожрали бы нас. Твои силы на исходе, печальный колдун, поэтому ты и решился на открытое нападение.

Лицо стало ещё более печальным, хотя казалось бы куда же ещё.

- Кто ты? – спросил вдруг я. – Ты ведь не из местных, говоришь на лингве правильно, без здешнего акцента, скорее, как уроженец Экуменической республики.

- Республики, - выплюнул это слово призрак. – Я имперский офицер, приносил присягу императору, а не своре чинуш и торгашей, засевших в Гаттерлине. Им служить не собираюсь.

- И ты решил перебежать к эльфам, - рассмеялся я. – Лучший выбор, ничего не скажешь.

- Я сделал его, - отрезал призрак, - и не тебе меня судить.

Он помолчал какое-то время. Молчал и я. Первым тишину нарушил призрак.

- Я знаю, куда вы направляетесь, - выдал он. – Я встречу тебя у Колыбели, и там ты поднимешь оружие.

- Обязательно, - ответил я. – И там я убью тебя.

Последнюю фразу мы произнесли хором, да так слаженно, будто репетировали не один месяц.

И тут же наваждение кончилось.

[1] Перевод П. Гнедича