Неожиданный порыв ветра дёрнул занавеску. Мы замерли, глядя на женщину, висящую в окне – по ту сторону стекла. Шесть пуль разнесли оконное стекло вдребезги. Две попали в голову Равашоля, разнеся затылок, четыре – в грудь, выходные отверстия расцвели на спине анархиста кровавыми гейзерами. Кровь забрызгала Мари, да и мне прилично досталось. Убитый, но ещё не понявший этого Равашоль рухнул на колени, пытаясь обернуться к дочери, чтобы посмотреть на неё в последний раз. Это движение отняло у него последние силы, и он завалился на пол. Под телом тут же начала разливаться лужа крови.

Первым среагировал я, трость полетела в сторону, а в правой руке словно сам собой оказался привычный «мастерсон-нольт». Несмотря на хромоту я легко преодолел расстояние, отделявшее от окна, почти отшвырнув с дороги Дюрана. Ствол «нольта» смотрел в лицо успевшей спланировать ниже подоконника женщине. Наши взгляды встретились на мгновение, но прежде, чем я успел нажать на спусковой крючок, меня буквально смело. Тринадцатиграммовая пуля врезалась мне в грудь, швырнув на пол апартаментов. Я растянулся на ковре почти под ногами Дюрана, закрывшего собой девочку. Мой видавший виды плащ загорелся на спине, там, где батарея. Я сорвал его и отбросил в сторону, открыв нательную броню, какую носили генералы во время Великой войны. От одной снайперской пули она вполне могла спасти, но только от одной – второго выстрела я не переживу. Но его и не последовало.