Онслоу прибыл не один, а в сопровождении человека, которого называл своим адъютантом. Оба они удивительно напоминали собак – пару бойцовых псов, правда, разных пород. Его Онслоу был плоскомордным, как молосс,[1] с какими-то пустыми, чуть выцветшими глазами, в которых как казалось на первый взгляд мысль и не ночевала. Вот только стоило ему чуть прищуриться, перестав картинно таращить глаза, как тут же становился виден хищный, жестокий интеллект главы оружейного концерна. Адъютанта своего Онслоу звал исключительно «Корки», и тот именно так всем и представлялся. Он напоминал скорее фокстерьера – шустрого, безжалостного пса, готового разорвать любого, кто меньше и слабее его. При этом внешность Корки была также обманчива, как и у его шефа – невысокий, плотный, но кажущийся полноватым из-за округлого, добродушного лица. Если не обращать внимания на стремительные движения и реакцию Корки можно было принять его за глуповатого увальня, да ещё и коротышку. В общем, человека совершенно неопасного. Интересно, многие ли поняли, как сильно ошиблись в нём, и сколько из них пережили последствия этой ошибки.

Портной, как и обещал, прислал мой новый костюм с самого утра, и я успел примерить его, убедившись, что сидит он превосходно. Даже не думал, что так может быть, когда шьют без финальной примерки.

Корвдейл принимал Онслоу и Корки в просторной гостиной, на столах стояли лёгкие закуски и вино, к которому никто не притронулся. А вот сигарам, исключительно дорогим упманнам и ларранагам, все отдали должное, заполнив гостиную клубами ароматного дыма.

Когда сигары потушили, все расселись в удобные кресла, и первым заговорил хозяин дома. До этого, конечно, тоже шла беседа, но неторопливая и пустяшная, всех куда больше интересовало вдыхание ароматного дыма.

- Мой человек расскажет вам о расследовании, которое я поручил ему, - высказался Корвдейл, и сделал приглашающий жест в мою сторону.

Подниматься на ноги словно примерный ученик не стал, конечно, однако чувствовал себя словно снова у доски оказался. На мне скрестились взгляды Онслоу и Корки, и я почувствовал, как на затылке выступает пот. Однако, как мне показалось, сумел изложить всё спокойно и уверенно, без ненужных уточнений, и вроде ничего не потерял.

- Толково, - кивнул Онслоу, - и я даже узнаю руку, которая тянется к моему кошельку.

- Думаешь он? – глянул на шефа Корки.

- Больше некому, - снова кивнул Онслоу. – Ты, приятель, волей-неволей оказался в центре нашего противостояния.

- Нашего? – не понял я.

- Ты веришь в конспирологические теории? – вместо ответа поинтересовался Онслоу. – Вроде тайных правительств, секретных организаций, закулисных дирижёров и прочего.

- Я считаю, что дыма без огня не бывает, - осторожно произнёс я.

- Очень точно подмечено, - усмехнулся Корки. – А ты умнее, чем мне показалось сначала.

- Сейчас в Эрде идёт противостояние двух сил, - не обратив внимания на его реплику, заявил Онслоу. – Самое смешное, что и одни и другие называют себя миротворцами. Но первые хотят сохранения мира в нынешнем виде, в таком, к которому пришли в конце войны. Другие же желают перенести войну в страны третьего мира – в Афру и на юго-запад Золотых земель, да хоть в Авар, лишь бы не на континенте. Аурелия истощена войной, и новой ей уже не пережить – по крайней мере не в том виде, что существует сейчас.

- И к какой принадлежите вы? – как можно более вежливым и нейтральным тоном поинтересовался я.

- Конечно же, ко второй, - рассмеялся Онслоу. – К чему жалеть умбров или асинов, их и так слишком много. Пускай они ведут войны, дерутся за наши подачки. А руководить ими будут профессиональные офицеры из государственных и частных армий. Тебе не кажется, что это идеальный выход, а?

Я не до конца понял, к кому именно он обращается – ко мне ли, к виконту или вовсе к своему адъютанту Корки – и предпочёл промолчать. Тишина повисла в комнате на пару томительных минут, все молчали, словно ожидая кто заговорит первым, чтобы проиграть некое невысказанное пари.

- А кто принадлежит к другой стороне этого конфликта? – нарушил-таки молчание я.

Уверен, все кроме меня все отлично знают ответ, на это весьма прозрачно намекали реплики самого Онслоу и Корки, которыми они обменялись только что. Да и в осведомлённости виконта я не сомневался.

- Его все знают, - усмехнулся Онслоу. – Дюкетт-старший, промышленный магнат из Розалии, самый сильный сторонник сохранения нынешнего положения дел и баланса в мире. Фабрики, заводы, электростанции – последних особенно много, насколько я знаю.

- Осветить всю Эрду – вот наш девиз, - процитировал Корки с явной иронией.

Этот лозунг, провозглашённый как раз Дюкеттом-старшим не раз мелькал на передовицах газет даже в Альбе, где не особенно ценили всё аурелийское.

- Именно, - прищёлкнул пальцами Онслоу.

- Но ведь именно его концерн сделал ту самую супер-пушку, чей выстрел едва не привёл к новой войне, - напомнил я.

- Мы тогда единственный раз работали вместе, - ностальгически усмехнулся Онслоу, - чтобы не допустить новой войны.

- А после наши дорожки разошлись, - кивнул Корки, - и теперь он нам гадит по полной.

- Вы считаете, что за кражей миллионов у Эдвардса стоит именно Дюкетт? – поинтересовался Корвдейл, как будто выпавший из нашей беседы.

- Больше некому, - пожал плечами Онслоу.

- Вряд ли это папаша, - добавил Корки, - больше похоже на работу его сыночка, Руфуса.

О восходящей звезде по имени Руфус Дюкетт заговорили сразу после второго выстрела суперпушки из розалийского урба Марний. Что там произошло на самом деле знает мало кто, и я к ним точно не отношусь, но каким-то образом в это оказался втянут сын промышленного магната. Он едва остался жив после взрыва, уничтожившего как писали газеты едва ли не половину урба, и продолжил работу в сфере энергетики. Вроде совершил какие-то открытия, и сильно продвинул науку, но сути я не знаю. Как бы то ни было не проходило недели, чтобы имя Руфуса Дюкетта не появлялось на страницах «Реестра» и «Курьера». Не на первых, конечно, а в научном обозрении, где печатали статьи Королевского научного общества.

- Если ты не в курсе, - продолжил Корки, - именно он возглавляет у папаши отдел, который занимается промышленным шпионажем и прочими прелестями конкурентной борьбы.

Теперь многое становилось на свои места. Вот только расклад мне это не нравился совершенно. Я угодил в самый центр разборок сильных мира сего, для кого даже такие господа как Мишель или сам виконт Корвдейл – лишь разменные фигуры разной степени тяжести, что уж говорить обо мне. Меня при необходимости скинут с доски и даже имени после никто не вспомнит.

- Теперь, когда тебе более-менее понятно, что происходит, - заявил Онслоу, - я жду от тебя конкретных действий. Что ты будешь делать теперь?

Больше всего хотелось сбежать в Аурелию, прихватив все деньги, какие есть, и скрыться там под фальшивым именем-фамилией. Вот только вряд ли это поможет – найдут, а дезертирства люди вроде Онслоу не прощают.

- У нас осталось две ниточки, за которые стоит потянуть, - пустился в объяснения я. Эту речь я обдумывал полночи, прикидывая что лучше рассказать виконту и его гостям, а что оставить при себе. – Первая это картёжник, обчистивший брата личного шофёра вашей милости, - кивнул я Корвдейлу. – Его имя мне известно, и с ним можно поработать.

- А что тут работать? – удивился Корки. – Мешок на голову, вывезти подальше – и он всё расскажет, как миленький. Ты только имя мне дай, и к вечеру он будет петь тут не хуже Кальцолари, слово даю.

О знаменитом теноре, объездившем почти всю Эрду, и дававшем концерты даже в Аришалии и в восточных колониях Экуменической империи, знали все. До войны исталийского оперного певца звали не иначе как Золотом голосом Аурелии.

- Топорно, - скривился виконт, опередив меня. – Так нельзя, майор, вы испортите всё.

- Он прав, Корки, - кивнул Онслоу, - выбивать информацию не всегда лучший вариант.

- На фронте работало, - почти обиделся Корки, оказавшийся майором, вот только каких войск.

- Здесь не фронт, майор, - напомнил ему виконт. – А игрок этот далеко не так прост, верно?

Конечно, прежде чем докладывать гостям Корвдейла я всё рассказал ему самому, и теперь он лишь перебрасывал мяч на мою сторону, давая возможность продолжить.

- Совершенно верно, - кивнул я. – Он дворянин, пускай и вынужденный зарабатывать на жизнь игрой в карты, вхож в закрытые клубы вроде Крокфордского клуба или «Багателя», имеет определённые знакомства и покровителей. Его исчезновение не останется без последствий.

- А на меня уже и так давят после «Бычьей головы», - добавил Корвдейл.

- И что же там случилось такого? – приподнял бровь картинным движением Корки. Ему явно хотелось хоть немного отыграться на виконте после того, как тот унизили его перед Онслоу.

- Там погибли несколько вполне респектабельных господ, неизвестно как оказавшихся в этой клоаке. Один из них, к сожалению, был кем-то вроде восходящей звезды либеральной партии.

- Либерал, - протянул Корки, - как же я обожаю это слово. Неприятно получилось. Парень к успеху шёл, заглянул, наверное, с подружкой в паб. С такой подружкой, с какой не пойдёшь в ресторан, зато нервы себе пощекотать с ней очень даже можно. И вот они отправляются в Бутхаус, кошмарный рабочий район, где полно бедноты и работяг, сидят в пабе, пьют дешёвые коктейли, а на сцене поёт настоящий чернокожий умбр из Афры. А потом – бац! – и все мертвы. Неприятная история.

- Кто-то сообщил родным убитых о своих подозрениях насчёт меня, и видимо привёл серьёзные доказательства. Теперь на меня оказывается давление как снаружи, так и изнутри – мои конкуренты в партии, желающие занять место казначея, тоже не дремлют.

- Волчьи у вас, политиков, законы, - усмехнулся Корки, - даже в Железной орде всё не настолько дико. Там хоть какие-то правила есть, а вы готовы вцепиться друг другу в горло при первой возможности.

- Корки, хватит упражняться в остроумии, - осадил его Онслоу, - твои топорные шутки начинают надоедать. Дай профессионалу высказать своё мнение.

Корки снова показно засопел, словно обиделся, но слишком уж яркими были его эмоции – не похоже, чтобы он на самом деле испытывал их.

- Картёжника можно перехватить в клубе, но прижать его там будет сложно, - принялся рассуждать я. – Он осторожен, а в такого рода клубы попасть очень непросто. Живёт он в хорошем районе, где патрули многочислены и по ночам никому шнырять не дают.

- Зато всегда есть турнир на «Коммодоре Дювале», - встрял Корки. – Если этот ваш картёжник так крут, как вы о нём говорите, он точно не пропустит его.

- Давай подробности, - обратился к нему Онслоу, как и мы с Корвдейлом он ничего не знал ни о каком турнире, да и что за «Коммодор Дюваль» представления не имели.

- «Коммодор Дюваль» - это пароход, на котором играют во всё, - пояснил Корки. – Пароход просто роскошный – три палубы, ресторан с лучшими поварам и всё такое. Играют на нём не только в карты, есть и кости, и рулетка, и всё кое-что из запрещённых законом игр. Он раз в месяц отправляется в каботажное плавание из Ристоля, обходит всю Альбу и возвращается в порт. Закон запрещает играть в эти игры на земле Альбы, и на территориальные воды его действие не распространяется, поэтому на борту «Коммодора Дюваля» играют во что хотят. Трое суток игры без остановки с кошмарно высокими ставками. Ваш приятель точно не пропустит очередной рейс. И денег на взнос ему точно хватит, раз он раздел до трусов брата шофёра его милости.

Последние два слова Корки произнёс с таким неповторимым ехидством, что Онслоу наградил его мрачным взглядом, в котором явственно читалось «угомонись».

- А почему он должен оказаться там именно в этот раз? – спросил я. – Может же и в следующий рейс отправиться.

- Не будет следующего рейса до поздней весны, - уверенно заявил Корки. – «Коммодор Дюваль» - колёсный пароход, не очень-то рассчитанный на морскую волну. Через неделю-другую подуют ветра, и пароход уже не выйдет даже в каботажное плавание.

- Колёсный? – удивился виконт. – Вы хотите сказать, что все эти игроки выходят в каботажное плавания на колёсном пароходе?

- Именно так, - кивнул Корки. – Это тоже элемент риска, который будоражит кровь. Отправляясь в плавание не знаешь, вернёшься ли в порт. Но всё же, чтобы не искушать судьбу, «Коммодор Дюваль» выходит из Ристоля лишь с поздней весны до ранней осени, когда риск попасть в шторм меньше всего. Кроме того, на организаторов игры работают лучшие предсказатели погоды. Перед особенно сильными летними штормами «Коммодор Дюваль» всегда оставался в порту.

- В общем, колёсный пароход с бандой психованных игроков на борту, - резюмировал Онслоу. – Как ты считаешь, есть шансы там разобраться с тем, кто нам нужен?

Обращался он очевидно ко мне, и я ответил:

- Да, есть. И весьма неплохие. С одной стороны, это огромное, отгороженное от всего мира судно, где практически все друг у друга на виду. С другой же, слишком многие на борту парохода будут желать уединения и мало кто на самом деле обращает друг на друга внимание. Это просто дурной тон.

- Про пароход всё ясно, - кивнул Онслоу, - а вторая ниточка?

- Шофёр его милости, - ответил я. – Можно подбросить ему достаточно лакомый кусок, чтобы он побежал к своим новым хозяевам, чтобы поделиться им. Его брата крепко держат за горло карточным долгом, и шофёр при любой возможности постарается отплатить его до конца, чтобы скинуть с шеи брата эту удавку.

- Здесь нужно думать, - потёр острый подбородок виконт. – Что ему подкинуть, и как этим распорядятся мои враги. Подбрасывать ложную информацию глупо, а подлинную – ещё глупее, поэтому я бы сосредоточился на картёжнике и пароходе.

- Тем более что ваш шофёр никуда не денется, - заметил Корки в прежней нагловатой ухмылкой.

Корвдейл испепелил его взглядом, но Корки всё было как с гуся вода.

- Корки, насколько я помню, ты вхож в карточные клубы, - заявил Онслоу, - так что поможешь нашему детективу попасть на этот пароход.

- У меня есть предложение получше, Дик, - высказался Корки. – Я куплю себе место на «Коммодоре Дювале», и сыграю там, а наш новый приятель будет при мне.

- В каком качестве? – тут же поинтересовался я.

- Одного из охранников, - ответил Корки, предварительно смерив меня таким взглядом, какими опытный мясник смотрит на тушу, прежде чем начать ей разделывать. Этакое профессиональное сладострастие и ожидание весьма приятного занятия. – На борт парохода каждый игрок может взять с собой двух охранников, взнос-то ни много ни мало, а двадцать пять тысяч гномьих кредитов. Призовой фонд для участников большого карточного турнира около двух с половиной миллионов.

- Хорошая идея, Корки, - согласился Онслоу. – Виконт, одолжите вашего человека на недельку? А за это время лучше бы вам придумать, что скормить нашему противнику через вашего шофёра. На случай если на пароходе не получится вытрясти из картёжника информацию.

Я видел, что получать указания от Онслоу просто невыносимо для Корвдейла. Виконт, старая кровь, он не мог стерпеть такого оскорбления от простолюдина, пускай и неприлично богатого, дающего миллионы на дело консервативной партии, почти полностью состоящей из титулованной аристократии. И тем не менее Корвдейл проглотил эти слова, даже не поморщился, лишь лицо его окаменело, словно из него ушли все эмоции. А вот взглядом, наверное, можно было лёд растопить – умей виконт убивать взглядом от Онслоу, да и от Корки тоже, не осталось мы и горстки пепла на полу.

На этом наша встреча как-то сама собой подошла к концу. Онслоу и Корки откланялись и покинули поместье. Виконт уединился в своих комнатах, а я внезапно оказался предоставлен самому себе. Делать было решительно нечего, оставалось лишь ждать весточки от Корки с приглашением на борт «Коммодора Дюваля».

Вот только знай я, как круто это изменит мою вроде бы устоявшуюся жизнь, наверное, сбежал бы на континент, не думая о последствиях.

[1]Молоссы — группа пород собак, в которую входят пастушьи собаки, догообразные (потомки боевых и травильных собак) и гуртовые собаки. Самой древней группой среди молоссов считаются пастушьи собаки (охраняющие стада)