Я задавался простым вопросом, как быть, что делать дальше, всю дорогу до запасной квартиры. Даже в периоды полного безденежья я продолжал оплачивать аренду крошечной комнаты в громадном общежитии-инсуле в центре Дунстана. Там было темно даже в полдень, потому что окна никто не мыл, и на них оседал смог заводов. Внутри воняло гарью, как и всюду в Дунстане, да и вообще в Мелоте, где день и ночь дымили сталелитейные заводы и оружейные фабрики. И всё же на квартире, где обитал большую часть времени, я появляться не рискнул. Конечно, вряд ли меня будут там ждать, но бережёного и боги берегут – уж эту-то истину на фронте быстро понимаешь.

В шкафу валялось посеревшее от времени, слежавшееся бельё, я кинул простынь на кровать и едва нашёл в себе силы раздеться перед сном. Думал просплю до полудня, не меньше, но куда там – это же грёбанный Мелот. В семь утра меня подняли с постели заводские гудки. Сотни их заиграли одновременно, и даже накрывшись подушкой я не смог уснуть снова. Гудки выводили трели, созывая рабочих на первую смену, и спать под них оказалось решительно невозможно.

Вставать я правда тоже не спешил, закурил первую папиросу прямо в постели. Обычно себе подобного не позволяю, но сегодня, как в детстве, когда родителей нет дома, можно устроить себе праздник непослушания. Странная штука моя память, в ней полно дыр, а то, что всплывает на поверхность её омута, всё какое-то расплывчатое и неясное. Смутные образы, как сквозь грязное стекло, вроде того, что в окне этой квартиры.

Надо понять, что делать дальше. Ждать пока всё уляжется – самый лучший вариант развития событий. Денег, что я взял у депутата Мишеля достаточно, чтобы скромненько и незаметно прожить пару месяцев в Дунстане. За работягу я, конечно, не сойду никогда, но здесь всем наплевать кто живёт рядом с тобой, лишь бы проблем не было. А вот проблемы вполне могли нарисоваться. Слишком уж опасными оказались те наёмники, устроить резню в Бутхаусе, это весьма рискованный шаг. Не тот район, чтобы творить подобное. Теперь криминальная полиция будет носом землю рыть, да и Королевская прокуратура в стороне не останется. Это же практически пощёчина всем спецслужба Альбийского содружества, и от них будут ждать результатов в крайне сжатые сроки. И тут крылась вторая опасность для меня – если на месте будут работать профессионалы, то они запросто могут потянуть за ниточку, которая свяжет меня и Бэзила Психолирика, а от него потянется и к депутату Мишелю. А оказываться в руках криминальной полиции или же, не приведи боги, бейлифов прокуратуры у меня не было ни малейшего желания. Раз начальству нужен быстрый результат, то совершенно не важно, как он получен, и что осталось от случайных жертв. На произвол спецслужб жаловаться не принято, если уж выбрался от них, мысль одна: «Спасибо, что живой».

В общем, оказался я прямо между молотом и наковальней, пространства для манёвра почти не осталось, и с каждой минутой его делается всё меньше. Так что пришлось вставать с кровати, хотя тело ломило после вчерашних упражнений, а от недосыпа голова была тяжёлой, как с похмелья. Влезать в непросохшую толком одежду было противно, но куда деваться – запасного комплекта я здесь не держал, как-то не рассчитывал, что могу оказаться здесь вымокшим до нитки.

Первым делом, как ни странно, решил позвонить депутату Мишелю. Вряд ли от него добьюсь чего-то толкового, но хоть узнаю, жив ли он, а то может быть хвосты обрубают настолько надёжно, что мне проще вовсе сбежать из урба, да и из Содружества. Эта мысль не грела, но я понимал – вполне возможно именно так и придётся поступить ради спасения собственной шкуры.

Телефон-автомат оказался не так далеко от инсулы, где я снимал запасную квартиру, однако я намерено проехал в забитом народом трамвае несколько остановок. После расстрела в «Бычьей голове» я готов на самые параноидальные поступки, и никакие меры предосторожности не казались мне излишними.

Как ни странно Мишель снял трубку после второго гудка. Голос у него был странный, какой-то захлёбывающийся, он заикался, повторял слова, и понять его сразу оказалось не так-то просто.

- Где-где-где вы, вы… - тут же принялся тараторить он. – Где вы сейчас? – справившись с волнением спросил он, наконец, внятно. – Я пришлю за вами машину, приезжайте-приезжайте-приезжайте… Скорее!

- Что случилось, Мишель? – Я старался говорить как можно спокойнее, чтобы тоном успокоить и депутата. – Зачем я вам понадобился? Почему недостаточно встречи в условленном месте?

- Вы нужны-нужны-нужны… мне здесь. Я-я-я-я… пришлю машину с надёжным водителем. Как можно скорее-скорее-скорее…

Он запнулся, замолчал, а после добавил с какой-то почти детской интонацией:

- Пожалуйста.

Не могу сказать, что растаял от последнего его слова. Разжалобить меня весьма непросто и мало кому удавалось, разве что красоткам, но к ним Мишеля уж точно отнести нельзя. Вся эта история сильно попахивала банальной западнёй, на какую способна криминальная полиция, однако зачем им сдался я, если они добрались до самого Мишеля. Я в этом раскладе фигура слишком уж незначительная, чтобы устраивать такие игры. Нет, тут что-то не клеится, и чтобы проверить я назвал Мишелю адрес в приморском Ристоле. Я успею добраться туда на трамвае куда раньше, чем посыльный от Мишеля на автомобиле. Ристоль куда ближе к Мелоту, чем к центру Альбы, да и кататься по улицам приморского урба, петляя среди складов, пакгаузов и верфей, довольно трудно. Трамвай же катит себе и катит посреди дороги и перекрыть ему путь автомобили не могут, мало кто решается заехать на рельсы.

Я опередил посыльного почти на три четверти часа и ждал машину – не роскошный Ласситер Империал, конечно, а куда попроще – надёжно укрывшись, так чтобы меня нельзя было заметить с проезжей части. Я не было уверен, что из машины не выскочат знакомые уже наёмники или детектив-констебли криминальной полиции, хотя и слабо верил в это. Синий двухдверный «Шуберт Экстра» затормозил ровно там, где я сказал Мишелю. Никто оттуда выходить не торопился, но и сам я к нему не спешил. Минут через пять ожидания из машины выбрался шофёр, закурил, опираясь на крышу. Он не стрелял по сторонам глазами, не пытался высмотреть меня, просто стоял и курил, коротая время.

Пора решаться. Если это и засада, то весьма умело подготовленная, и возможно с подстраховкой, так что бежать уже некуда – меня перехватят в любом случае. Я вышел из-за рекламного столба, в тени которого обретался, выжидая, и направился к машине. Шофёр заметил меня, когда я потянулся к хромированной ручке пассажирской двери. Он кивнул мне, бросил окурок, растоптав его каблуком, и сел следом за мной. Двигатель не глушил, и мы быстро покатили по улицам Санта-Катарины.

Водитель оказался неразговорчивым и весьма опытным. Он ловко лавировал в плотном потоке автомобилей, по мелочи нарушал правила, но без хамства, всегда пропускал, если ему сигналили и не забывал морганием фар поблагодарить за любезность других водителей. Настоящий профессионал. Я и сам неплохо вожу, но рядом с ним почувствовал себя неопытным первогодкой, чуть ли не вчера за баранку севшим.

- Курите? – за всю дорогу, а заняла она не меньше полутора часов – катили мы почти через весь Мелот, спросил он.

Я кивнул, и мы вместе закурили, открыв окна.

Обитал Мишель, как я и думал, в роскошном районе, довольно близко к правительственному кварталу Альбы и комплексу королевского дворца. О достатке депутата говорил его особняк, отгороженный забором, почти настоящая вилла, какой странно видеть в центре Альбы, где квадратный дюйм земли стоит вдвое больше моего годового заработка. В очень удачный год.

Шофёр не стал заезжать с парадного входа, обогнув ограду, он остановил Шуберт у задних ворот, и дважды просигналил. Нам открыли, и он медленно въехал на территорию особняка. Или даже небольшого поместья. Наверное, прежде оно принадлежало аристократическому роду, который либо разорился, либо вовсе вымер во время войны, а семья Мишеля удачно выкупила его в те годы, когда недвижимость в центре Альбы ещё не стоила таких уж баснословных денег. Возможно, взяли с торгов или вовсе купили у королевского управляющего за треть от реальной цены. Правда, и такие деньги мне не снились, если уж честно.

Что первым бросилось в глаза, это отсутствие прислуги. Шофёр остановил машину и кивком указал на дверь – выходи, мол. Я выбрался из Шуберта, направившись к дверям чёрного хода в особняк. Снаружи никого не было, хотя время обеденное и кто-то из слуг должен бы попасться на глаза. Суеты в такой час в особняке и около него обычно много – не раз мне приходилось наблюдать за подобными усадьбами и виллами, распорядок дня тут был примерно одинаков. Богатеи любят порядок во всём.

Когда же и внутри никого не оказалось, всё во мне закричало – ловушка! Всё же на меня здесь расставили западню. Но кто? Зачем я мог понадобиться неизвестным, что устроили бойню в «Бычьей голове». Уверен, их целью был Бэзил Психолирик, а вовсе не я. Добрались до Мишеля, быстренько прошли по той же цепочке, что и я – она ведь простенькая, а с их ресурсами (уверен, почти неограниченными) вообще удивлён, что меня не опередили. И зачистили очередной хвост – быстро, эффективно и жестоко. Мне же просто не повезло оказаться в тот вечер в «Бычьей голове» вместе с Психолириком.

Мишель встретил меня на просторной кухне, где, несмотря на обеденное время, все плиты стояли холодными и никого кроме него самого не было. Я едва за пистолет не взялся, увидев его, но сумел сдержаться, хотя меня едва не колотило от нервов.

- Что стряслось? – спросил я. – Зачем такая срочность, и где, прах побери, вся ваша прислуга?

- Распустил, - голос Мишеля звучал уверенней, чем когда он заикаясь тараторил в трубку, но не сильно. – Тут дело крайне… деликатное. И доверять я могу лишь одному личному шофёру. Ну и вам, конечно.

- С чего бы такое доверие?

- Я знаю о расстреле в «Бычьей голове», - зачастил Мишель, и мне показалось, что он сейчас снова начнёт заикаться, повторяя одно и то же слово по несколько раз. – Это же явно как-то связано с моим делом, верно? Быть такого не может, чтобы это оказалось совпадением.

Я молчал, не подтверждая и не опровергая его слова, и Мишелю пришлось продолжить.

- Но даже после вы позвонили мне и приехали в ответ на новую просьбу о помощи. Я ценю это, правда, ценю очень сильно.

- Ближе к делу, Мишель, и давайте сменим место на более удобное. Я тут недавно искупался, а здесь к вас холодновато для кухни.

- Придётся сходить в более холодное место, - покачал головой депутат. – Я должен вам кое-что показать и объяснить.

Пока мы шли в подвал, где хранятся продукты, Мишель поведал мне, что не сумел сдержать слова и выгнал свою содержанку.

- Не могу, сил нет глядеть в глаза её бесстыжие, понимаете, - заводясь от собственных слов тараторил он. – Обманывала меня с первого дня. Думал, честная девица, а тут такое… Вы как упомянули групповушников, так я у шофёра спросил – он мне рассказал, кто они такие и что творят. Значит, честную девочку изнасиловали и удавили, а эта тварь, змея подколодная, ко мне в постель вместо неё забралась. А её грел, понимаете! Своим телом!

А Мишель-то оказывается поэт в душе. Как лихо заворачивает, даже не ожидал от него. Хотя он же депутат, ораторское искусство изучал и применял на практике в парламенте и не только. Теперь же, наверное, по привычке начал говорить красивыми фразами «от души», так обычно депутаты любят общаться с народом.

- А зачем нам в ледник спускаться? – оборвал его излияния я. Эти упражнения в красноречии начали напрягать минут через пять, слишком уж заливался Мишель – конца краю не видно. Пора направить его в нужное русло, а то он так до вечера болтать без умолку может.

- Я обнаружил её на следующее утро, - поник Мишель, и я сразу понял причину его излишнего красноречия. Очень уж не хотелось депутату переходить к сути дела. – Мёртвую, и хуже того – в своей постели. Её кровью все простыни пропитались. Это был кошмар. Они пробрались ко мне в дом, обошли охрану и подкинули труп этой твари прямо в мою постель.

Вот почему мы идём к леднику. Там лежит тело девицы, пострадавшей от рук тех, кто стоит за немалыми деньгами, украденными у моего заказчика. Видимо, из неё быстренько выбили всю нужную информацию, не стесняясь в средствах, а после подкинули Мишелю как напоминание – не стоит шутить с нами. Выходит, у них цепочка, ведущая к Бэзилу Психолирику оказалась даже короче моей. Тут они оказалась поумнее меня, не стоило играть в детектива, надо было и самому идти тем же путём. Вместе с Мишелем хорошенько тряхнуть девицу, она бы всё выдала за пару часов, да ещё и сама встречу с Бэзилом назначила, уверен. Что-то не верится мне в её верность главарю шайки – в этих кругах она не слишком ходовой товар. Пара угроз и обещание дать новую жизнь с хорошими подъёмными где-нибудь в колониях – Альбанове или Хиндском или Аварском доминионе, где дружки Бэзила её уж точно не достанут, и она выдала бы нам Психолирика с потрохами. Не додумался, пошёл по сложному пути – и угодил впросак, да так что едва жив остался.

Она лежала на льду. Растерзанная и беззащитная. Обнажённая в отвратительной пошлости израненной плоти, с запёкшейся кровью на порезах и почерневшей в местах ожогов кожей. Её насиловали и пытали долго, вряд ли она запиралась, выдала всех в первые минуты, а дальше над ней издевались просто из садистского удовольствия.

- Сюда есть ещё один вход? – спросил я, оборачиваясь к Мишелю, но тот уже пятился к двери. Лицо его было перекошено от страха.

А из теней, царивших в тускло освещённом подвале, где располагался ледник, словно соткался знакомый мне личный шофёр Мишеля. Да уж, профессионал – ничего не скажешь, во многих областях. Вот только он не знал о ещё одной фигуре, выросшей прямо у него за спиной.

Я снова не заметил, когда он появился. Правда, это и не удивительно, я и шофёра-то не разглядел сразу, и не успел среагировать на засаду. Соревноваться в быстроте выхватывания оружия нам не пришлось. Выстрел «нольта» в закрытом помещении, таком как ледник, прозвучал громом небесным. Я даже присел от неожиданности и силы удара по барабанным перепонкам. Шофёру же досталось куда больше. Он повалился ничком с развороченным выстрелом в упор лицом. Пуля вошла в затылок, а где вышла, я даже толком не понял – лицо шофёра словно взорвалось изнутри. Он рухнул ничком, вокруг головы его начала растекаться лужа крови. Чёрной в тусклом освещении ледника.

Я обернулся к Мишелю, однако тот проявил удивительную прыть, какой не ожидаешь от довольно тучного и постоянно потеющего депутата, явно не склонного к излишним физическом нагрузкам. Он уже закрывал двери ледника. Я рванулся к нему, навалился всем весом на дверь, не давая закрыть её. Может он весил побольше моего, но я сильнее и знаю, как правило распределять вес тела, а потому легко опрокинул его пол и выскочил из ледника. Мишель ещё подняться не успел, как подошва моей туфли опустилась прямиком на его промежность.

На таких людей, как Мишель, любая угроза яйцам действует лучше всяких побоев. Я мог бы кулаки об его толстую морду отбить, но такого результата, как сейчас не добился бы и через два часа обработки. В глазах депутата плескался неподдельный страх, да что там страх – настоящий ужас. И я мысленно поздравил себя с тем, что моя догадка оказалась верной. Я ведь только чуть-чуть придавил, ему даже больно по-настоящему ещё не было, а он уже подвывал раненным зверем. В глазах у Мишеля стояли слёзы, а из уголка рта потянулась нитка слюны.

Я едва удержался от того, чтобы сплюнуть, таким жалким он был сейчас. Но ведь именно это мне и было нужно.

- А теперь колись, друг дорогой, пока я тебе кое-что сам не расколол, - слегка наклонился я над распростёртым на полу Мишелем. – Что это сейчас было?

- Ты не понимаешь, - он, как и я резко перешёл на ты, позабыв о вежливости. – Это очень, очень, безумно опасные люди! Они уберут меня, если я не предоставлю доказательств, что сам подчистил все хвосты. Понимаете?

- Поэтому ты несколько часов издевался над девицей, насиловал-то её, наверное, шофёр твой – он покрепче будет, ты бы не справился сейчас, верно?

Я снова чуть надавил, и Мишель завизжал как подколотая свинья. Именно изуродованный и обезображенный труп девицы окончательно убедил меня в том, что это засада, и сейчас меня будут убивать. Профессионалы, вроде тех, кто расстреляли «Бычью голову» пытали бы её куда чище, и уж точно никто не стал бы насиловать – пустая трата времени, есть куда более эффективные методы.

- Я не могу иначе, - завыл Мишель. – Не могууууууу! Это страшные люди! Очень страшные. У них деньги, оружие, но нет власти, поэтому нужны такие, как я. Я не один такой, знаю, поэтому меня уберут, если не докажу, что всё подчистил за собой.

- Могут всё равно убрать, - пожал плечами я.

Он завыл ещё тоскливей, словно шакал на луну. Брюки его потемнели и по полу начала растекаться дурно пахнущая лужа. Тут уж я не сдержался и сплюнул. Стало гадливо, как будто наступил на дерьмо. Ну, или в лужу мочи, что было не так далеко от истины.

- Раз уж я влез в это по самую макушку, отвечай, дружок, кто они такие? – спросил я. – Только без вранья или придётся говорить фальцетом до конца дней своих.

- Толком не знаю на самом деле, - затараторил Мишель. – Опасные, очень опасные люди. Они вкладывают деньги в войну – вот всё, что я знаю. Как только в парламенте начинается обсуждение каких-либо военных действий – в колониях в основном, но и в метрополии, тут же появляются их люди и мы получаем деньги. Много денег. За то, чтобы вопрос решался исключительно силовыми методами и как можно более жёстко. Даже если это поставит под угрозу дипломатические отношения с другими блоками и отдельными государствами. Им нужна война, новая большая война, которая перевернёт-таки мир, а после неё планируют установить новый – свой порядок.

- И ты не стеснялся брать у них деньги? – усмехнулся я, подавляя желание надавать ногой посильнее. – Снова надеешься отсидеться под надёжной защитой поближе к королевскому дворцу? Ты ведь на фронте не был, уверен, даже близко не видел вражеских солдат.

Он ничего говорить не стал. Совести у таких людей нет, так что давить остаётся только на яйца. Это эффективнее.

- Жить хочешь? – резко сменил я тему, и Мишель в ответ закивал так энергично, что едва не стукнулся пару раз затылком об пол.

- Тогда поднимайся, - я убрал-таки ногу, - распотрошишь все кубышки в доме.

На лице Мишеля было написано такое облегчение, что начал опасаться, уж не обделался ли он по большому. Но вроде несло от него только страхом и мочой. Руки ему я не подал, и он пару минут комично катался по полу, пытаясь встать на дрожащие ноги.

Скорее всего, Мишель и половины припрятанного мне не отдал, но хватило и этого. Я получил даже несколько больше десяти процентов от украденных у него миллионов, так что мой визит к нему, можно сказать, окупился. Осталось самое сложное – мне снова пришлось его припугнуть.

Мы уже шли к выходу из особняка, когда я неожиданно врезал ему коленом под зад, заставив скатиться с лестницы. Мальчишество совершенно не нужное и глупое, но я испытал удовольствие, увидев, как он катится по ступенькам. Хорошо ещё шею не свернул, ну да такие скользкие ребята, как депутат парламента уж точно останется цел после короткого полёта с лестницы. Я не торопясь спустился и присел на нижней ступеньке, прежде чем Мишель сумел подняться. Он попробовал хотя бы сесть, но тут же наткнулся на смотрящий ему прямо в лицо ствол моего «нольта».

- А теперь запоминай – повторять не буду. Надеюсь, то, что ты зажал, не горит, потому что сейчас мы с тобой спалим тут всё дотла. Ты распустил прислугу, а тебя самого дома не было, когда он сгорел. Ледник не пострадает при пожаре, и там найдут два трупа. Твой изуродованную содержанку и шофёра. В шофёре ты опознаешь меня, понял?

- Дом сжигать не обязательно же… - попытался слабо возразить Мишель.

И в самом деле не обязательно, но хотел отомстить ему за всё. Потеря тех денег, что я взял у него, для депутата парламента и человека с доходами Мишеля – сущая ерунда, потому он и расстался с ними так легко. А вот особняк, целое поместье в центре Альбы, купленное у разорившихся аристократов или, по крайней мере, раньше им принадлежавшее, совсем другое дело. Терять его – это не только удар по карману, отстроиться снова будет стоить баснословных денег, но вполне реально, это ещё и огромная репутационная потеря, что куда хуже для Мишеля и ему подобных. Над ним будут потешаться в кулуарах, а слово его с трибуны будет звучать куда тише, нежели раньше.

- Обязательно, дружок, его надо сжечь всенепременно. Но ты вполне можешь сгореть с ним. Красивая смерть – идеальная точка в карьере, а? Кто там нынче лидер консерваторов, Бьюдли или Корвдейл? Они будут просто в восторге, когда прочтут твой некролог.

Мишель аж зубами застучал от страха, а я позволил себе издевательски усмехнуться в ответ.

Надо сказать, спалить такую домину непросто, особенно когда помощник твой гроша ломанного не то что слова доброго не стоит. И всё же, уверен, кое-какой опыт в таком деле у меня имеется – запалили мы особняк так, что через десять минут из половины окон пламя ударило.

Я забрался в Шуберт Экстра – машина хорошая и не особенно приметная, идеально подойдёт, а Мишель всё мялся в гараже, глядя на роскошные автомобили.

- Я водить не умею! – крикнул он, когда я уже завёл двигатель.

- Тогда советую пробежаться, - рассмеялся я, выглядывая из машины. – Скоро здесь будет довольно опасно оставаться. Через полчаса крыша рухнет и особняк твой начнёт складываться как карточный домик.

Может, я и преувеличил, но лишь для того, чтобы напугать его посильнее. Бросив на меня трусливо-злобный взгляд, Мишель заторопился прочь из гаража. Правда, надолго его запала не хватило, когда я подъезжал к задним воротам он едва плёлся, и открывать их пришлось самому.