Глава 14

Бегство от грехов

Они молча взялись за руки перед проходом к следующему судилищу. Чувствовалось, что Нань Гуацзы хотел что-то сказать, вероятно, попросить остаться на несколько дней, чтобы отдохнуть, раз за ними никто не гнался. Однако мрачное настроение спутников вынудило его хранить молчание.

Несмотря на дурное расположение духа, Хань И не спешила бросаться навстречу приключениям. Она обратила внимание на информационные таблички на стенах узкого мрачного коридора. Перед входом в очередное судилище их приветствовали перечисление грехов и требование преклонить колено в вымаливании снисхождения у великого Угуань-вана^[82] .

Протянув руку Хань Цзишэ, чтобы войти в судилище вместе и не оказаться разбросанными по зоне испытания, она с раздражением отметила, как он демонстративно отвёл взгляд и неохотно взял её ладонь в свою. Нань Гуацзы, словно пиявка, вцепился в свободную руку Хань Цзишэ, но хотя бы не слишком откровенно лип к нему. Видимо, Хань И не вызывала у него такого же доверия, да и ему хватило ума не прятаться за спиной женщины.

Путь к четвёртому судилищу по, казалось, бесконечному коридору оказался довольно долгим. Пламя свечей трепетало от жаркого ветра, задувающего из каньона, в котором они оказались. Оглянувшись и убедившись, что коридор позади заполонила густая тьма, Хань И отпустила руку племянника и внимательно осмотрелась.

Четвёртое судилище отличалось тем, что представляло собой каменный массив. То тут, то там поднимались скалы разной высоты, большая часть которых уходила ввысь, теряясь в серой дымке. Пространство освещали огненные прожилки, рассекавшие чёрный камень, отчего всё больше возникало ассоциаций с европейским адом.

В ушах зазвенело, отчего Хань И нахмурилась. Не хватало ещё, чтобы в такой обстановке разыгралась мигрень.

Коридор храма вывел их на скалистый выступ, подойдя к краю которого, Хань И увидела бурную реку, точившую камни.

«Вот, значит, откуда этот шум в голове», – с облегчением подумала она, однако тут же усомнилась в собственных заключениях. Как она могла не узнать шум воды, бившейся о камень? Но эти мысли сразу отошли на второй план, когда она почувствовала зловоние нечистот, поднимавшееся снизу. Похоже, на дне каньона текла не просто река, и убеждаться в своих догадках не хотелось.

– Нам что… прыгать туда? – с ужасом глянув вниз, неуверенно спросил Нань Гуацзы.

– Не думаю, что это разумное решение, – с сомнением отозвался Хань Цзишэ. – Разве что от безысходности.

– И что нам делать? Тут же просто скала… А ведь я говорил, что нужно было остаться ещё на несколько дней. Это место не терпит тех, кто бросает ему вызов. Что же теперь с нами будет?..

– Нам наверх.

Строгий голос Хань И пресёк испуганное лепетание, заставив парней обернуться. Она стояла у каменной стены с неровным рельефом, тянувшейся вверх на пару чжанов. Другого пути Хань И просто не нашла, а судя по выступам, наверх по силам забраться даже ребёнку. С их снаряжением, особенно обувью, это не составит труда, – Ди Хухо будто знала, что ожидало их впереди, и возвращение рюкзаков пришлось как раз кстати.

Но не всё оказалось так легко, как развернуть ладонь^[83].

– И как же нам наверх-то подняться? Карабкаться по этим камням?

Тут уже сам вопрос говорил о плохой физической подготовке Нань Гуацзы, но одного взгляда на его побледневшее лицо хватило, чтобы вызвать у Хань И не столько злость, сколько недоумение.

– Разве у оперных актёров не должно быть хоть какой-то физической подготовки? Зарядки по утрам? Цигун^[84]?

– Госпожа слишком идеализирует оперных певцов. Но цигун не творит чудеса с моими физическими навыками, я могу только петь…

– Хань И, прекрати уже издеваться над ним, – нетерпеливо попросил Хань Цзишэ, невольно приблизившись к своему новому товарищу. – Может, он и не так вынослив, однако нельзя людей судить по внешности.

Хань И нахмурилась. В ушах вновь усилился звон, а вместе с шумом буйной реки он начинал напоминать голоса, от которых гудела голова. Возможно, она и вправду слишком много требовала от незнакомого человека, но сейчас её больше озаботило изменившееся, более терпимое отношение Хань Цзишэ к Нань Гуацзы.

– А с каких пор твоё сердце так горит от нетерпения^[85], когда речь заходит об этом человеке? Помнится, ты никогда никого к себе не подпускал. Или что, думаешь, Нань Гуацзы тоже женщина, скрывающая свой пол?

Слова вырвались невольно, говорить такое в присутствии постороннего было недопустимо, о чём свидетельствовала реакция Хань Цзишэ. Плотно сжав губы и впившись в неё упрекающим, бунтующим взглядом, он явно не одобрил, что Хань И высмеяла его маленькую странность. Между тем в её словах была доля правды. Ведь, несмотря на свой лисий характер, Хань Цзишэ никогда не защищал незнакомцев и уж тем более не потакал их капризам.

«Нет в тебе жалости», – комариным жужжанием пронёсся настырный голос в голове.

– Заберёмся наверх. Скинем верёвку и поднимем его, – сказал Хань Цзишэ и, обращаясь к Нань Гуацзы, мягко добавил: – Всё будет хорошо.

Решив не спорить, Хань И полезла вверх. Первое препятствие оказалось не таким трудным, как она ожидала, отчего даже сильнее разозлилась на Нань Гуацзы, который боялся забираться по камням без страховочной верёвки. Они потратили ценное время, но всё же забрались на более широкую площадку, откуда хорошо просматривался каньон.

В некотором извращённом смысле пейзаж был по-своему красив, если забыть о том, что здесь обитали твари, желавшие опробовать на них десятки видов пыток. Пока Хань Цзишэ сматывал верёвку, Хань И насторожённо осматривалась, вооружившись ножом. От скалистого выступа, на котором они оказались, через реку тянулся хлипкий подвесной мост. Его внешний вид не внушал доверия, того и гляди развалится даже под её весом. Но учитывая, что выше на скалах также тянулись подвесные деревянные мосты, о лучшем не приходилось задумываться.

– Помогите…

Услышав тихий женский плач, Хань И резко обернулась, однако никого не заметила. Она озадаченно осмотрелась – откуда мог доноситься плач? Или у неё уже начались галлюцинации из-за натянутых до предела нервов?

– Смотрите, – тихо позвал их Нань Гуацзы, указывая наверх и в сторону.

Одновременно устремив взгляды в указанном направлении, они увидели менее чем в половине ли^[86] ещё один длинный подвесной мост, по которому бежали люди. Конструкция выглядела очень хрупкой, будто вот-вот развалится у них под ногами. Однако тех явно не волновали вероятные риски, их гнал страх, заставляющий забыть об осмотрительности.

Будь Хань И на их месте, то, наверное, открыла бы в себе не второе, а третье дыхание, желая оказаться как можно дальше от огромного чёрного пса. Последний так резво прыгал по мосту, раскачивая его из стороны в сторону, что невольно возникал вопрос, как конструкция до сих пор не рухнула в бурлящий поток нечистот.

Не удержавшись, один человек всё же перелетел через канатные перила. Громкий крик эхом разлетелся по каньону, а затем его поглотил шум буйной реки. От воплей его товарищей, полных отчаяния и ужаса, стыла кровь и холодели кости. Пёс с удивительной ловкостью прыгал по мосту, тогда как его жертвы еле передвигали ногами. Один человек с трудом, но выполз на камень и скрылся из поля зрения, а оставшемуся повезло меньше – пёс сомкнул мощные челюсти поперёк его тела и помчался прочь.

После увиденного воцарилась тяжёлая и угнетающая атмосфера. В Хань И вновь проснулась тревога, которая не переставала возвращать мысли о том, что она поторопилась, отправившись сюда. В ней росло напряжение, отвратительное чувство близкой опасности, словно на неё смотрели невидимые глаза смерти.

– Ладно, пойдёмте.

К её удивлению, никто не стал спорить. Конечно, ей и самой не очень хотелось окунаться с головой в жуткую неизвестность, но выбора не оставалось. Они могли полагаться только на себя… только на неё.

Первой на подвесной мост ступила Хань И. Он не внушал доверия, а стоило пройти по нему пару шагов, как его начало потряхивать.

– Идём на расстоянии двух чжанов друг от друга, – велела она. – Эта рухлядь может в любой момент развалиться.

– Только осторожнее. – И будто в подтверждение её слов доска под ногой треснула и сломалась пополам. Крепко вцепившись в канатные перила, Хань И с замиранием сердце повисла на руках и из последних сил вытянула себя на следующую доску.

– Хань И!

– Всё хорошо!

Наблюдая через дыру между двумя досками, как мощный поток нечистот бежал по каньону прочь, Хань И судорожно сглотнула и пошла дальше.

– Как вы могли так поступить?.. – ветер донёс до неё чей-то жалобный шёпот, дрожащий от невыплаканных слёз.

Решив не задерживаться на хрупкой конструкции, которая ещё раз дала трещину под ногой, Хань И проигнорировала странные голоса. Только ступив на твёрдый камень, она позволила себе перевести дух. Пока Хань Цзишэ и Нань Гуань преодолевали путь над пропастью, она внимательно осматрелась по сторонам, но пока никого не замечала. Не хотелось бы столкнуться с огромным псом, как те несчастные. Но кто знает, какие ещё испытания их здесь ожидают?

– Это всё вы, вы виноваты…

И снова надрывный женский голос, который теперь показался Хань И знакомым. В одном из проходов между скалами топталась осунувшаяся женщина. Обхватив себя руками, она прижималась к скале, словно опасаясь быть увиденной. Спутанные волосы из некогда красивой укладки превратились в сальный колтун, блузка посерела и измялась.

Даже в полумраке Хань И сумела не только рассмотреть незнакомку, но и узнать её. В груди болезненно защемило, смрад нечистот сильнее ударил в нос.

– Куда ты смотришь? – спросил подошедший Хань Цзишэ.

Не отрывая глаз от тихо завывавшей женщины, Хань И сказала:

– Ты её не видишь, верно?

– Кого? – насторожённо осмотревшись и убедившись, что глаза его не обманывают, Хань Цзишэ испуганно уточнил: – Ты что-то видишь? Где? Это из-за метки, которую оставил тот ублюдок?

Женщина отпрянула от края скалы и попятилась, исчезая в тёмном проходе, расчерченном яркими прожилками заколдованного света.

– Нет, не из-за метки, – вдруг спокойно заявил Нань Гуацзы. – Это зов судилища, оно выбрало вас для суда. Что вы видите?

Сдержанный, почти будничный голос Нань Гуацзы помог отвлечься от призраков в её голове. Этот парень нравился ей всё меньше и меньше. Откуда он знал о зове судилища? Да и куда делась вся его инфантильность? То он как перепуганная мышь пищал от одного только упоминания судилища, то спокойно констатировал, что это место будет целенаправленно охотиться за Хань И.

– Неважно. Идём.

Выбрав другой проход, чтобы не идти по подсказке призрака, Хань И на негнущихся ногах понесла себя вперёд. Стоило высоким скалам вытянуться у неё над головой, накрывая полумраком и влажным холодом, ей и вовсе захотелось бежать. Однако Хань И заставила себя успокоиться. Нань Гуацзы верно подметил, это всего лишь попытки судилища залезть ей в голову и пробудить совесть.

Шаг, ещё шаг. Пыль поднималась под ногами, оседая на ботинки, как и липкое раздражение оседало на душе.

– Почему вы убегаете? Вы же знаете, что я не виновна! – продолжал долетать до неё женский голос.

Хань И крепче обхватила рукоять ножа, словно готовилась вот-вот нанести решающий удар по своему прошлому. Она знала, что в горе этой женщины отчасти виновата она, но с тех пор, как Хань И вступила в семейный бизнес на правах одного из адвокатов компании, о совести пришлось забыть. Те времена, когда она отказалась от мечты стать художником и навязала себе доблестную профессию юриста, потухли в тот момент, когда родители пригласили её в качестве «жеста доброй воли» на стажировку в компанию.

Хань Сюань противился этому решению. Тогда Хань И не понимала, почему он так отчаянно желал расти на пути её успеха, растопыриваясь ветками и сучьями^[87]. А когда она уже лоб в лоб столкнулась с тем, как адвокаты отца занимались, мягко говоря, незаконными делами, было поздно. Родители пригрозили, что испортят ей, неблагодарной дочери, в которую они вложили столько денег и сил, репутацию, и она никогда не сможет называть себя юристом.

За отрицанием и бунтарством пришло смирение. А затем и полное безразличие, которое наступило после того, как она занялась своим первым делом по защите компании от поданного иска за утечку конфиденциальных данных. Лучшая стратегия – спихнуть вину на маленького человека, сломать ему жизнь так, чтобы послужной список превратился в ничто и никакая компания больше не взяла его на работу. Этим человеком стала секретарь одного из руководителей департамента работы по закупкам.

Увольнение полностью разрушило жизнь несчастной, которая не могла после устроиться на работу, оказалась в долгах из-за необходимости выплаты крупных штрафов, а затем…

Затем Хань И впервые сбежала в горы благодаря Хань Сюаню, пытаясь отыскать в альпинизме и походах спасение от собственных грехов. Но в конце концов эти самые горы привели её к Диюю, где на каждом шагу четвёртого судилища её преследовал навязчивый голос:

– Это из-за вас всё так получилось! Из-за вас моя жизнь превратилась в ад! Это вы меня погубили!

И что, если она? Что теперь она могла сделать с этой правдой? Былого не вернуть, оставалось только, не оглядываясь, идти вперёд. Пусть Хань И ужасный человек, оправдывающий свои злодеяния, но она ни за что не позволит себе так просто сдаться.

– Это всё вы, вы!

Обернувшись и с вызовом глянув на источник звука, Хань И обнаружила, что оказалась совсем одна в узком ущелье, испещрённом жёлтыми прожилками. Надрывный женский голос растворился эхом последнего крика, оставив Хань И наедине с массивными скалами, давившими на неё своей высотой. Выхватив из кармана фонарик, она осветила пространство: рассеянный луч устремился в удаляющийся пустой проход.

Никого. Ни впереди, ни позади. По спине пробежали мурашки. Язык прилип к нёбу, и как бы ей ни хотелось позвать Хань Цзишэ, что-то подсказывало – так она только накличет на них беду.

Гулким эхом доносились чьи-то крики и рёв, напоминавший гул, пробивающийся сквозь толщу многовековых льдов. От жуткого напряжения в ожидании угрозы Хань И хотелось прильнуть к скале и слиться с ней воедино. Сердце с каждым вдохом стучало всё быстрее, страх сковывал тело, но не достигал разума, оставляя его трезвым.

Над головой послышался тихий шорох. Подняв взгляд, но оставаясь неподвижной, Хань И заметила неясный силуэт, с головы которого свисали длинные чёрные волосы. Одного только взгляда на этого гуя хватило, чтобы от страха у неё перехватило дыхание. И словно почувствовав её настроение, злой дух зарыдал, как в фильме ужасов.

Сделав глубокий вдох и медленно опустив фонарик, Хань И прикрыла глаза, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Сжав как можно крепче нож в правой руке, она почувствовала, как, откликаясь на мысленный зов, под её сердцем стало пульсировать тепло, отзываясь мягкими толчками в бедре. Постепенно уверенность, сродни адреналину, вытесняла страх, наполняя тело силой.

Что ж, судилище решило с ней поиграть. Ну, давайте поиграем.

Сорвавшись с места и бросившись в изначально выбранном направлении, она услышала за спиной жуткий визг. Коридор из высоких чёрных скал вёл её по единственному пути, пока впереди не оказался широкий балкон размером примерно в один фэнь^[88]. Вниз ступенями уходила ещё пара балконов, ведущих к очередному длинному мосту, перекинутому через реку нечистот.

Хань И не собиралась сбегать. Горячая энергия пылала в теле, словно маленькое солнце, напитывая её теплом. Раз в судилище невозможно умереть, а все раны быстро заживали, она попробует дать отпор, иначе это место сожрёт её и не подавится. А ей хотелось как минимум встать Диюю костью поперёк горла.

Резко затормозив и развернувшись для удара, Хань И увидела перекошенное от злости лицо секретарши. Тёмный дух, разинув пасть, полную гнилых зубов, бросился на неё, выставив вперёд руки. Однако Хань И не испугало хрупкое тело нечисти, и она уверенной рукой вонзила в него нож.

Взревев, злой дух отшатнулся и упал. Сдув со лба сбившуюся чёлку, Хань И решительно выступила вперёд, замахиваясь для очередного удара, однако нечисть вдруг рассеялась тёмной дымкой.

Немного растерявшись из-за такого внезапного поворота, Хань И лишь раздражённо фыркнула. В ней продолжала пульсировать энергия, которую она никогда прежде не чувствовала, разве что тогда, в бане… когда Юнь Сяо наполнял её теплом через поцелуй, пытаясь усмирить взбесившуюся связь.

Чем бы это ни было, оно помогло ей. И стоило Хань И подумать, что опасность позади, как из-за спины раздался до боли знакомый голос:

– Почему ты меня бросила, Хань-эр?

По телу пробежала волна колючих мурашек, отзываясь в глубине души болезненным узнаванием. Застыв на месте, словно её охватил ледяной ветер, Хань И затаила дыхание и боялась сделать лишнее движение. Неужели ей показалось? Нет, она просто хотела, чтобы ей показалось.

– Неужели Хань-эр настолько меня не любит, что решила оставить одного в холодных снегах?

«Нет… нет, это не он, не он», – зажмурившись, пыталась убедить себя Хань И, однако такой знакомый и родной голос, который она не надеялась когда-либо услышать, проникал в самое нутро, вспарывая незажившую душевную рану.

– Почему ты молчишь, Хань-эр? – Послышался шорох приближающихся шагов. – Посмотри на меня, Хань-эр. Посмотри на своего брата.

– Ты не мой брат, – осипшим от напряжения голосом отозвалась Хань И.

– Верно… твой любимый старший брат остался один в снегах, на склоне горы, а ты просто сидела в стороне, надеясь, что его спасут другие. И где же твоя любовь, дорогая младшая сестра? А?

Прикрыв глаза и крепче сжав нож с фонариком, Хань И до боли закусила нижнюю губу, чтобы не пуститься в оправдания. Да, она винила себя в том, что ничем не помогла Хань Сюаню, но как она могла помочь, если даже спасатели не справились?

– Ты ведь могла убедить меня в том, что отправляться на восхождение в столь сомнительное погодное окно^[89] – рисковая идея. Но предпочла уступить, предпочла не ссориться, поставив мир между нами выше моей жизни.

– Нет… всё не так. Это просто…

– Просто что? – раздался голос Хань Сюаня почти над самым ухом, ввергая Хань И в оцепенение. – Я погиб из-за тебя. Всё из-за тебя, маленькой эгоистки, из-за которой мой сын остался без отца.

– Ты не…

– Смотри на меня, когда я с тобой говорю!

С этими словами Хань Сюань схватил её за плечо, разворачивая к себе, и лицо, осквернённое смертью, вызвало у Хань И ещё больший ужас. Бледная потрескавшаяся кожа расходилась бороздами, ранее тёмные улыбающиеся глаза стали белыми и холодными, на потрескавшихся посиневших губах чернела кровь. Ледяная ладонь мертвеца легла на шею Хань И, сильные пальцы сдавили горло, вызывая боль и удушье.

– Хань-эр просто решила убить наследника семьи Хань, чтобы ей досталась корпорация. Она устраняла все препятствия на своём пути, стала верной псиной в ногах у родителей, которые продолжают презирать её за то, что она убила их единственного сына!

С каждым словом, наполненным ядом ненависти, Хань Сюань поднимал Хань И над землёй. Выронив фонарик, она не решалась воспользоваться ножом, боясь навредить Хань Сюаню – мёртвому, призраку или злому духу, всё равно. В глазах потемнело, шея болела от крепкой хватки, грозившей сломать ей кости.

– Хань И!.. – будто сквозь толщу воды донёсся откуда-то оклик.

– Ты – всего лишь жалкая душа, которая будет мучиться здесь до тех пор, пока не искупит свои грехи, – зашипел Хань Сюань.

– Хань И!

В полубредовом состоянии Хань И почувствовала, как под сердцем вновь вспыхнуло тепло, разгоняя туман забвения, а звук собственного имени помог вырваться из наваждения. И стоило иллюзии рассеяться, как она поняла, что её шею не сжимает рука мертвеца, а оплетает упругий хвост огромной змеи. Увидев, как из пасти выскальзывает тонкий язык, Хань И крепче сжала нож и уверенно всадила его в упругую плоть монстра, пробивая чешую.

Змея громко зашипела, выпуская её из своих колец. Рухнув на землю, Хань И закашлялась, пытаясь восстановить дыхание. Адреналин и жар энергии разлился по конечностям, она быстро вскочила на ноги и, увидев ниже на ступенях Хань Цзишэ и Нань Гуацзы, закричала так громко, насколько позволило осипшее горло:

– Мост! Бегите на мост!

Дважды повторять не пришлось. Они так быстро рванули к подвесному мосту, что им позавидовал бы любой спортсмен. Спрыгивая с одного балкона, затем с другого, Хань И по приземлении будто не чувствовала тупой боли в ногах. Казалось, она могла бы и воспарить над землёй, если бы захотела, но пока что её главная задача – перебраться через подвесной мост.

Бежать по мосту оказалось не так просто, Хань Цзишэ пришлось замедлиться, чтобы они с Нань Гуацзы просто-напросто не свалились. Когда они преодолели половину пути, на неустойчивые доски ступила Хань И. Она чувствовала, что это будет самый трудный путь в её жизни. Мост раскачивался и она боялась упасть, но обернувшись и обнаружив, что змей уже сползает с последнего балкона, Хань И прибавила шагу.

Не пройдя и одного чжана, Хань И едва не перелетела через перила. Схватившись за канат, она упала на колени и под тяжестью рюкзака ухватилась за доски, в то время как мост всё ещё продолжал раскачиваться. Не смея задерживаться, она ползла вперёд, но каждая попытка встать заканчивалась новым падением.

– Да хватит раскачивать мост, Нань Гуацзы! – заорал вдалеке Хань Цзишэ.

Подняв взгляд, Хань И с облегчением отметила, что Хань Цзишэ уже перебрался на ту сторону, а Нань Гуацзы боялся и шагу ступить из-за качки, отчего постоянно дёргал за перила, чем ещё сильнее раскачивал мост. Может, на дальнем конце это и не так ощущалось, а вот Хань И в полной мере прочувствовала фатальность положения.

– Да иди ты уже вперёд! Я сейчас упаду! – не сдержавшись, прикрикнула она.

Злость так сильно обожгла её изнутри, что будь Нань Гуацзы в паре шагов от неё, она бы всерьёз задумалась, не лучше ли спихнуть его в бурлящую под ними реку. К счастью, подгоняемый криками товарищей, Нань Гуацзы собрался с духом и преодолел оставшееся расстояние. Хань И вздохнула с облегчением и широким шагом двинулась дальше. Но не прошла она и половину чжана, как мост тряхнуло с такой силой, что она рухнула на доски, скатившись одной ногой вниз.

– Хань И!!!

Громкий, полный ужаса крик красноречиво дал понять, что произошло нечто страшное. Бегло обернувшись, Хань И увидела, как огромный змей заполз на мост и начал обвиваться вокруг него, словно большая лиана. Понимая, что ползком не успеет добраться до конца пути, Хань И попыталась подняться на четвереньки, но из-за тряски и вовсе повисла ногами вниз.

– Хань И! Держись, я иду!

– Нет!

– Нет, брат Хань! – испуганно воскликнул Нань Гуацзы, хватая Хань Цзишэ и не позволяя двинуться с места.

– Живо отпусти! Ты не видишь, ей нужна помощь! Хань И! Держись, Хань… да отпусти ты!

Хань Цзишэ не кричал, он ревел с такой агрессией и отчаянием, что казалось, не только вот-вот вырвется из чужой хватки, но и оторвёт Нань Гуацзы голову. Не будь Хань И так обеспокоена своим положением, то удивилась бы, как хилому актёришке удаётся удержать такого крепкого парня. Но сейчас всё её внимание занимали доски – она беспомощно цеплялась за них ногтями, в кожу впивались занозы, а взмокшая от напряжения ладонь соскальзывала с деревяшек.

При новом толчке Хань И не удержалась и под тяжестью рюкзака чуть не слетела с моста, успев ухватиться за канат, образующий его нижний каркас.

– Хань И!!!

Сердце стучало где-то в ушах. Уронив взгляд на буйный поток под ногами, Хань И поняла, что если она не переломает ноги при падении, то чёрт его знает, в каком состоянии окажется под конец плавания. От гнилостного запаха, напоминавшего протухшую кровь, у Хань И защипало глаза. Она снова посмотрела на змея, который приближался с пугающей скоростью. Из-за того, что он полз кольцами, мост перекрутило и идти по нему стало невозможно. Собравшись с духом, Хань И начала передвигаться на руках, ощущая страшное жжение в ладонях из-за натирающей их верёвки.

– Давай, Хань И! Ты сможешь! Давай! – кричал Хань Цзишэ.

До безопасного места оставалась ещё пара чжанов – не такое уж большое расстояние. Благодаря теплу, идущему от сердца, Хань И удавалось игнорировать боль и усталость, но как быть с приближавшимся змеем? В этот момент она ясно поняла, что как бы ни пыталась ускориться, монстр настигнет её раньше.

Сердце уже билось где-то в горле. Тяжело и часто дыша, Хань И посмотрела на Хань Цзишэ, и стоило их взглядам встретиться, как тот сразу всё понял и, побледнев, закричал:

– Нет, даже не смей!!!

Будь у неё выбор, она бы поступила иначе. Но она не сможет опередить змея. А если парни так и будут её ждать, тварь нагонит их на скале и сожрёт всех, а не только её.

Из глаз брызнули слёзы, от отчаяния перехватило дыхание, но в груди родилось упрямое раздражение. Нет уж, даже если её загонят в угол, так просто она не умрёт.

– Я найду тебя! – прокричала Хань И. – Сколько бы ни потребовалось времени, я найду тебя! Я не помру в этом месте! А ты!.. – обратилась она к Нань Гуацзы. – Если обидишь моего племянника или причинишь ему вред, я из-под земли восстану, но найду тебя и ты об этом пожалеешь!

Она понимала, что наблюдать за происходящим Хань Цзишэ было очень страшно. Но для неё не менее страшно оказалось пойти на крайние меры и заставить себя разжать пальцы за пару мгновений до того, как змей рванул к ней с открытой пастью. Свист ветра и шум реки заглушили посторонние звуки, а затем раздался громкий всплеск, после чего река нечистот поглотила Хань И с головой.