Глава 11

Там, где тайн становится всё больше

– Четверо – это уже много. А пятеро – толпа. Оставим этого человека здесь, мы и так ему помогли.

– А ты само дружелюбие.

Несмотря на мрачный настрой, Хань И всё же поддерживала идею избавиться от Нань Гуацзы, который прилип к Хань Цзишэ, подобно пиявке. Юнь Сяо пришлось даже оплатить ему вход за стены третьего дворцового города, чтобы не оставлять Хань Цзишэ, – избавиться от Нань Гуацзы они бы смогли, только отрезав племяннику руку, которую тот не отпускал ни на миг.

Только по приходе на постоялый двор Нань Гуацзы успокоился и перестал вести себя, как одержимый злыми духами безумец. Но для этого Хань Цзишэ пришлось хорошо постараться, обратившись заботливым дядюшкой: только рядом с ним Нань Гуацзы не впадал в истерику, поэтому и мыть, и переодевать несчастного пришлось ему. Благо, актёр пришёл в себя и его не пришлось кормить палочками, иначе бы Хань И вставила бы ему эти палочки в одно место. Надо же знать меру!

Тем не менее она слегка устыдилась своей грубости, когда Нань Гуацзы принялся кланяться перед ними с извинениями за своё поведение. Пусть он по-прежнему не отходил от Хань Цзишэ, почувствовав в нём невольного защитника, ел он самостоятельно.

Наблюдая, как Нань Гуацзы с аппетитом уплетает поданные блюда, трудно было поверить, что меньше шичэня назад он пребывал в состоянии истерики. Все умылись и немного привели себя в порядок, а теперь заканчивали трапезу, однако Хань И не испытывала сильного облегчения. Она по-прежнему чувствовала грязь и кровь, прилипшие к телу, а ещё ей не давало покоя место на бедре, где зажил порез.

Но об этом она решила подумать позже.

В отличие от города второго судилища, третий город выглядел чуть лучше и, как показалось Хань И, на улицах бродило меньше народа. Постоялый двор располагался на оживлённой улице, представляя собой постройку в несколько этажей с типом планировки сыхэюань^[69]. Деньги достопочтенных «учёных» помогали не ютиться в общих комнатах, а снимать отдельные, но в этот раз они оказались в зале, разделённом хлипкими перегородками, и вместо канов^[70] пришлось довольствоваться циновками. Что ж, и на том спасибо. Большая часть обитателей Диюя и вовсе ютилась либо под городскими стенами, либо за ними.

– Не стоит быть такими жестокими, к тому же без помощи Шу-сюна^[71] и господина Юня нам бы тоже пришлось тяжко, – сварливо заметил Хань Цзишэ.

– Это с каких пор он стал для тебя Шу-сюном? – мрачно полюбопытствовала Хань И, переводя недобрый взгляд на стоявшего у окна Шу Дуньжу, который чересчур правдоподобно изображал незаинтересованность.

– Простите этого недостойного за принесённые хлопоты, – охрипшим из-за рыданий голосом произнёс Нань Гуацзы. Он вымученно улыбнулся, стараясь проглотить недожёванный кусок. – Он постарается отплатить вам, чем сможет.

– Да чем ты сможешь отплатить?

– Станет пушечным мясом? – поддержала скептицизм Юнь Сяо Хань И.

– Ну, если подумать…

– Да прекратите вы! – возмутился Хань Цзишэ, чуть ли не стукнув кулаком по столу. – Он один прошёл весь третий ад, а вы над ним насмехаетесь. Нань Гуацзы может оказаться полезным, раз сумел преодолеть такой путь в одиночку.

– Молодой господин слишком добр ко мне, – виновато улыбнулся Нань Гуацзы, смущённый и в то же время расстроенный из-за его комплимента. Задумавшись и отставив миску с лапшой, он удручённо пробормотал: – На самом деле я довольно труслив, только это помогло мне пройти все испытания. Приходилось прятаться по углам и прислушиваться к каждому шороху. Мне казалось, я сойду с ума…

– Так ты, получается, не останавливался во втором городе? – уточнил Хань Цзишэ.

– Нет, – втянув шею в плечи, пробормотал Нань Гуацзы. – У меня не было денег, пришлось отдыхать за воротами. Меня мучили голод и жажда, но я всё ещё держался на ногах. Даже не помню, как прошёл путь.

– Теперь ты можешь отдохнуть. А дальше решим, что делать.

– Вы слишком добры, – оглянувшись на Хань Цзишэ, ласково улыбнулся Нань Гуацзы. – Мне так стыдно за своё поведение. Теперь я чувствую, что должен загладить вину перед молодым господином.

– Ну, вы же были напуганы…

– Нет-нет, теперь я точно никуда не денусь, пока не отплачу долг.

Это напоминало угрозу, а не ободряющее обещание. Хань И уже предчувствовала, что новый «друг» обернётся проблемой если не для них, то для Хань Цзишэ. Возможно, прозвучит слишком сурово, но они действительно не могли возиться с человеком, который станет им обузой. Хотя даже странно, как Нань Гуацзы вообще сумел преодолеть испытания третьего зала. Если это не огромная удача, то невероятная хитрость. Не исключено, что он воспользовался другими людьми, чтобы добраться до конца.

– Мы с Юнь Сяо сходим в судебное ведомство, – сообщил Шу Дуньжу. – А вы отдыхайте, набирайтесь сил.

Недолго думая, Хань И сказала:

– Я пойду с вами. Хочу посмотреть списки.

– Тогда и я!..

– Нет, – одёрнула Хань И племянника, злобно зыркнув на него, и добавила: – Присматривай за своим новым другом и никуда не уходи. Не хватало, чтобы ты потерялся даже тут.

– Но, тётя!..

Отмахнувшись, Хань И ушла с Юнь Сяо и Шу Дуньжу, не забыв показательно запереть дверь, чтобы Хань Цзишэ никуда не делся. Хотя, зная его, он и в окно со второго этажа мог с лёгкостью выпрыгнуть. Но вот что он будет делать потом, Хань И не представляла. Нынешний город оказался таким огромным, что до судебного ведомства им пришлось добираться на наёмной повозке.

Путь занял треть шичэня. По дороге Хань И то и дело оглядывалась по сторонам, с любопытством рассматривая архитектуру. Стоило отметить, что улицы здесь оказались намного шире, чем в городе второго судилища, а дворец возвышался на холме, окружённый высокими стенами.

А вот о населении и не скажешь, что они здесь исключительно радуются жизни, скорее, наоборот, заливают горе алкоголем и ведут себя довольно вульгарно. В общем-то не удивительно, учитывая, через что пришлось пройти каждому из этих людей. Но если кому-то хватало сил и денег на развлечения, большая часть продолжала тесниться по проулкам или сидеть на дорогах, переживая шок от пережитых ужасов.

«А ведь если бы Юнь Сяо не спас меня, я бы тоже могла умом тронуться», – невесело подумала Хань И.

Вспомнив об этом, она почувствовала нахлынувшую слабость. К счастью, за оставшуюся четверть часа её отпустило странное чувство, и она смогла твёрдо стоять на ногах перед входом в здание местной администрации. Пускали сюда не всех, за проход теперь приходилось платить монетой или бумажными деньгами. У Хань И денег не было, и она всерьёз озадачилась тем, как их раздобыть, чтобы уйти из постоянной зависимости от других людей.

Она хотела проследовать за своими спутниками, но стража преградила ей путь, скрестив пики и грозно глянув сверху вниз, – из-за масок с ликами демонов опасно сверкнули глаза.

– А-а… – растерянно протянула Хань И, подняв руку, словно школьница, желающая задать уточняющий вопрос.

– Списки вон там, – указав куда-то в сторону, сухо произнёс Юнь Сяо. – Мы скоро вернёмся. Никуда не уходи.

Поднявшись по ступеням, они миновали главные ворота внутреннего дворца, в котором, видимо, и находилось судебное ведомство. Хань И ничего не оставалось, кроме как устало вздохнуть и направиться изучать списки, почему-то вывешенные довольно далеко от входа.

По меркам этого мира стоял день, хотя серые низкие облака, заменявшие небо, создавали атмосферу дождливого вечера. Людей, желающих отыскать знакомое имя в списках душ, прошедших третий зал, оказалось немного, да и то большинство падали ниц перед высокой стеной и читали молитвы.

Время шло, а знакомое имя так и не попадалось. С тоской и горечью Хань И чувствовала, как её надежды обращались пылью, рассеиваемой ветром. Стоило уже принять тот факт, что они могли больше никогда не встретиться с Го Бао. Уже чудо, что им удалось воссоединиться с Хань Цзишэ, на большее не следовало и надеяться.

Слабость вновь нахлынула на Хань И, отчего она прикрыла глаза и попыталась побороть головокружение. Прошлое испытание отняло у неё все силы. Вернувшись ко входу в судебное ведомство, Хань И стала дожидаться своих спутников. К её удивлению, не успела бы сгореть и треть палочки благовоний, как Шу Дуньжу и Юнь Сяо вышли из судебного ведомства.

Нет, не так. Они вылетели оттуда так, словно за ними летел разъярённый осиный рой. Шу Дуньжу бросился прочь вдоль стены, видимо, до ближайшего поворота, а Юнь Сяо, помедлив, подбежал к Хань И и потянул её за собой.

Потрясённая подобным поведением – даже не столько тем, что они не бросили её одну, сколько тем, что в роли героя выступил Юнь Сяо, – Хань Ипредпочла отложить вопросы на потом и бросилась следом за ними. Бегство продолжалось недолго – они просто спрятались за углом дворцовой стены.

– Что случилось? – переводя дух, поинтересовалась Хань И, пытаясь осторожно высвободить руку.

Ответа не последовало. Более того: Юнь Сяо чуть качнул головой и ещё сильнее сжал ей руку, отчего заломило кости. Подняв возмущённый взгляд, Хань И отметила, что Юнь Сяо мрачно смотрел на неё и предупреждающе качнул головой. На миг у Хань И всё поплыло перед глазами от нахлынувшей волны жара; едва зажившая рана на бедре запульсировала болью. И только когда Хань И перестала сопротивляться, дурнота отступила.

– Тебе же не могло показаться? – переключив внимание на выглянувшего из-за угла Шу Дуньжу, поинтересовался Юнь Сяо.

– Эту ауру трудно с чем-то спутать, будто сам не знаешь.

Хань И стало не по себе, и не столько из-за странного поведения её спутников, сколько из-за того, что Юнь Сяо не переставал держать её, словно собаку, которая могла в любой момент сорваться с поводка. Потоптавшись на месте, она всё же приблизилась к Шу Дуньжу и выглянула из-за его плеча, чтобы понять причину панического бегства.

– Если вас что-то встревожило, то, может, лучше уйти? – предложила разумный вариант Хань И.

– Не думал, что скажу это, но я с ней согласен, – мрачно изрёк Юнь Сяо. – Пока не поздно, давай…

– Тс! – шикнул Шу Дуньжу.

Оживлённая улица помогала не привлекать к себе внимания. Люди блуждали под открытым небом, напоминая призраков, никто никуда не спешил, а у дворцовых стен знакомо в коленопреклонённой позе молили о прощении грешники. Но даже несмотря на хаотичность движения, Хань И удалось увидеть, как ворота судебного ведомства покидает женщина, облачённая в светлый боевой доспех.

– Вот ведь змея… – злобно пробормотал Шу Дуньжу. – И правда она.

Кем бы ни была эта «она», женщина выделялась на общем фоне не только лёгким боевым доспехом, надетым поверх длинного, отливающего золотым цветом одеяния, но и своим поведением. Спина прямая, плечи широко расправлены, вздёрнутый подбородок подчёркивал уверенность, а цепкий взгляд внимательно осматривал прохожих. Полупрозрачная вуаль прикрывала вытянутое лицо, а макияж и убранные в высокую причёску волосы подчёркивали загадочный образ.

Хань И не знала, кто это, однако ей редко доводилось встречать женщин, которые с первого взгляда обращали бы на себя внимание, ярко выделяясь в толпе.

– Быстро, уходим! – прошипел Шу Дуньжу, когда незнакомка обратилась к страже.

Отыскав среди шумной толпы повозку и чуть ли не впихнув в руки кучера пару монет, Шу Дуньжу ловко запрыгнул в неё. Юнь Сяо и Хань И пришлось забираться чуть ли не на бегу, и это лишний раз говорило о том, как много секретов хранили мужчины. Хань И могла бы проглотить и эту странность, однако это уже выглядело настоящей проблемой, поэтому, когда они разместились в крытой тесной повозке, она с вызовом спросила:

– Кто эта женщина и почему вы её избегаете?

Она сидела рядом с Юнь Сяо, прямо напротив Шу Дуньжу, и теперь он вряд ли сумеет уйти от разговора. Однако в напряжённых чертах его лица отчётливо читалось нежелание делиться информацией. Он изо всех сил делал вид, что его куда сильнее интересует суета на улице.

Хань И дала ему несколько мгновений на размышления, но, когда стало понятно, что Шу Дуньжу не собирается отвечать, хлопнула ладонью по бамбуковой шторке, лишая обзора улицы.

– Кто эта женщина? – хмуро повторила Хань И.

Шу Дуньжу перевёл на неё немигающий взгляд кристально чистых глаз. Его лицо выглядело бесстрастным, лишённым каких бы то ни было эмоций, – он наконец показал тот нож, что прятал за улыбкой.

– Госпожа Хань наверняка поняла, что мы не простые учёные.

– С чего бы? – колко поинтересовалась Хань И, однако Шу Дуньжу проигнорировал её сарказм и сказал:

– Мы с дорогим другом Юнем решили взять вас с собой, потому что нам нужна помощь и поддержка в этом путешествии. А вы с молодым господином Ханем выглядите достаточно сильными и уверенными господами. Даже удивительно, что вы не впали в истерику после двух залов судилища.

Это как посмотреть. Хань И привыкла держать эмоции под контролем, карьера юриста заточила её, как нож точит карандаш, острым грифелем которого она защищала права компании. Страх никуда не делся, он сидел глубоко внутри, где-то под рёбрами, словно в клетке, и она не позволяла ему вырваться на волю. Вот только это не избавляло её от дрожащих рук, слабости в коленках, нездорового сердцебиения и нехватки воздуха.

– С какой целью вы хотите нас использовать? – мрачно полюбопытствовала Хань И, пожирая собеседника немигающим взглядом.

– С той же, что вы – нас. Чтобы выжить и пройти залы судилищ.

– Вы ищете человека, – без долгих предисловий перешла к сути Хань И. – Этот человек заперт в одном из судилищ? А эта женщина может что-то знать о нём? Или о вас?

– Госпожа Хань весьма проницательна, – вернув себе привычный радушный образ, улыбнулся Шу Дуньжу. – Верно, эта женщина знает, где он. И если вы хотите, чтобы мы с Юнь Сяо помогли вам пройти судилища Диюя и отправиться на перерождение, вы поможете нам спасти этого человека.

Как же тут всё интересно устроено. Если сами судилища напоминали настоящий ад с жуткими пытками и монстрами, то внутри городских стен Диюй становился обычным местом жизни, которым управлял бюрократический аппарат. У каждого так называемого зала, судилища, был свой глава-управляющий, судья, который отчитывался если не самому Нефритовому императору^[72], то главе Диюя.

Полагаться на помощь этой подозрительной парочки Хань И не считала мудрым решением. Слова столь же легки, как и перо, уносимое ветром, поэтому она могла уповать только на странный обмен клятвами с Юнь Сяо. Учитывая, что он ни словом не обмолвился о случившемся, возможно, он скрывал это и от Шу Дуньжу. Вероятно, эти двое не так дружны и близки, как пытались выглядеть.

– Расскажете, что за человека вы ищете?

– Этого незачем знать госпоже Хань.

– А если мне удастся встретить его раньше вас? – уточнила Хань И. – Хоть опишите его и назовите имя.

– Имя вам ни о чём не скажет, а внешность вряд ли поможет в поисках, – уклончиво отозвался Шу Дуньжу.

– Тогда расскажите о женщине, которой вы избегаете, – вздохнула Хань И. – Чтобы мы с Хань Цзишэ хоть знали, что нас может ждать впереди. И когда нам следует бежать, если услышим её имя.

Последний довод, похоже, убедил Шу Дуньжу, и он сдержанно пояснил:

– Женщина, которую вы видели, это госпожа Ди Ху-хо^[73]. Говорят, что в прошлой жизни она пыталась уничтожить духовную школу, в которой училась и служила, а вместе с ней и всех адептов. Подходящее имя для грозной чиновницы, служащей самой смерти, не находите?

– Она ищет вас? – проигнорировав ироничное замечание, уточнила Хань И.

– Не знаю, – пожал плечами Шу Дуньжу. Выглядел он весьма озадаченным и напряжённым, что говорило о его отношении к появлению чиновницы. – Владения третьего судилища находятся на юго-востоке, а Ди Хухо редко спускается сюда. Хотя она не подчиняется главам судилищ.

– А кому тогда?

– Той, кто над ними.

Хань И ожидала более подробного ответа, однако Шу Дуньжу умолк, с мрачным видом посматривая из-за бамбуковой шторки на улицу. Она обернулась к Юнь Сяо, но тот демонстративно отвернулся, делая вид, что потёртая дверца кареты интересовала его куда сильнее.

Больше деталей выяснить не удалось. Обратную дорогу до постоялого двора Хань И обдумывала полученную информацию и, как бы ни пыталась себя убедить в её ценности, всё равно ощущала себя слепой птицей. Шу Дуньжу ни словом не обмолвился о том, что их связывает с Юнь Сяо, стало быть, нет никакой гарантии, что сами они не окажутся демонами.

По возвращении в зал они обнаружили растянувшегося на циновке Нань Гуацзы, спавшего крепким сном младенца. Грязь исчезла с лица и рук, волосы потемневшими мокрыми прядями разметались по подушке, а хлопковое исподнее и аромат свежести подсказывали, что он недавно мылся.

– Здесь неподалёку есть общественная баня, – пояснил Шу Дуньжу. – Возможно, молодой господин Хань как раз там.

– Да и нам бы баня не помешала, – вздохнула Хань И. – Идите, я схожу последней. А то как-то не хочется этого одного оставлять.

– Неужели опасаешься за его жизнь? – полюбопытствовал Юнь Сяо.

– Боюсь, как бы нас не обобрали. Он даже не проснулся, когда мы пришли. А зайти мог кто угодно.

Юнь Сяо только хмыкнул, выражая согласие.

Пока мужчины отсутствовали, Хань И решила провести инвентаризацию рюкзака. Несколько сухпайков, давно опустевший термос, сухие носки и перчатки, горелка и баллон с газом, разные мелочи и одежда. Невесело глянув на циновку, Хань И пожалела, что выкинула спальный мешок, в котором было бы в разы уютнее и теплее, однако перевес стал бы для неё излишней проблемой. Зато при ней остался пауэрбанк, так что она решила подзарядить телефон. Режим самолёта помогал экономить батарею, – хотя было бы забавно дозвониться до матери из ада, вот вышла бы шутка.

Слушая тихий шум, доносящийся с улицы под темнеющим небом, Хань И зажгла лампы, а затем вернулась к телефону. Она поразилась тому, что Нань Гуацзы продолжал спать да ещё в такой смешной позе, ни на что не реагируя после пережитого ужаса. Хмыкнув, Хань И включила камеру и сфотографировала его, – если удастся выбраться, будет что вспомнить. Либо все вещи останутся тут, и она уже переродится в другом теле…

– Вот ведь, – нахмурилась Хань И, глядя на смазанный снимок. Ещё пара попыток не увенчалась успехом, силуэт Нань Гуацзы получился смазанным, каким-то чёрным и расплывчатым. Похоже, души умерших не так-то просто запечатлеть даже на хорошую камеру.

Дождавшись, когда вся братия вернётся, Хань И, уже поздним вечером, отправилась в общественную баню. Последнее, что она успела увидеть, – это как проснувшийся Нань Гуацзы снова начал приставать к Хань Цзишэ. Пожелав племяннику удачи с новообретённым другом, она отправилась приводить себя в порядок.

Поначалу Хань И немного пугало, что они тотчас не сорвались с места, раз Ди Хухо вызвала у Шу Дуньжу и Юнь Сяо сильное опасение. Чиновница могла находиться тут по рабочим вопросам, да и не выглядела она так, словно желала устроить погоню. Город третьего судилища довольно большой, а постоялый двор располагался далеко от судебного ведомства. К тому же это проблемы странной парочки, а у Хань И и своих было немало.

К счастью, для гостей постоялого двора одно посещение бани входило в стоимость проживания, поэтому, взяв от этого похода всё, Хань И с чистым телом и душой погрузилась в горячую купель. В столь поздний час на женской половине никого не было, что делало процедуру только лучше. К тёмному небу поднимались клубы пара, вода журчала, пробегая по искусственным маленьким водяным мельницам, лаская слух.

Мышцы, напряжённые после нелёгкого – убийственного – восхождения и последних дней выживания, постепенно расслаблялись. Хань И уже и не помнила, когда испытывала такое удовольствие от простого купания, нежась нагишом в горячей воде. Но если грязь удалось смыть, то никак не следы чужого вмешательства в её жизнь.

В свете пары фонарей, приглушённом из-за пара, Хань И уронила взгляд на метку, оставшуюся на бедре. Вынырнув из купели и разместившись на бортике, она стёрла капли с покрасневшей кожи и в растерянности отметила, что след от глубокого пореза уже не выглядел обычно. От толстой розовой линии отходило несколько завихрений, которые закручивались и будто стремились сложиться в символ инь-ян.

«И на что я согласилась? Продала душу демону?» – мрачно подумала Хань И. Если так, то словам Шу Дуньжу о помощи уж тем более не стоит верить. Хотя была вероятность, что он ничего не знал об оставленной Юнь Сяо метке.

Метка не походила ни на шрам, ни на клеймо, скорее, на татуировку белой краской. Поводив по ней пальцем, Хань И надавила на упругую кожу, словно пыталась стереть; невольно она даже позволила себе подумать, что странный след всего лишь иллюзия, вызванная усталостью. Но как только палец сильнее надавил на горячее бедро, Хань И почувствовала такой укол боли, что не сдержала крик.

Мышцы свело судорогой, какую Хань И пару раз испытывала, неудачно потянувшись в кровати, но в этот раз боль растеклась не от икроножной мышцы, а от бедра. Она завалилась на бок и вцепилась в ногу: ей казалось, будто в неё клыками впился невидимый тигр. Хань И попыталась медленно приподняться, но новый приступ подвёл в самый неподходящий момент. Потеряв равновесие, она свалилась в купель, подняв фонтан брызг.

Горячая вода должна была способствовать расслаблению, но чем активнее Хань И боролась с судорогой, тем хуже становилось. В какой-то момент она полностью ушла с головой под воду, и только жжение в лёгких дало понять, что ей не хватает воздуха.

Вынырнув и ухватившись за бортик, Хань И постаралась расслабиться, обособиться от боли. Вот только ничего не получилось. Судорога не отпускала, продолжая сводить мышцы, пока метка горела огнём. Из глаз потекли слёзы, изо рта вырвался отчаянный стон.

Да когда же это прекратится?!

Хотелось завывать, как волк на луну. Или позвать на помощь. Чтобы кто-то добежал до гостевого дома и попросил Хань Цзишэ принести маленькую аптечку из его рюкзака – там должны быть обезболивающие, хоть что-то. Однако при таких непередаваемых ощущениях Хань И даже пошевелиться не могла, любая попытка напрячься только усиливала страдания.

Переведя дух, Хань И приготовилась сделать рывок, как вдруг жуткая судорога мгновенно отпустила, а вместе с ней исчезла и агония. Бедро начало гореть и пульсировать, отчего даже вода в купели уже не казалась такой горячей. От облегчения у Хань И закружилась голова, она устало выдохнула, уткнувшись лбом в бортик. Её внимание полностью сконцентрировалось на пульсации, которая разливалась от живота и отдавалась в бедре.

Подобного Хань И никогда не испытывала, и речь не о судороге, а о том, что последовало дальше. Тепло исходило изнутри, зарождалось в груди и отдавало в живот, пульсируя вместе с меткой. Хань И встала на ноги, – вода потекла с неё ручьями по раскрасневшейся от жары коже, волосы прилипли к шее и плечам. Выдохнув, но всё же не рискуя опираться о больную ногу, она собралась вылезти из купели, но звук спешно приближающихся шагов заставил её обратить внимание на дверь, ведущую из открытых купелей.

Предусмотрительно окунувшись по шею и прильнув к бортику бассейна, Хань И напряглась, будто заранее знала, что увидит. Точнее – кого. Странно, что хозяйка заведения не огрела Юнь Сяо какой-нибудь кочергой и позволила ему нагло вломиться в женскую часть бань.

Он вбежал в купель так стремительно, что перед ним расступились облака пара. Если бы Хань И так не боялась за себя, выражение лица Юнь Сяо поразило бы её куда сильнее. Он напоминал перепуганного кота, случайно свалившегося в воду.

Стоило их взглядам встретиться, как гнетущая атмосфера стала ещё более напряжённой и неловкой.

– Дай мне одежду. Она в пристройке, откуда ты выбежал.

Удивительно: его всегда бледное, хмурое лицо сейчас подёрнул румянец. Несмотря на это, Юнь Сяо не выглядел смущённым, а, скорее, обозлённым, будто он мчался сюда зазря, и теперь выглядел так, словно перед быком играл на цитре^[74]. Юнь Сяо поспешно ненадолго ушёл, и вскоре принёс для Хань И халат, который бросил на край купели. Хлопковая ткань быстро впитала воду, но Хань И больше расстроило то, что она никак не могла заставить себя оторваться от бортика бассейна.

«А вообще, это не я должна смущаться», – краснея не хуже клубники под солнцем, упрямо подумала она и, набравшись смелости, выбралась из купели.

Накинутый на мокрое тело халат тотчас прилип к коже, и как бы Хань И ни пыталась закутаться, выглядело это ещё более пошло, чем полное отсутствие одежды.

Но долго печалиться по этому поводу Хань И не пришлось – в следующее мгновение Юнь Сяо схватил её за плечо и грубо потащил за собой, словно нашкодившую собаку. Поскальзываясь и путаясь в ногах, она отчаянно пыталась вырваться, но тщетно. Юнь Сяо так крепко сжимал её руку, что в хватке чувствовалась не только сила, но и злость, – наверняка останется синяк.

С силой толкнув Хань И в предбанник, будто желая пробить ею стену, Юнь Сяо захлопнул за собой дверь. Грязные ругательства так и крутились у неё на языке, но не успела она произнести вслух хоть одно из них, как холодные пальцы схватили её за шею и, подняв над полом, ударили о стену.

– Что ты себе позволяешь, женщина?! – зарычал сквозь стиснутые зубы Юнь Сяо.

Боль от удара растворилась в клокочущей ярости и страхе, заставивших Хань И лягнуться. Но стоило ударить Юнь Сяо коленом в живот, как жуткая боль резанула бедро, стрельнув в солнечное сплетение, а от него в сердце.

Выпустив Хань И, Юнь Сяо отстранился и зашипел, а та упала на четвереньки и закашлялась. Завалившись на бок, Хань И схватилась за пылающую метку, от которой снова начала разливаться жуткая боль, переходящая в судорогу. Замычав сквозь стиснутые зубы, она попыталась расслабить ногу, однако это не помогло. Её снова начинало выкручивать изнутри, но ещё к этому добавилось отвратительное жжение в груди, словно под сердцем разгорался маленький уголёк.

Свернувшись в позе эмбриона, Хань И почувствовала, как вместе с судорогой её оплела невидимая змея страха. Воздуха не хватало, тело прошибла дрожь, по конечностям разливалась слабость. Казалось, ещё немного, и она познает настоящую агонию звериного ужаса, из-за которого остановится сердце.

– Глупая женщина, – раздражённо фыркнул Юнь Сяо, присев рядом и перевернув её на спину.

Точнее, попытавшись перевернуть, потому что страх и боль сделали из Хань И глупое животное, которое сопротивлялось малейшему прикосновению. Если бы не спазм, сдавивший горло, она бы начала кричать, но сейчас могла только хрипеть и скулить, словно побитая собака.

Юнь Сяо не стал с ней церемониться. Резким и грубым движением он положил её на спину и надавил на солнечное сплетение, а другой рукой схватил за волосы, не позволяя отвернуться. Его губы соприкоснулись с её собственными так неожиданно, что Хань И невольно замерла, поражённая происходящим. И если бы не приятное, убаюкивающее тепло, которое забилось в верхней части живота и обожгло рот, она бы всерьёз принялась драться за свою честь.

Застыв подобно нефритовой статуе, Юнь Сяо дарил ей жар, от которого всё быстрее расслаблялось тело, а страх отступал, словно ночь от первых лучей солнца. Такое сильное действие на Хань И не оказывало даже самое крепкое успокоительное. Его губы – сухие, тонкие, – ложились на её разгорячённые и влажные, даруя пульсирующую энергию, стекавшую по горлу к груди, где сердце восстанавливало спокойный ритм. Метка на бедре перестала гореть, словно ожог от раскалённого клейма.

Спокойно, умиротворённо, безопасно. Хань И и не помнила, когда в последний раз испытывала что-то подобное. Наверное, только в далёком детстве, когда она была совсем маленькой и наивной. Тогда, во время особо буйных гроз, она прибегала к Хань Сюаню в слезах и забиралась под одеяло, зная, что старший брат защитит от любых напастей. Его это веселило, а ей он казался очень большим и сильным, способным уберечь от всего на свете.

Аккуратно отпустив её волосы, Юнь Сяо перестал передавать ей духовную энергию, а затем медленно отстранился. Нависая над ней мрачной тучей, он смотрел на неё с осуждением и смирением, в то время как Хань И зачарованно глядела ему в глаза, в которых улавливала всполохи золотых искр.

Продолжая ощущать, как под чужой ладонью, лежащей на солнечном сплетении, пульсировало тепло, забирающее боль, Хань И не могла оторвать взгляд от Юнь Сяо. Наверное, она выглядела сейчас до позорного жалко и беспомощно, но отчего-то не боялась этого. Энергия, которая забирала ужас, одурманивала чувством глубокого доверия и безопасности, и это было… страшно.

– Что ты такое? – охрипшим голосом прошептала Хань И. – Что ты сделал со мной?

Долгое молчание Юнь Сяо ещё сильнее накалило атмосферу. Медленно скользнув оценивающим взглядом по женскому телу, едва прикрытому тонкой вымокшей тканью халата, он нахмурился и уставился на бедро с побелевшей меткой.

– Ты отдала мне своё имя, а метка – подтверждение заключённого договора. Попытаешься избавиться от неё, и моя кровь тебя накажет.

– А можно не говорить загадками? – опомнившись, ощетинилась Хань И. – Что конкретно это значит? Я просто…

– Это значит, что твоя душа теперь принадлежит мне, – нетерпеливо прервал её Юнь Сяо, убрав руку от её груди и поднявшись. – Ты согласилась отдать мне своё имя взамен на спасение. Вот только умолчала, что твоя душа уже принадлежит этому миру.

Поскорее закутавшись в халат и сев, Хань И возмущённо уточнила:

– Ты меня в чём-то обвиняешь?! Почему я чуть не померла?

– Ты бы не умерла! Это наказание за попытку разорвать связь, – огрызнулся Юнь Сяо, одарив её испепеляющим взглядом. От былого спокойствия не осталось и следа. – Если попытаешься навредить мне или разорвать связь – приступ повторится.

– Да не пыталась я!

– Как бы там ни было, больше так не делай. Иначе пострадаешь не только ты.

Первой мыслью стала догадка о том, что Юнь Сяо вздумал завуалированно угрожать Хань Цзишэ, однако пришлось отмести эту мысль. Ведь он говорил о себе и примчался сюда явно не из-за того, что боялся её смерти.

– Почему ты помог мне?

– Ты ещё пригодишься, – туманно отозвался Юнь Сяо.

– Да можешь ты сказать всё напрямую, а не…

– Замолчи!

От его рыка у Хань И пропал дар речи. Сердце кольнул страх. Крепче ухватившись за края халата и прижав их к себе, она затравленно посмотрела на Юнь Сяо, пытаясь найти хоть какое-то объяснение в его поведении. Но тот только фыркнул и, решив не церемониться, отвернулся и бросил, прежде чем уйти:

– В твоих интересах делать вид, что ничего не произошло. И никто не должен узнать об этой связи. Иначе, клянусь, ты будешь страдать долго и мучительно. Как и те, кто тебе дорог.