ИВО

Гипнос будто намеренно выбирал некоторые выражения, потому что напоминание о личности Кая и его родословной заставили Кассию сесть на ближайший стул. Губы Иво дрогнули в улыбке, когда Пандея сильнее вцепилась в его руку. Вряд ли она осознавала прикосновение, продолжая заворожённо наблюдать за Руфусом, но Иво не стал ей на это намекать.

– Я слышала сказки о Калиго, но ведь многие и не верят, что у Хаоса была жена, – несмело возразила Пандея.

– Действительно, упоминаний о ней мало. А после исчезновения её воинов время и вовсе стёрло то, что было известно. У Хаоса была жена. Мгла. Ещё известная под именем Калиго, – пояснил Гипнос отчасти для Кассии, потому что рождённым в Палагеде хоть какие-то сказки да были известны. Кассия же вряд ли за несколько лет жизни в Пелесе дотошно изучила мифологию, погрязнув в политических и экономических проблемах. – От них родились первые боги, среди которых были Эреб и Никта. Мои родители. У них же появились Танатос, Морос, мойры, Эфир, Гемера и многие другие. От Хаоса и Мглы также родилась Гея, от неё – титаны, а от них Гелиос и Селена, или же Мена, как чаще зовут её в Палагеде. Твоя мама как раз последовательница богини Луны, верно, Пандея?

Та скованно кивнула.

– Но как это связано?

– Весьма прямо. Раньше именно среди последователей Мены и появлялись воины Калиго.

Иво нахмурился, уже путаясь, хотя Гипнос едва начал рассказ. Остальные выглядели не менее сбитыми с толку, разве что Кай сохранял прежнее бесстрастное выражение лица, лучше зная отца и его манеру объяснять.

– Помните легенду о том, как Мена спустилась с небес, погрузив весь мир ненадолго во мрак ради помощи беременной? Говорят, именно от тех детей пошли последователи лунной богини с тягой к искусству, но это часть легенды, – сжалился Гипнос, получив в ответ на паузу лишь напряжённое молчание. – Когда в мире царил мрак, Калиго спокойно обретала форму, но с рождением Гелиоса, Гемеры и Селены, несущих свет, она потеряла эту способность. Даже малое количество света мешало ей. Однако той ночью, когда Мена ушла с небес, Калиго впервые за тысячи лет сумела обрести плоть.

Гипнос отошёл к столу, не торопясь насыпал себе растворимый кофе в бумажный стаканчик и залил горячей водой.

– Но кое-что произошло в ту ночь. Калиго поранилась, и на землю пролился её ихор. Речь сейчас о чистейшем ихоре, ведь Мгла и Хаос буквально начало всего. Во мне кровь, а ихор начнёт формироваться, только если причинить серьёзный вред. Его появление в теле заживляет раны.

– Заживляет, но не все, верно? Лахесис ведь…

Кассия не договорила, её взгляд помрачнел, став остекленевшим. Она то ли передумала задавать вопрос, то ли внезапные воспоминания лишили желания говорить на эту тему.

– Мозг, – подсказал Гипнос. – Устройство тела у нас схоже с вами, Кас. Поэтому я и говорил, что наше «бессмертие» – слишком громкое слово. Надо просто знать, куда стрелять. Если бы сердце, то она бы излечилась.

Бог сна недовольно поджал губы, глядя в свой кофе. Он не выглядел сожалеющим, но, скорее всего, радость от мести была скоротечнее, чем он бы хотел.

– Что произошло с ихором Калиго? – уточнил Иво, когда повисшая тишина начала тяготить.

– Он оставался на земле, но как только Мена вернулась на небо, осветив мир, капли превратились в ониров. Хотя у них был довольно внушительный ряд отличий от ониров с Переправы, название прижилось. Их именовали «сумеречными онирами». Самое главное различие в том, что у них нет коллективного сознания, как у ониров снов и кошмаров. И нет собственных тел. Они, как и Калиго, не способны обрести плоть, поэтому им нужен носитель. Чьё-то тело.

Иво чуть сильнее сжал пальцы Пандеи, ощутив, как она содрогнулась.

– Однако не любое тело подходит. Самыми идеальными для них хозяевами становятся рождённые по ночам в момент лунного затмения – якобы в таких детях больше всего мрака или же мглы. Как удобнее.

Пандея несмело кивнула.

– Я… родилась в затмение, – признала она, и Гипнос одарил её довольной улыбкой.

– Не бойся, отношения между сумеречным ониром и носителем напоминают отношения фамильяра и хозяина. Он будет пользоваться твоим телом лишь с твоего разрешения.

– Нет… я не уверена. Не сказала бы… что я разрешала. Я даже не знала, что он… оно где-то во мне. Его можно вытащить? Я не хочу этой связи.

Гипнос сделал шумный глоток кофе, на его лице отразилась задумчивость.

– Это действительно странно. Откуда у тебя вообще есть онир? Ты бывала на Переправе?

– Да, проходила много раз из Пелеса в Санкт-Данам и обратно.

– Ты что-то там находила? Или выносила? – Взгляд Гипноса с большей подозрительностью окинул Пандею, словно искал что-то.

– Это как-то связано с Фантасом, верно? – встрял Иво, ощутив страх Деи. Она придвинулась ближе, и он решил отвлечь Руфуса мимолётной догадкой.

Бог сна взглянул на Иво с немым изумлением.

– А ты мне всегда нравился. Быстро соображаешь, хотя откуда ты знаешь, что дело в Фантасе?

– У меня были некоторые… предположения. Время от времени я видел, как тень Пандеи двигалась сама, иногда замечал сумрачное марево вокруг неё. Решил, что проблема со зрением или что-то не так с глазом Грай. Хотел обсудить с тобой, но тебя не было, и я спросил Аякса. Он дал мне книгу про деяния Фантаса.

Гипнос усмехнулся:

– Вот же смышлёный старик. Что он сказал тебе про глаз Грай?

– Что если я им что-то вижу, то это не галлюцинации.

Иво промолчал про сны с Энио и Пемфредо, всё ещё склоняясь к тому, что это не более чем ночной бред.

– Верно, – согласился Гипнос, мельком улыбнувшись Кассии. – И про Фантаса ты тоже угадал. Хотя не он один постарался, а все трое моих сыновей. После того как разлитый ихор Калиго превратился в бестелесных сумеречных ониров, мы решили, что с ними надо что-то делать. Они достаточно опасны, чтобы кому-нибудь навредить, а поймать их непросто. Поэтому мы с Морфеем создали подходящий для них сумрачный, чем-то напоминающий Переправу мир. Вроде хм… заповедника в зеркале.

– В зеркале? – переспросила Кассия.

– Ага. Само зеркало, своего рода дверь в заповедник, сотворил Фантас при помощи наручей. Фобетор благодаря своему влиянию согнал туда всех ониров, а Морфей это зеркало охранял. Так сумеречные ониры там и жили. Время от времени к нам приходили последователи Мены и проверяли, есть ли с кем-то из ониров связь. Однако взрыв на Переправе разбил зеркало на бесчисленное количество осколков, их разнесло по землям Фобетора. Связь между хозяином и ониром строится через кровь. Будучи на Переправе, ты поранилась?

– Я… – Пандея умолкла, чем привлекла всеобщее внимание. – Однажды на меня напали ониры, один ранил когтями или чем-то вроде этого, когда я побывала в чёрной пустыне с красным небом. Там была огромная чёрная дыра.

– Земли Фобетора, – подтвердил Кай.

Пандея ничего не ответила, её растерянный взгляд сам собой метался от Гипноса к Каю и обратно.

– Раз уж мы ничего не можем понять, то давай для начала оценим твоего онира. Позови его, – попросил Руфус.

Пандея мотнула головой:

– Я не могу, не знаю как.

– Судя по всему, он берёт над ней верх, когда она при смерти и в серьёзной опасности. Вчера она выстрелила себе в сердце, – подсказал Кай.

– Тогда, сын, ты помоги. Скажи ему вылезать.

Кай никак не отреагировал.

– Мы в Санкт-Данаме, в мире людей кошмары меня плохо слушаются.

– А ты напрягись.

Любого другого ответный взгляд Кая заставил бы съёжиться, но Гипнос разве что вызывающе сложил руки на груди, а затем ещё и кивнул на Пандею, безмолвно приказывая поторапливаться.

– Всё будет хорошо, обещаю, что тебе нечего бояться, – приободрил Иво, прежде чем отойти в сторону.

Дея ответила ему слабой, но благодарной улыбкой.

– Вылезай, – сухо бросил Кай, глядя то на Пандею, то на тень под её ногами.

Ничего не произошло, и девушка заметно расслабилась, оглядевшись. По лицу Кая прошла тень недовольства, комната наполнилась вибрирующим гулом, воздух потяжелел и застыл, заставив находящихся замереть.

– Я сказал, вылезай! – От резкого приказа Кая стало нечем дышать, словно на пару мгновений весь воздух высосало из помещения.

Пандея вздрогнула, жадно вдохнула, когда онемение пропало. Она отступила на шаг, запоздало заметив, что её тень приподнялась, приняв форму, лишь отдалённо напоминающую тело. По сравнению со вчерашним чудовищем она выглядела жалкой маленькой копией.

Никто не успел проронить и слова, как Кассия наставила сотканную из иллюзий пушку на сумрачную тварь. Пандея моментально прикрыла её собой, чем вызвала всеобщее недоумение. На её собственном лице отразилась растерянность.

– Я н-не знаю почему, но, пожалуйста, не стреляй, – попросила она, пока странный сумрак принял более бесформенный образ и приткнулся к её ногам, как брошенная собака.

– Прости, у меня с онирами не самые тёплые отношения, – поделилась Кас. Пистолет она опустила, но оружие из рук не исчезло.

– Судя по вашим лицам, это не совсем то, что вы ждали, – усмехнулся Гипнос, глядя на сумеречного онира. Пандея смотрела себе под ноги, но боялась шелохнуться.

– Он был… больше, – признал Иво. – Гораздо больше.

– Его что-то сдерживает. Понятно, что он прорывался наружу, когда ты была при смерти. Это вопрос выживания. Онир пойдёт на всё, чтобы защитить хозяина, а заживить быстро тяжёлые раны он может, только взяв верх. Но когда тебе не угрожает опасность, его что-то держит, – решил Гипнос. – Сними, пожалуйста, пальто.

Пандея подчинилась, оставшись в свитере и джинсах. Игнорируя ползающий у её ног мрак, Гипнос принялся ощупывать лицо девушки, голову, шею. Его руки спустились по её плечам. Он прикасался, соблюдая все приличия, обошёл по кругу, ощупал спину и попросил задрать рукава.

– А вот это уже интересно, – сказал Гипнос, проверяя запястье Пандеи с ахакором. – Помнишь, откуда у тебя этот шрам?

Иво, Кай и Кассия подошли ближе.

– Его не видно из-за татуировки, которая идёт прямо по нему, – пояснил Гипнос, и Кассия единственная провела пальцами по руке девушки, чтобы проверить.

– Он от онира. Порез вышел глубоким, и целители не смогли полностью убрать шрам, а при переезде в СанктДанам мне предложили его перекрыть, раз есть возможность. Но эта отметина от обычного онира, а многие даже не верят, что от него. Когда я рассказывала про кошмары, меня заверили, что, вероятнее всего, я просто поранилась где-то, потому что от чудовищ Переправы не спасаются.

– Вот это тоже любопытно, – уцепился Гипнос, и Пандея торопливо продолжила раньше, чем он задал вопрос:

– Меня спас мужчина. Он убил ониров и отнёс меня на маковые поля. Он же сказал идти к дому, где я встретила девушку.

– Веста, – кивнул Гипнос Каю. – Но кем был мужчина? Это точно не я. Наверное, девочке повезло и её заметил Морос? Обсужу вопрос с ним, но сперва разберёмся со шрамом. У меня есть догадка, – развеселился Гипнос, отошёл к столу и, порывшись среди мусора и бумаг, достал нож.

– К-к-какая? – нервно дёрнулась Пандея.

– О, нет. Я не собираюсь тебя убивать, но будет неприятно. Надо вскрыть шрам. Пока мы не поймём, что его сдерживает, ты не научишься его призывать и тем более контролировать. – Гипнос ткнул ножом в онира под ногами.

– Не уверена, что хочу… – едва слышно пробормотала Пандея.

– Тогда нам всё равно нужно это выяснить, чтобы от него избавиться. К любому из двух результатов путь один.

Пандея не ответила, продолжая глядеть на сумрак. Она колебалась, похоже, не зная, чего именно желает. Гипнос крепко взял девушку за предплечье, дал ей пару секунд на то, чтобы вырвать руку, но она, несмотря на страх, не дрогнула. Руфус быстрым движением рассёк кожу, выступила кровь. Пандея ахнула, её лицо побледнело, когда Руфус наклонился и что-то ковырнул в ране концом ножа. Онир под ногами ощетинился, застрекотал, но Кай осадил его очередным резким приказом.

– Не бойся, – сказал Гипнос Пандее. – Порез заживает. Я нашёл то, что искал. У тебя в шраме осколок стекла, и, скорее всего, это кусок того самого зеркала, созданного Фантасом. Каким-то образом он оказался в твоей ране, а онир, заключённый в осколке, выбрал тебя как хозяйку. Поздравляю!

Никто не поддержал воодушевления Гипноса. Иво передал Пандее влажные салфетки, чтобы стереть кровь. Её рана действительно затянулась, но не исчезла полностью, оставшись шрамом, теперь вдвойне заметным, потому что ахакор перестал его перекрывать.

– Тебе очень повезло, что онир до сих пор заключён в осколок, – посерьёзнев, добавил Гипнос и отложил нож. – Раньше последователей Мены подготавливали годами с самого рождения, обучали, как сдерживать и приручать онира. Не будучи ограниченным этим осколком, он бы растерзал твоё сознание, забрав себе тело. Неприручённые, они опасны, но, подчинившись однажды, будут защищать своего хозяина до конца. Своему ты, похоже, нравишься.

Пандея выдавила вымученную улыбку, стирая засыхающую кровь с руки.

– У меня в тени живёт чудовище, которое время от времени пользуется моим телом как своим, – напомнила она.

– Невысокая плата за то, сколько раз он спас тебе жизнь.

На это она не возразила.

– Но второе ограничение я снял, – самодовольным тоном заключил Гипнос. – Его держал ахакор, перекрывающий шрам. Онир может выбраться по твоему приказу, но советую сперва потренироваться.

Пандея глядела на свой обновлённый и теперь заметный шрам в замешательстве, словно не могла решить.

– Или я могу избавить тебя от онира, вытащив кусок зеркала. Сейчас именно благодаря ониру в твоём теле формируется ихор Калиго, потому что он и есть её ихор. Однако, отдав его, неуязвимой больше ты не будешь. Как хочешь поступить?

Дея вскинула голову, раскрыла рот, но не произнесла и звука, после взглянула на сумрак под ногами, затем на Иво в поисках ответа, но он намеренно не подал никакого знака. Она сама должна была решить. Тишина становилась всё напряжённее, Дея сжалась – всеобщее внимание на неё определённо давило.

Чтобы отвлечь остальных, Иво размотал свою руку. Он с удивлением обнаружил, что чернота, оставленная вчера кинжалом, расползлась, как зараза. Ладонь была словно уголь, и тёмные пятна тянулись под рукав. Иво сжал пальцы в кулак, но онемение не пропало. Прежде он думал, что перетянул повязку.

– Нужна ещё помощь с этим, – сказал Иво, продемонстрировав ладонь Гипносу. – Полемархи Гемеры извлекли ихор Калиго из Пандеи и залили в кинжал, создав какое-то новое оружие. Я остановил лезвие рукой.

– Это отравление чистым ихором, – решил Гипнос, повнимательнее разглядев отметины. – Камаэль рассказал, что твоё пулевое ранение зажило из-за переливания крови Пандеи. Там было мало и не чистый ихор, поэтому он тебя вылечил.

– Этот тоже вылечил. Порез и отметины на спине.

– Вылечил, но и отравил. Ты не бог, не полубог и не носитель онира. Это вчерашняя отметина, верно? Если да, то ты умрёшь дня через три.

Простота, с которой он это выдал, оглушила Иво. Он едва расслышал посыпавшиеся вопросы и требования от Кая и Кассии и громкий вздох Пандеи.

– А ну угомонитесь! Хватит на меня орать, я не договорил, – отмахнулся Гипнос от своего сына и Кассии. – Я знаю, как это исправить. Нужна твоя помощь, Пандея.

– Что мне сделать? – незамедлительно отозвалась она в повисшей тишине.

– Прикажи своему ониру высосать мглу. Она принадлежит ему. Он её поглотит, и всё.

Недоумённый взгляд Пандеи метался от мрака под ногами к Иво, но, увидев его протянутую руку, Дея поджала губы и распрямила плечи, будто приняла какое-то решение.

– Онир, прими более плотную форму. – Голос девушки звучал неуверенно, и, возможно, именно из-за этого существо подчинилось далеко не сразу.

Сумрак двинулся в сторону и неторопливо обрёл чёткие очертания, все наблюдали с пристальным вниманием, Кассия и вовсе держала оружие.

– Высоси мглу из раны.

Онир сделал несколько настороженных шагов к Иво, который предусмотрительно замер на месте, хотя идея стоять спокойно, пока на тебя движется подобное существо, для него была в новинку.

– Но не смей делать ему больно! – спохватилась Дея, когда на гладком лице появился рот с зубами.

Тварь тут же его захлопнула, повернулась к хозяйке и просто села. Губы Иво дрогнули в улыбке, но он торопливо её скрыл. Гипнос фыркнул.

– Твои приказы противоречат друг другу, – ответил на её немой вопрос бог сна. – Даже онир соображает, что нельзя забрать, не причинив боли. Ему придётся его укусить.

Пандея неловко помялась, ища альтернативу. Иво хотел заверить, что ей не стоит так беспокоиться, но не сумел. Неожиданно ему понравилось то, что ей не всё равно.

– Хорошо. Онир, высоси мглу, но сделай самый маленький укус, на который способен, – подобрала другой вариант Пандея, чем вызвала намёк на улыбку даже у Кая.

Онир подошёл ближе, принюхался к руке Иво, держащего ладонь раскрытой. Тварь открыла пасть совсем немного, начала примеряться поразительно несмело, с сомнением выбирая, каким способом укус получится меньше всего. Его колебания позабавили, и Иво стало немного жаль существо. Казалось, онир испытает муки, если ошибётся.

Иво удержался от вздоха, когда зубы впились в ладонь. Приятного мало, но гримасу боли удалось скрыть. Он ощутил кровь на коже, но после нескольких глотков онир торопливо отполз обратно к Пандее.

Если не считать ряда острых отметин, то рука была в порядке, чернота пропала, оставив после себя слабое онемение. Иво пару раз сжал кулак и передал бинт Кассии, которая помогла забинтовать руку. Острые зубы онира оставили тонкие, но глубокие отметины, поэтому кровь продолжала сочиться.

– Спасибо, – поблагодарил Иво Пандею. – Было не больно.

Девушка, к удивлению Иво, зарделась, будто его одобрение было для неё неимоверно важно.

– Слышал? Ты молодец, – неожиданно для всех с улыбкой похвалила она своего онира.

Кажется, у Кассии отвисла челюсть, когда онир скопировал улыбку своей хозяйки, продемонстрировав жуткое подобие радости. Затем существо снова приобрело вид сумрака и преданно облепило ноги Пандеи.

– Так как? Ты всё ещё хочешь, чтобы я извлёк кусок зеркала из шрама, или оставишь онира себе? – со смешком уточнил Гипнос.