Мениск смотрел на неё болезненно расширенными глазами. Девятилетний мальчик бесконтрольно дрожал от страха, один из похитителей что-то от него требовал, пока второй крепко держал двенадцатилетнюю Пандею за плечо. Её в окровавленном платье выставили перед братом. Звуки доносились как сквозь вату, и всё, что она видела, – это животный ужас на лице Ника. Он был близок то ли к истерике, то ли к обмороку. Пандея уже не боялась. После того что с ней сделали, она перестала испытывать что-либо. Не было ничего, кроме развернувшейся молчаливой пустоты, из которой она смотрела на Мениска.
Сперва похитители спрашивали у неё про дела отца, она не отвечала, потом призналась, что не знает. Она кричала, плакала, выла и просила прощения, но ничего из этого ей не помогло. И теперь они спрашивали то же самое у её девятилетнего брата. Пандею окатила ледяная дрожь, когда она подумала, сделают ли с ним то же, что и с ней?
Мениск был бледен как полотно, трясся всем телом. Распахнутые глаза не моргали, раскрытый рот не закрывался, а губы не шевелились. Мениску дали мощную пощёчину, он упал, но похититель сразу вздёрнул его вверх, заставив встать.
Мужчины продолжали требовать у него ответы, угрожали, кричали. Мениск не говорил – он оцепенел. Пандея не выдержала и открыла рот, чтобы вновь их умолять, но уже ради брата. Однако девочка не успела произнести и звука, что-то холодное коснулось её кожи. Полоса боли прошлась по горлу, она разинула рот, кровь хлынула из раны. Мениск завопил нечеловеческим, животным воплем отчаяния. Пандея упала, хватаясь за разрезанное горло, кровь покрыла руки…
Хрипя, Пандея резко села. От головокружения накренилась на бок, лёгкие, глотку и язык свело, она силилась вдохнуть, но паника сковала тело. Девушка с грохотом скатилась с кровати, путаясь в простынях, и только благодаря удару об пол снова задышала. Она замерла, жадно втягивая воздух, раз за разом, пока голова не закружилась от переизбытка кислорода. Она заставила себя успокоиться, лежала не двигаясь, боясь, что разбудила Мениска, но, к счастью, в квартире стояла тишина.
Пандее нестерпимо захотелось пойти к нему в спальню и лишний раз убедиться, что с братом всё в порядке, но она сжала кулаки, стиснула зубы и подавила гневный вопль. Она не пойдёт, она преодолела эту слабость, с ним всё хорошо, он спит. И с ней всё хорошо. Они в безопасности.
После произошедшего Пандея едва ли не каждую ночь мучилась этим кошмаром и всякий раз бежала проверить брата в его кровати. Мениск просыпался и впадал в ужас, его пугало её внезапное появление. Поэтому Пандея заставила себя прекратить. В Санкт-Данаме воспоминания не мучили её вовсе, но раньше брат с ней не жил. Теперь же вместе с ним в квартире поселились и старые страхи.
Девушка тихо поднялась, бросив взгляд на бледнеющее небо за стеклом. До рассвета ещё есть время, а сегодня вечером на выставке матери нужно выглядеть отдохнувшей. Стараясь ни о чём не думать, Пандея прошла на кухню, выпила воды и так же бесшумно вернулась в спальню. Завернувшись в одеяло, она зажмурилась, окружив себя бесконечной пустотой в мыслях и мягкостью тканей.
Она забудет увиденное.
Забудет, как сотни раз забывала.
Этого никогда не было.
Простыня показалась холодной и липкой, совсем как платье на ней тогда.
Ничего этого не было.
– Чудесно выглядишь, Дея, – похвалила Немея, окинув сестру оценивающим взглядом. Он был цепким и придирчивым. Пандея была уверена, что сестра подметила всё: от количества украшений до безупречного макияжа и отсутствия складок на шёлковом платье.
Немею мама вылепила по своему подобию: идеальную, умную, с изысканным вкусом и не терпящую ничего, что выбивается из желанной ей картины мира. Мама обладала нездоровой тягой к перфекционизму, и если что-либо не подходило, то от этого избавлялись. Будь то мебель, цветы, наряды, украшения, еда или даже прислуга. Иногда Дея задумывалась, как мать выдержала Пандею – самое несовершенное творение в своей жизни.
Дея знала, что мама её любит, искренне. И всё же из-за своей ненормальной тяги к идеалу старалась изменить дочь настолько, насколько возможно. Немея, Месомена и Мениск обладали светло-каштановыми волосами и зелёно-карими глазами. Все трое, стоя рядом, подходили друг к другу внешностью, цветами нарядов и улыбками, словно кусочки одного пазла, персонажи одной картины. И если чертами лица и глазами Пандея, как и брат с сёстрами, пошла в мать, то холодный русый цвет волос получила от отца. Она была ниже ростом даже по сравнению с самой младшей Месоменой и этим выделялась на фоне остальных. А так как дети Фивы Лазарис на мероприятиях всегда становились по старшинству, Пандея буквально ломала идеальную картину матери, которая могла бы гордиться созданным потомством.
Иногда Пандея раздумывала, а не покраситься ли ей, лишь бы сочетаться с братом и сёстрами?
Из-за более светлых волос мама выбрала ей платье лавандового оттенка без отделки. С одной стороны, проще, чем у Немеи и Месомены, с другой – Пандея не особо придала этому значение, решив убраться из музея, как только пробудет достаточно долго.
Немея закончила её осматривать – наверняка получила задание от матери – и коротко улыбнулась.
– Спасибо, – поблагодарила Дея. – Ты, как и всегда, восхитительна, а вечер прекрасен.
Пандея никогда особо не была близка со старшей сестрой, но привычный обмен любезностями держал их отношения на уровне удовлетворительной нормы.
– Как твоя… работа, Дея? – не сумев не поморщиться, поинтересовалась Месомена, поправляя Мениску бабочку.
– Чудесно, спасибо.
– В соседнем зале выставлены новые картины мамы и мои, обязательно взгляни. Кое-какие ты точно узнаешь, а ещё я устраиваю перформанс. Ничего особо сложного, но гости-люди будут наблюдать за процессом, – защебетала Месомена, как обычно, полностью переводя тему на себя.
Хоть и вполуха, но Дея слушала, отмечая, что не стоит пропускать. По возвращении домой Немея обязательно отчитается перед мамой о том, как всё прошло, а Фива ревностно относится к семейной поддержке.
– Уверена, всё пройдёт чудесно, и я ни в коем случае не пропущу, – дежурно заверила Дея, из теней оглядывая зал. Гости постепенно прибывали, брали бокалы с шампанским, программки и изучали скульптуры и картины, привезённые из Пелеса в первый и, вполне возможно, в последний раз.
Смотреть на произведения искусства – самая лёгкая часть сегодняшнего вечера. А вот сколько пустых разговоров предстоит, Пандея боялась представить.
– Я лишь вчера узнала, что ты переехал к Дее в СанктДанам. С чего вдруг? – недовольно поинтересовалась Месомена у Мениска, держа его бабочку в заложниках, из-за чего брат-близнец не мог отстраниться.
Сестра прошептала вопрос очень тихо, Дея стояла слишком близко, чтобы не расслышать, но всё же притворилась занятой разглядыванием гостей.
– Пелес наскучил, – отмахнулся Мениск.
– Ты обещал провести со мной три перформанса до конца года, а теперь придётся искать новую модель, – негодующе напомнила Месомена.
– Я устал раздеваться на публике, найди кого-нибудь из Дома Соблазна, – отмахнулся Ник.
– Ты портишь концепцию! Ты мой брат и близнец. Двойной смысл о причинении боли близкому и словно мне самой. – Месомена обиженно надулась, но Мениск сумел освободить свою бабочку и поправить наряд.
– О чём вы? Какая ещё боль? – резко повернулась Пандея.
– Ничего особенного, дело в потали. Никогда не знаешь, из чего она, – пояснил Ник, проведя ладонью по своей идеально уложенной причёске.
– Эффект неожиданности делает процесс более волнующим не только для тебя и зрителей, но даже для меня. Я тоже не знаю, – эмоционально всплеснув руками, напомнила Месомена.
Пандея нахмурилась, пытаясь понять услышанное. Она прекрасно знала, что далеко не всегда инсталляции и перформансы современного искусства приятно смотреть, а к создателю вообще лучше не лезть и не учить, как и что ему делать, тем более к тем, кто обладает талантом. Месомена, может, и была избалованна, но среди всех детей Фивы и Эйсона Лазарисов обладала поистине божественным даром.
Дея открыла рот, чтобы уточнить, но свет потух, и Немея шикнула, привлекая их внимание. Начиналось открытие, самая нелюбимая часть Пандеи: необходимо было стоять на сцене, как одному из экспонатов. Хорошо, что всю речь на себя брала Немея, а остальным достаточно было оставаться красивыми.
Первой вышла Немея, следом Мениск и Месомена, потому что Пандея долго подбирала длинный подол платья. Поднявшись на сцену под свет софитов, Пандея с благодарностью приняла бокал шампанского от официанта, встала на нужное место и подняла взгляд на зал. Из-за освещения собравшихся она видела смутно. Мужчины в смокингах и костюмах, дамы в сверкающих платьях, круглые столы с напитками и закусками, скульптуры и картины. Немея уверенно начала заранее подготовленную речь, Пандея не слушала, ощущая пристальное внимание. Внезапно по обнажённым рукам и плечам пошли мурашки. Она постаралась выглядеть непринуждённой, но пожалела, что мама не выбрала более закрытое платье. Шёлк хоть и облеплял тело, но на плечах были до смехотворного тонкие бретельки, Дея не могла избавиться от чувства, что многочисленные пары глаз оценивающе её рассматривают.
Немея рассказывала о выставке, благодарила пришедших, представила каждого из присутствующих Лазарисов, а Пандея продолжала удерживать вежливую улыбку на губах, не забывая, что и глаза должны улыбаться. Мениск ненадолго положил ладонь на поясницу Дее в немой поддержке, когда Немея произнесла её имя для гостей.
Наконец старшая сестра объявила тост, они поддержали, гости подхватили. Зазвучали сдержанные аплодисменты, Пандея пригубила шампанское, свет медленно вернулся в зал.
– Дея, ты глянь! Это же архонт Раздора, – восторженно зашептал Мениск, схватив сестру за локоть. – В конце зала, справа, у столов.
Посмотрев в указанную сторону, Пандея сразу заметила девушку с длинными белыми волосами и жёлтыми глазами, которые разглядела, несмотря на расстояние, – те, казалось, светились.
– Это Кассия – бывший архонт, – напомнила Пандея.
– Да, но ты в курсе слухов, что она пропала? Никто не видел её после передачи венца, – поделился брат, не отрывая внимания от девушки.
Пандея многое слышала о Кассии, а её победа в круге над наследником Дома Чревоугодия принесла девушке уважение многих. Но по сравнению с сестрой Мениск буквально приходил в восторг от каждой выходки бывшего архонта, тем более что Кассия всего на год старше Ника.
– Никогда не думал, что удастся с ней встретиться, но теперь можно познакомиться вживую, – продолжал радоваться Мениск, но Пандея уже не отвечала, заметив чуть позади Кассии знакомое лицо.
При всём желании Пандея не сумела бы забыть тех, кто однажды вытащил её из переделки, поэтому Кая она узнала моментально. Её окатило воодушевление от стечения обстоятельств, шок и восторг, но следом за ними вдоль позвоночника пробежал мороз. Взгляд лихорадочно заскользил по другим гостям, пока она не нашла Иво. Тот стоял у противоположной стены, пил шампанское и не отрываясь следил за ней. Пандея тяжело сглотнула и заторопилась спуститься со сцены, чтобы убраться из поля его зрения.
Дрожь слишком заметно передавалась по руке к бокалу, не обдумав, Пандея осушила его залпом, чтобы поставить на ближайший стол.
– Дея? – уточнил Ник, вероятно заметив перемену.
Она тут же вернула беззаботную дежурную улыбку.
– Всё в порядке. Иди познакомься с Кассией, а мне ещё пару знакомых необходимо поприветствовать.
Мениска не нужно было уговаривать, он поправил свой смокинг и поспешил протиснуться между гостями в сторону бывшего архонта. Взгляд Пандеи устремился в направлении Иво, но тот был далеко и скрыт другими людьми и палагейцами. Дея замерла, поспешно обдумывая ситуацию. Он точно её узнал и теперь в курсе, что она соврала о своей фамилии, наверняка потом всё расскажет Каю. Дея изначально намеревалась встретиться именно с ним. И раз Иво не принял документы, то Кай может заинтересоваться. Дея едва не простонала вслух от разочарования. Документы она с собой не взяла, не рассчитывая на подобное стечение обстоятельств.
Распахнули двери в соседний зал, и часть гостей направилась туда, Пандея завертела головой, заметив, что Месомена и Ник ушли в ту сторону. Немея вела беседу с другими влиятельными семьями, а Пандея старалась найти Кая, надеясь поговорить с ним без участия Иво. Она направилась к столу, возле которого его видела, но пару раз её задержали гости. Пандее пришлось притормозить и потратить часть времени на бесполезные обсуждения и банальную вежливость. Но она улыбалась и не торопила собеседников, зная, как нужно себя вести. Ещё один бокал шампанского оказался у неё в руках из-за необходимости поддержать тост, она пригубила напиток и откланялась. Кая, Иво и Кассии уже не было в зале. Добравшись до дверей, она заметила их в соседнем помещении. Благо по отдельности.
– Прошу прощения, – начала Пандея, встав рядом с Каем, который скучающе рассматривал тарталетки на столе. Кай никак не отреагировал на её фразу, и Дея чуть громче прочистила горло. – Возможно вы меня не помните, но меня зовут…
– Я знаю, как тебя зовут, Пандея, – без особого воодушевления ответил Кай и поднял глаза. Пандея подавила желание поёжиться: в отличие от большинства её знакомых Кай моргал редко. Его следящий взгляд заставлял нервничать даже влиятельных людей, а Дея лично видела, чем он и его компаньоны занимаются. – Вас всех представили буквально десять минут назад. Блистательная выставка.
Всё прозвучало настолько сухо и безэмоционально, что Дея на мгновение забыла, о чём хотела сказать.
– Мы как-то встречались…
– Я в курсе, пять лет назад, – так же перебил Кай, взяв наполненный бокал шампанского со стола и наконец полностью повернулся к собеседнице: – В чём дело, Пандея?
– Я… эм… – Она будто язык проглотила, не готовая к такой прямолинейности. Все разговоры в нынешнем обществе были обтекаемыми, наполненными вежливой и часто пустой болтовнёй, а к серьёзным беседам подходили после краткосрочной, но прелюдии на отстранённые темы. – Я работаю журналисткой и давно хотела побывать в вашей фирме. Ваш бизнес из года в год растёт, и так как вы его глава, я бы хотела получить возможность на интервью непосредственно с вами. Завтра. Это займёт не дольше получаса, а если вы окажете мне честь и проведёте экскурсию по вашей компании, то буду безмерно благодарна.
Пандея выдала всё на едином выдохе, боясь сбиться и получить отказ без возможности договорить. Но Кай дал достаточно времени, даже выдержал паузу в конце, ожидая, захочет ли она что-либо добавить. Когда она промолчала, уголок его губ дёрнулся в жалком подобии улыбки.
– Журналистка, значит?
– Да, я давно хочу взять у вас интервью.
Кай наклонил голову, пытаясь скрыть промелькнувшее на лице веселье. Получилось не сразу, он глянул куда-то в сторону, затем вновь на Дею и неожиданно доброжелательно улыбнулся. У девушки мурашки поползли по спине. Улыбка не была лживой. Наверное. Это и пугало: с чего вдруг?
– Хорошо.
– Хорошо? – не поверила она.
– Да, завтра в двенадцать часов приходите в фирму. Будет вам интервью и экскурсия.
Пандея разинула рот, но хоть не вскрикнула от восторга. Кай коротко кивнул на прощание и отошёл, решив, что разговор окончен. Дея не сдвинулась с места, шокированная поворотом: насколько легко всё оказалось. Словно в тумане, она отпила из своего бокала, но в итоге поспешно отставила в сторону. Может, уже в голову ударило и улыбка Кая лишь показалась ей весёлой?
Лучше не пить, раз сознание подводит.
Она направилась дальше к скульптурам, чтобы притвориться заинтересованной. Теперь достаточно пообщаться ещё с несколькими гостями, обойти все залы, дождаться перформанса Месомены, и можно будет уезжать.
Она прошла мимо экспонатов, приветственно улыбнувшись знакомым палагейцам, и замерла, увидев Иво. Он не обращал на неё внимания, пристально рассматривая статую обнажённой девушки. Та стыдливо куталась в прозрачную ткань, которая выглядела как живая, несмотря на то что скульптура была целиком из мрамора. Пандея безмолвно выругалась, не представляя, чем прогневала богов, если Иво заинтересовался именно ею.
Она встала рядом. Долгие секунды Иво притворялся, что не замечает чужого присутствия, но потом всё-таки повернулся. Возможно, Пандее стоило бы начать с извинений или хоть с какой-нибудь вежливой фразы, но она замерла, позабыв, что хотела.
На нём не было повязки. Длинная чёлка немного скрывала пострадавший глаз, но всё же Пандея могла его видеть. Оба его века моргали одновременно, как и должно быть, под левым глазом был короткий, едва заметный след шрама, а вместо самого глаза странный бледно-янтарный камень. Пандея могла поклясться, что видела сверкающие грани, но те были где-то внутри, веко спокойно скользило по гладкой поверхности. Камень немного смещался при изменении направления взгляда, как настоящий глаз, просто необычный снаружи.
– Снова будете извиняться за то, что пялитесь, кириа?
Вежливое палагейское обращение было брошено с такой насмешкой, что Дея пришла в себя, как от позорной пощёчины. Не сразу, но она взяла себя в руки.
– Необязательно звать меня «госпожой», мы не в Палагеде и не из одного Дома.
Пандею осенило, что она даже не в курсе, из какого Иво Дома. Ахакор скрывал его гул, но она была уверена, что Дом Зависти не его. Может Дом Гордыни? Или Раздора? Ему подойдёт. Она торопливо оглядела его идеально сидящий костюм в поисках фамильных цветов Дома, но ничего не нашла.
Несмотря на обращение, Иво ответил скептическим смешком и немного расставил ноги, словно это поединок, хоть и словесный.
– Лазарис какая по влиятельности семья?
– В Доме Зависти третья, – нехотя признала Дея.
– Какой у вас сул?
– Первый.
– Тогда положение между нашими семьями разделяется примерно на… пропасть. Хоть в Пелесе, хоть в Санкт-Данаме такие, как я, зовут таких, как вы, «госпожой».
Резкость Иво граничила с тоном строгих наставников, он отчитал её. Отчеканил истину так, что она устыдилась за положение своей семьи. Глупо было чувствовать нечто подобное, стоило, наоборот, вздёрнуть подбородок, принять горделиво-благородный вид, но Пандея почему-то не смогла. Разница в росте, особенно пока она на каблуках, была не такой уж и большой, но ей казалось, что Иво умудрился посмотреть на неё с высоты.
Собеседник нахмурился, неожиданно глянул на пол за спиной Пандеи, девушка обернулась, но там никого не было, а когда она вновь повернулась к Иво, тот уже смотрел на скульптуру. Его взгляд скользнул по телу мраморной девушки к самому лицу.
– Это сделала Фива Лазарис? – спросил Иво, хотя Пандея видела, что он прочитал табличку с названием статуи.
Начало диалога отдалённо, но прозвучало как шаг к перемирию, и Пандея с некоторым облегчением воспользовалась этим.
– Да, здесь представлена коллекция скульптур, созданных, когда мама пыталась повторить древних мастеров в искусстве изображения полупрозрачных тканей.
– Я слышал, что какое-то время создание вуали было загадкой.
– Скорее недопониманием. Были уверены, что их создают из цельного куска мрамора, хотя на деле они слеплены из смеси. Искусственный мрамор, который в целом иногда даже прочнее настоящего.
– Что ж, это объясняет металлические стержни внутри.
Пандея удовлетворённо кивнула, не удивляясь осведомлённости Иво, с первой встречи ей казалось, что он хорошо образован.
– В музее представлены работы вашей матери, я видел картины Немеи и Мениска. В программе заявлен перформанс от младшей Месомены, а вы в семье работаете моделью?
Пандея смочила горло слюной. Иво оказался внимательнее, чем она надеялась.
– Мало кто понимает, что это я. Похоже?
Она моментально пожалела о своём вопросе, когда Иво со всей серьёзность повернулся к ней и медленно оглядел с ног до головы, словно сравнивая увиденное. Скульптура была обнажённой, и взгляд Иво осязаемо прошёлся по телу. Его лицо ничего не выражало, но Пандея ощутила себя раздетой, жар невольно прилил к щекам.
– Вполне, – коротко признал Иво. – Восхитительная работа, кириа.
Пандея замерла на последней фразе. Он явно говорил о скульптуре, но смотрел ей в глаза. Будь она создателем, комплимент был бы ясен, но она лишь побыла моделью. Иво намекал, что она неплохо справилась с позой? Нет, что-то другое… мозг работал натужно, медленно, Пандея буквально чувствовала, как мыслительный процесс скрипел у неё в голове. А обращение продолжало звучать плоско и безжизненно, настолько, что могло граничить с оскорбительным.
– Благодарю, – запоздало отреагировала Пандея, надеясь сменить тему.
Взгляд Иво переместился ей за спину, между бровями пролегла морщинка.
– Это ведь ваш брат?
Пандея обернулась, Мениск что-то непринуждённо рассказывал Кассии, которая сдержанно улыбалась и слушала, не перебивая. Изредка она кивала. Похоже, он представился, наверняка рассказав о выставке, и протянул руку, намереваясь выказать бывшему архонту надлежащее почтение. Кассия позволила ему поцеловать её кольцо, однако Мениск не выпустил руку девушки, хотя должен был, и сказал что-то ещё.
– Думаю, будет лучше вмешаться, – предупредил Иво.
– Зачем? Кажется, они неплохо общаются.
– Именно, что кажется. Это улыбка архонта, а не Кассии.
– Мениск не настроен на что-либо серьёзное. Он просто восхищён тем, как её появление изменило Палагеду.
– Его восхищение заметил не только я, но и пара Кассии, – со скептическим смешком Иво указал чуть в сторону.
Пандея не сразу поняла, на кого он намекает, пока не наткнулась на Кая. Он разговаривал с несколькими гостями, но его взгляд то и дело возвращался к Кассии. Выражение лица оставалось нечитаемым, но вряд ли он был в восторге от вида ладони его девушки в руках Мениска. Дея побледнела, вспомнив, кто такой Кай и чем занимается.
– Если хотите, чтобы Мениск продолжал пользоваться той рукой, немедленно представьте меня своему брату, – поторопил Иво, предложив ей согнутый локоть.
Дея, не раздумывая, ухватилась за него, Иво повёл Пандею к бывшему архонту Раздора. Мениск выпустил её ладонь, но ненужное внимание уже привлёк.
– Кас, тебе нравится выставка? – с ходу спросил Иво.
– Да, картины и скульптуры превосходны, – с улыбкой ответила она, переведя взгляд с Иво на Пандею.
– Надеюсь, мой брат рассказал вам хоть что-то интересное о собранных экспонатах.
– Он поделился, что в этом и следующем зале представлены работы вашей матери и сестры.
– Кассия, это Пандея Лазарис. Пандея, это Кассия. Бывший архонт Раздора, – представил Иво.
Пандея сама не смогла сдержать восторга, когда Кассия с доброжелательной улыбкой протянула девушке ладонь для рукопожатия. Немного необычно для Палагеды, но Дея слышала, что Кассия много лет прожила среди людей. Её заинтересованный взгляд задержался на руке Пандеи, которой она продолжала держаться за Иво.
– Ник, это Иво. Иво, это мой брат Мениск.
– Я друг Кассии, – ответил на невысказанный вопрос Иво, пожав руку Ника.
– Иво упомянул, что вы знакомы, – начала Кассия, обратившись к Пандее.
Возможно, Иво был прав и прошлая улыбка Кассии была дежурной, потому что новая выглядела искренне, её взгляд и изгиб бровей смягчились. Она казалась неземной в своём чёрно-золотом платье. Белые волосы, золотисто-жёлтые глаза. Говорили, что это отличительные черты самой Эриды. Несмотря на отсутствие особого таланта, Пандее на мгновение захотелось её нарисовать – неудивительно, что Мениск так не хотел от неё уходить. Было в Кассии нечто гипнотизирующее, немного пугающее, но при этом притягательное.
– Да, немного, – призналась Пандея.
– Вы тоже художник, как ваш брат?
– Я скорее любитель, – поддержал разговор Мениск.
– Если продемонстрированные работы действительно ваши, то я по сравнению с вами и круг нарисовать не могу, – ответила Кассия, взмахнув рукой в сторону двух картин Ника.
Иво тихо фыркнул, Ник и Пандея засмеялись.
– Тогда раскрою тайну, кириа: какие бы масштабные картины художник ни рисовал, это не означает, что он способен сразу нарисовать ровный круг, – улыбнулся Ник, не отрывая взгляда от Кассии.
– Чистая правда, – поддержала Пандея. – Я, как и вы, ни круга ровного не нарисую, ни картины.
– Я думала, все в семье Лазарис художники или скульпторы.
– Дея скромничает, она может рисовать, но не чувствует тяги к искусству. Чаще она играла роль модели. – Мениск указал на ближайшую скульптуру, не ту, что прежде рассматривал Иво, – эта мамина работа ей нравилась.
Кассия выразила несколько комплиментов, Пандея слегка покраснела. Разговор тёк непринуждённо, легко и приятно. К обсуждению присоединился Кай, и Пандея убедилась в намёке Иво, когда Кассию магнитом притянуло к его боку, словно там ей было комфортнее всего. Пандея сама расслабилась, ощущая, что от Иво прекратила исходить напряжённость. Она сомневалась, что он забыл про её обман и появление в баре, но всё же надеялась, что он попытается понять её поступок. Она не вовремя вспомнила о встрече с Каем завтра и понадеялась, что Иво об этом не узнает. Надо будет попросить Кая не говорить ему.
– Вы всё ещё здесь? Ник! Ник, я пропала, – не под стать словам рассерженно выдала Месомена, дёрнув Мениска. Только после этого она обратила внимание на остальных, и её голос сразу изменился на мягкий и учтивый. – Прошу прощения, что встряла. О-о-о, архонт Раздора! Так приятно увидеть вас вживую! Вы прекрасны! Однажды я бы хотела нарисовать ваш портрет, если позволите, – восторженно заверила Месомена, широко распахнутыми глазами глядя на Кассию, которая отреагировала вежливой улыбкой.
– Бывший архонт, но спасибо за комплименты. Думаю, будет лучше, если вы запечатлеете на холсте Хлою. Её главенство будет долгим, в отличие от моего, а цвета волос и глаз у нас одинаковы.
– Не соглашусь, – возразила сестра, не прекращая рассматривать Кассию как оживший объект искусства. – Ваше правление, может, и было коротким, но ваше появление точно останется яркой главой в истории Палагеды.
– Месомена, ты что-то хотела сказать Нику, – напомнила Дея, догадываясь, что подобное внимание Кассии малоприятно, а сестра бывает напористой.
– Верно! Моё представление вот-вот начнётся, но две модели не явились, а мне надо ровно семь под количество Домов. Теперь из перформанса придётся устраивать хеппенинг1[3], – возмущённо выпалила Месомена, всплеснув руками. Дея и Ник поморщились: никто в семье не любил хеппенинги, хотя в перформансах Месомены всегда присутствовало нечто неожиданное. Например, результат.
– Это важное мероприятие, Ник, мне нужна помощь!
Мениск громко вздохнул и одарил гостей извиняющейся улыбкой:
– Прошу меня простить, неотложное дело.
– Нет, погоди. Нужен ещё один, – остановила его Месомена, когда Мениск собирался увести сестру.
Её взгляд пристально переместился к Каю, а затем с него на Иво. Пандея похолодела, чуя неладное. Внимание Месомены опустилось на руку Иво, и Дея только сейчас ощутила, что продолжала держаться за него.
– Мне не хватает одной модели для представления. Никаких сложностей, вам буквально ничего не нужно будет делать, – объяснила она оставшимся мужчинам.
– Ты забыла упомянуть, что необходимо раздеться, – недовольно напомнил Мениск.
Бровь Кая вопросительно изогнулась, Иво не поменялся в лице, а Кассия закусила губу, сдерживаясь то ли от смеха, то ли от комментария.
– Всего лишь пиджак и рубашку, Ник. Не нагнетай. Эти молодые мужчины в прекрасной форме, и им нечего стесняться, – отмахнулась Месомена, попеременно одарив Кая и Иво обольстительной улыбкой. Что-что, а соблазнять она умела, поэтому наигранная улыбка самой Пандеи медленно исчезла, она предупреждающе мотнула головой.
На потуги Месомены уговорить его Кай отреагировал скучающим выражением лица. Почему-то сложилось впечатление, что она не сумеет его соблазнить, даже если разденется и заберётся к нему в постель. Иво продолжал наблюдать за Месоменой, словно ждал, что ещё у неё есть в арсенале.
– Сегодняшнее мероприятие будет провалено, если не удастся найти последнюю модель. Я не могу распространяться об этом, но вижу, что вы близки с моей сестрой, а её выбору я всегда доверяю, – щебетала и откровенно лгала Месомена, заискивающе взглянув на Иво, который, вероятно, показался ей более лёгкой добычей.
– Прошу прощения за это, сестра неверно восприняла наши отношения, – краснея от стыда, заверила Пандея и перестала держаться за Иво. – Месомена, давай не будем докучать гостям и поговорим наедине.
– Всего полчаса вашего времени! И всё ради искусства Палагеды, – не оставляла попыток Месомена, когда Пандея потащила её в сторону, кивком подав Нику сигнал идти следом.
– Я это сделаю.
Голос за спиной заставил Пандею замереть. Месомена просияла и обернулась к Иво:
– Вы мой спаситель, не представляете, как это много значит для…
– Это необязательно, – оборвала Пандея, взглянув на Иво.
Тот ответил спокойным, абсолютно нечитаемым выражением лица. Кассия и Кай заинтересованно смотрели на своего друга, похоже, тоже не понимая. Месомена до боли сдавила руку Деи, безмолвно приказывая заткнуться.
– Не слушайте её, вы делаете неоценимо полезное дело, – залепетала Месомена, теперь уже она утаскивала сестру подальше. – Я обязательно отплачу за вашу помощь.
Ещё бы, отплатит.
Пандея с трудом скрыла гримасу, зная, что Месомена любит спать со своими моделями. В основном Пандее было абсолютно всё равно, что и с кем делает Месомена, но сейчас она приставала к парню, который со скучающей обыденностью вышибает недругам мозги. Лезть к такому в постель совсем не то же самое, что развлечься с моделью для её картин, и Дее нестерпимо хотелось дать сестре отрезвляющий подзатыльник.