Погода в Париже не предвещала весны, несмотря на то что март был уже на носу. Сильный ветер почти сносил город и заставлял людей кутаться в шарфы.

Персефона рвала и метала, но не знала, что делать. Тристан не понимал, почему Ирис молчит уже третий день. Он заваливал ее сообщениями, но на экране стабильно горела одна галочка. «Что я сделал не так? Ответь, пожалуйста», – последнее, что он отправил ей и что так же, как и другие сообщения, осталось без ответа.

Вдохновения не было, он плохо спал и стал раздражительным. На работе, в кафе, его все бесило.

– Реми, можешь, пожалуйста, класть подносы на место? Меня достало натыкаться на них по всей кухне! – выплеснул он раздражение на друга.

Тот озадаченно посмотрел на него и присвистнул:

– Чувак, ты видел ее всего дважды, не о чем так убиваться! – Он по-доброму улыбнулся и поиграл бровями. – Ты же красивый, в мире полно другой рыбы. Особенно для таких горячих рыбаков, как ты, – хмыкнул Реми.

Тристан ничего не ответил, лишь бросил на друга убийственный взгляд, чем вызвал у него очередной приступ смеха.

– Ладно-ладно, только не убивай меня, это не я тебя игнорю!

Реми не понимал, что нашло на его друга. Тристан был из тех, кто легко перепрыгивает через неприятности и не сокрушается по пустякам. А тут – из-за какой-то девчонки стал мрачнее тучи.

– Она закинула тебя в черный список? – уточнил Реми.

Тристан ощетинился:

– Она не могла.

– Но галочка на твоих сообщениях одна?

– Да…

– Значит, закинула тебя в ЧС.

– Она не могла… – повторил Тристан растерянно.

Он действительно в это верил, но с каждым днем вера слабела. И все же он цеплялся за воспоминание об их свидании: Ирис смотрела на него своими огромными глазами цвета шоколада так, что у него перехватывало дыхание. Она либо очень талантливая актриса, либо с ней что-то случилось…

– Может, она потеряла телефон? – с надеждой произнес Тристан и встретил скептический взгляд Реми.

– Не хочу ничего говорить, но это маловероятно. – Друг поджал губы. – Да забудь ты уже о ней! Какая-то избалованная соплячка. Посмотри, как Рашель на тебя смотрит – будто съесть хочет!

Рашель была красивой блондинкой, хостес, которая действительно не давала Тристану проходу, чем мешала работать и вообще бесила, хоть он и скрывал это раздражение внутри, ведь не хотел ее обидеть.

– Не хочу даже слышать о ней, – все же честно буркнул он.

Реми округлил глаза и посмотрел на него как на идиота.

– Рашель! Та самая Рашель, которую все зовут «улетная задница»!

– Заткнись, – устало отозвался Тристан.

– Окей, окей, – Реми поднял руки. – Если твоя скрипачка такая особенная, то сиди и грусти.

Тристан откинул голову к стене, с грустью посмотрел на кухню, где гремели повара, – и ничего не ответил.

Персефона, в отличие от него, решила действовать. Ей нужно было выстроить все так, чтобы два человека встретились. Богиня говорила себе, что делает это вовсе не во имя великого чувства под названием любовь, а ради Тристана. Ведь ее истинной целью было не создать очередную парочку, а пропитать его музыку болью ради искусства. Но, если уж быть полностью откровенной, ей также доставляло удовольствие бесить богов и издеваться над мойрами. У всех свои развлечения! И конечно, ни в коем случае богиня весны и владычица царства мертвых не была романтиком. Нет-нет… даже не думайте!

План ее заключался в следующем. В газете Le Parisien, которую по утрам читал профессор Верман, была колонка кулинарного критика Шарля Лепена. Верман, как истинный француз и гурман, любил в свободное время устраивать себе праздник живота. И – о чудо! – в газете на целую страницу хвалили ресторан, где работал Тристан. Разумеется, такая газета оказалась лишь в одном экземпляре – у профессора, который тем же вечером решил лично оценить кухню этого заведения.

Он сидел в зале, довольный жизнью, и ждал, когда у него примут заказ.

– Тристан, ты что тут прохлаждаешься, когда у нас полная загрузка? – ткнула в него пальцем та самая Рашель с улетной задницей.

«Какая муха ее укусила?» – раздраженно подумал Тристан.

Муху звали Персефона. Ведь по ее замыслу именно он должен был принять заказ у Вермана. Детали имели огромное значение. Каждая мелочь была частью одного большого пазла, и, если хоть одна деталь становилась не на свое место, весь рисунок шел насмарку. Персефона знала это. Поэтому тем вечером в ресторане все должно было пройти безупречно. И если для этого Рашель нужно было накричать на Тристана – пусть будет так. Порой удача заходит в жизнь человека под маской неприятностей.

Тристан пригладил волосы, натянул на лицо улыбку и пошел принимать заказ у профессора, который изучал карту вин и довольно кивал.

– Menu provençal, я наслышан, что оно у вас особенное и умеет удивлять! – Верман чуть ли не мурлыкал от предвкушения.

Удивлен был Тристан, но сумел сдержать эмоции и ответил:

– Да, наш шеф очень гордится этим меню.

– А рыба у вас откуда?

– Из Нормандии, – сказал Тристан.

– Какое вино вы посоветуете?

– Думаю, я позову сомелье, она поможет вам выбрать, – сдержанно улыбнулся он.

Вермана все устроило. Он отдал Тристану меню, и тот ушел на кухню передавать заказ.

Первым блюдом в menu provençal подавался крем-суп из рыбы с сухариками. Когда Тристан вернулся в зал и поставил горячую тарелку перед профессором, он неожиданно услышал знакомое имя.

– Да-да, Ирис де ла Фонтен, – говорил профессор в трубку. – Ты только послушай ее, но сразу скажу: сейчас она не в форме. Девочка, кажется, словила легкую депрессию. Ну, ты знаешь – молодежь и их экзистенциальные кризисы, – фыркнул он. – Стой-стой, запишу.

Верман вытащил из внутреннего кармана пиджака ручку и прямо на салфетке небрежным почерком написал адрес: 110 рю Сент-Оноре, второй этаж.

– Завтра в четыре. – Он внимательно выслушал собеседника и отозвался. – Понял. Придем вовремя, не переживай. Сразу скажу: с ней будет бабушка, ты же ее знаешь. Так что выпей успокоительное. До встречи, – хрипло рассмеялся профессор и положил трубку.

Тристан почувствовал, будто земля ушла у него из-под ног. С ватными коленями он вернулся на кухню. Шеф подозвал его и ткнул пальцем в тарелку, которую тот схватил голыми руками – и… обжегся.

– Ты что творишь?! – закричал шеф.

Тристан словно в замедленной съемке смотрел, как тарелка с дорадой падает на пол, расплескав соус и картофельное пюре с трюфелем. Его пальцы жгло, но боль он ощущал как-то отстраненно. Реми подскочил, схватил его за руку и, потянув за собой, сунул его красную ладонь под струю ледяной воды.

– Чувак, какого черта?!

Персефона смотрела на Тристана во все глаза, жадно впитывая каждую его эмоцию.

– Невероятно, – прошептала она, кружась вокруг него. – Да ты влюбился… по-настоящему влюбился.

Зеленые глаза богини сверкали. Она даже готова была забрать его боль и подарить ему покой, ее завораживало, что единственная, о ком сейчас думал Тристан, – это Ирис.

«Ты ведь точно будешь там, правда?» – прошептала она с предвкушением ему на ухо. И, словно в подтверждение ее слов, Тристан повернулся к Реми и резко сказал:

– Мне нужно, чтобы завтра ты подменил меня.