Марина

Положив голову на сильную грудь мужа, прикрыла глаза, пока он меня нес. Я понимаю, что это отголоски после лекарств, которые мне ввели внутривенно. Но даже без них чувствую себя умиротворенно рядом со своим мужем. Когда моя голова покоится на его груди, я слышу стук его сильного сердца, чувствую запах тела и ничего больше не надо, все вокруг замедляет свое движение…

– Марина…

– М-м-м… – мне было так хорошо, что даже не хотелось говорить. Я почувствовала, что мы остановились, и муж опустился на лавочку.

– Открой глаза.

Я подняла тяжелые веки и тут же прикрыла их от яркого дневного света, но почувствовала запах озера. Мои воспоминания тут же вернули меня во вчерашние события, и я мгновенно очнулась от неги, испуганно подняв голову на Талхана.

– Просто поверни голову.

– Нет… – у меня начали наворачиваться слезы.

– Я прошу тебя, малышка, поверни голову…

После некоторого замешательства медленно повернула голову и увидела на середине озера моих лебедей, мирно воркующих между собой. Я ахнула, глотнув воздух открытым ртом, так и застыла, глядя на них. Одинокая слеза скатилась по моей щеке.

– Ну, все-все, малышка… успокойся, только хотел показать, что они живы и здоровы.

– Да… – приходя в себя, ответила я.

В этот момент Осетин оторвался от Снежки, немного отплыв. Повернулся ко мне и раскрыл свои крылья, гордо представ передо мной во всей своей красе, издав громкий крик. Выглядело так, словно он приветствовал меня, а может, оберегал свою лебедушку… Мне хотелось думать, что рад меня видеть, и я в надежде помахала ему ладонью. Затем повернулась к мужу.

– Спасибо тебе…

– За что, милая?

– За то, что терпишь меня.

– Никогда не говори так… ты мою жизнь делаешь счастливее… надеюсь, что я твою тоже смогу сделать счастливее, во всяком случае, рассчитываю на это.

– Тал… – снова навернулись слезы. – Я так тебе благодарна, и ты делаешь меня счастливей… Черт! Я только и делаю, что плачу, но я не истеричка, поверь. Просто…

– Ну, все… Я так не думаю.

– Правда? – шмыгнула носом.

Он усмехнулся, вытирая фалангой указательного пальца непрошенную слезу с моего лица, и сказал:

– Правда. У тебя нигде не болит?

– Вроде нет… так, чуть-чуть живот тянет.

– Нам надо к гинекологу.

– Я беременна?

– Да…

– Значит, не приснилось… Да… теперь четко вспоминаю, что мне делали УЗИ.

– Ты расстроилась?

– Нет… я просто очень боюсь.

– Боишься чего?

– Всего…

– Боишься повторить судьбу матери?

Я не смогла ответить, потому что так и есть.

– Ты не такая.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что ты сильная, а еще, рядом с тобой мужчина, который всегда будет любить свою семью.

– Знаю…

– Ну, а если знаешь, так и бояться не стоит… – и он переключился на другую тему, чтобы я не зацикливалась на своих переживаниях. – Скажи, почему ты назвала именно так лебедей?

– Тебе не нравится?

– Ну… не то чтобы не нравится… и все же ты не ответила.

– Белоснежка, потому что лебедь белоснежная.

– А Осетин, потому что, он черный? – улыбнулся Талхан.

– Нет, ну отчасти, я больше отталкивалась от того, какой он гордый, и всегда рядом со своей лебедкой… как ты. Когда ты рядом, я спокойна.

– Хм… – усмехнулся муж. – Ты удивительная, моя малышка, – наклонился и поцеловал мои губы. – Но все-таки «Белоснежка и Осетин» звучит, как порно-ролик, – засмеялся он тихим смехом.

– Господи… ты невыносим, и почему только тебе такое в голову пришло.

– Почему это только мне? – спросил Тал, вставая вместе со мной с лавочки и направляясь к дому.

– Ну, мне же такое на ум не пришло.

– Каюсь… грязные мысли в моей голове имеются.

– Ну, хоть признаешься, – улыбнулась я. – По мне так очень гордо звучит «Осетин»…

Приняла душ и привела себя в порядок. Пошла переодеваться, а он разговаривал с кем-то по телефону, уже одетый в синее поло и черные джинсы. Я решила надеть укороченные спортивные брюки, светло кофейного оттенка, внизу на резинке, и кофточка с рукавом три четверти. На ноги, как и у мужа, мокасины. Вышла из гардеробной, тряхнула высоким хвостом.

– Я готова, дорогой муж, – улыбнулась я, выдохнув. Гоню прочь мысли о человеке, который испоганил мне жизнь и волею судьбы продолжает это делать. Сегодня прекрасный день, а вчера уже в прошлом.

– Замечательно выглядишь, жена.

– Спасибо.

– Идем завтракать. Я договорился, нас будут ждать в гинекологии.

– Хорошо… – повернулась в сторону двери и пошла, чтобы он не видел моего изменившегося лица.

Справлюсь ли я, смогу стать достойной матерью, чтобы дать ребенку все необходимое? Во мне идет борьба с самой собой. Никакого аборта! Для меня это страшное слово, которого не должно быть в моем словарном запасе. Я не чувствую себя мамой…. Остановилась и застыла.

– Что случилось, Марина?

– Талхан… я не представляю, что меня будут называть мамой.

– Ты станешь самой лучшей матерью.

С округлившимися глазами посмотрела на него.

– Думаешь, у меня получится?

– Уверяю тебя.

Я выдохнула.

– Хорошо, милый… идем, – а сама думаю, – мне бы его уверенность…

За завтраком я заметила, что у меня прекрасный аппетит, по-моему даже слишком. Боже, уже началось… меня разбомбит!!! Резко отодвинула тарелку и сказала:

– Я больше не буду есть.

– Наелась?

– Да.

Талхан поставил обратно в блюдце чашечку с кофе, положил локти на стол, слегка придвинулся и с улыбкой сказал:

– А по виду, вроде нет.

– Нет, я наелась…

– Ладно, давай тогда съешь десерт с чаем, и поедем.

– Десерт? – у меня аж слюнки потекли, но я сказала свое твердое, – нет!

– Нет?

– Нет, – вздернула я брови.

– Ладно, не ешь, – безразлично ответил он и продолжил. – Ирен просто очень старалась… для тебя готовила, – он вздохнул, сделал глоток кофе.

– Ну, ладно… но это в последний раз, больше чтобы не готовила.

– Как скажешь, милая, как скажешь, – допивал свой кофе и с улыбкой следил, как я уплетаю десерт.

Едем в машине… я сытая, десерт был вкусным… сегодня даже особенно.

– Боже! – воскликнула я.

– Что?! – встревоженно посмотрел на меня муж.

– Я ведь не умею пеленать ребенка… совсем не знаю, как это делается!

– Ты меня до инфаркта доведешь. Тебе нельзя нервничать, думай о хорошем. А пеленать нам помогут, вон у нас есть бабуля и «целая» Галя.

– Да, ты прав… просто нервничаю… и состояние непонятное, я пока никаких изменений не чувствую. Только низ живота тянет, как перед женскими днями.

– Вот поэтому, не нервничай, малышка. Обещай, что не будешь.

– Я постараюсь.

– Постарайся, маленькая, – сказал и положил свою большую ладонь мне на живот, а я накрыла ее сверху своей небольшой ладонью…

Талхан

– Талхан Алиханович, присядьте, пока я осмотрю вашу супругу.

– Не стоит беспокоиться обо мне. Все ваше внимание отдайте моей жене.

– А как иначе, разумеется. Проходите, Марина Романовна, в соседнюю комнату на осмотр.

Заложив руки за спину, расхаживаю уже минут десять, жду в нетерпении, что же скажет гинеколог, к которому мы приехали. Боюсь за Марину и за ребенка… Надеюсь, все обойдется. Если она потеряет малыша, то будет винить во всем себя, а не папашу, который довел ее до состояния нервного срыва. Гнида! Никаких ценностей нет у человека, мало того, что все детство искалечил своему ребенку, так теперь обирает детей, о которых заботится государство. Вот сука! Я определенно завелся, а мне нужно быть максимально уравновешенным, иначе мое настроение может сказаться на Марине.

У меня все под контролем, спасибо брату за помощь, обложим гада со всех сторон, дальше прокуратура возьмет под свой контроль. Мои юристы готовят пакет документов, чтобы отправить в Московскую прокуратуру. У меня там есть свои люди, которые заинтересовались персоной Воснецова, после того как я скинул им пару документов. Но у Ромы квалифицированные юристы и бухгалтеры, поэтому нельзя спугнуть его, пока все необходимое не соберем. А тот, кто его крышует, сольется. Вряд ли станет подставляться из-за Ромы…

Марина вышла из смотрового кабинета.

– Все хорошо? – поинтересовался я. Она стыдливо отвела глаза. – Что такое?

– Все нормально, просто я себя чувствую неловко.

– Отчего?

– Оттого, что приходится ходить с мужем к гинекологу.

– Серьезно?

– Полагаешь, я шучу? Ты мог подождать меня в машине.

– Нет, не мог. Ты моя жена, и я буду с тобой ходить даже к стоматологу, если понадобиться.

– Повезло мне, – глядя на меня, сказала она.

– С мужем? – усмехнувшись, спросил я.

– Нет. Повезло, что у меня все зубы здоровые, – ответила, закатив глаза в своей манере.

– И в кого у тебя такой характер? – поинтересовался в шутливой манере.

– В бабушку, – парировала она, хитро сощурив глаза.

– Ни за что не поверю, она милейшая женщина…

Мы отвлеклись, так как гинеколог вошла в кабинет.

– Прошу вас, присаживайтесь.

Мы с женой присели.

– Слушаю вас, Любовь Анатольевна.

– Матка в тонусе, – начала она.

– Угу… матка в тонусе, – повторил я. – И что это значит?

– Значит, существует угроза выкидыша.

– Выкидыша? – спросила Марина.

– Милая, не волнуйся. Продолжайте, я вас слушаю.

– Я вам предлагаю лечь в стационар для того, чтобы сохранить плод, там вас обеспечат всеми витаминами, прокапаем недельку.

– Что с моим ребенком? Он очень слабый, от этого угроза выкидыша?

– Будущим матерям категорически нельзя нервничать – это вредит малышу, вот главное правило, которое вы должны знать.

– У меня к вам встречное предложение, – я взял за руку жену, поддерживая. – Вы прописываете все то, что мы должны соблюдать, а для капельниц выделите нам медсестру и возьмете под личный контроль Марину Романовну до конца беременности.

– У нас так не делается, нельзя вот так просто взять и выписать вам на дом медсестру, это не частная клиника.

– Ну, тогда выпишите не просто! В чем проблема-то? Вы здесь главная. А я вашей гинекологии, ну… скажем, оборудование презентую. Как вам предложение?

– Эм…

– Ну, вот и прекрасно. Давайте нам рекомендации вот сюда, – я взял со стола ручку и листик, написал личную электронную почту. – Не будем вас задерживать, – сказал я, протягивая ей листик. Гинеколог кивнула и быстро составила нам список необходимых препаратов.

– Половой жизнью временно заниматься нельзя, во всяком случае, пока. Свежий воздух очень полезен, но гулять дозированно, не переусердствуйте, питаться хорошо, ешьте витамины по сезону, – дала нам рекомендации Любовь Анатольевна.

Откланявшись, мы покинули клинику.

– Мне страшно… – сев в машину, сказала мне побледневшая Марина.

– Ничего не бойся, мой сын такой же сильный, как и его мама.

Она заплакала, обняв меня, встала коленями на сидение и прижалась ко мне всем телом.

– Спасибо, ты всегда меня подбадриваешь.

– Ты не должна плакать и нервничать, помни, что носишь под сердцем ребенка, – усаживая к себе на колени, говорю ей, вытирая скатывающиеся слезы.

– Да-да… ты, как всегда, прав, – шмыгнула носом, соглашаясь. – А с чего ты взял, что будет мальчик?

– Ну, а как же, кто ж будет защищать сестренку…

– Ты хочешь еще и девочку? – хлюпая носом, удивилась Марина, округлив глаза.

– Давай родим сначала мальчика.

– Боже… я так боюсь, что потеряю его, я же не хотела беременеть… потому что… – и снова слезы потекли по ее щекам. – Прости, я не специально, они сами. Я практически никогда за свою жизнь не плакала, и теперь словно переполненная чаша перевернулась от тяжести, и меня то и дело тянет поплакать, – вытирая снова ее щеки, отчасти согласен, что так и есть. Устала нести в себе, и быть сильной.

– А мы будем радоваться жизни, к сожалению, перелеты пока под запретом, поэтому будем ездить по театрам, гулять в парке, в лес ходить, на пикник ездить к друзьям, в кино… Сидеть у озера, любуясь твоими лебедями… да просто, проводить время вместе.

– Мне нравится… обещаю со своей стороны не плакать и по максимуму радоваться жизни.

– А вот это правильно.

– Знаешь, я что заметила…

– И что же?

– Рядом с тобой я стала совсем другая.

– Ты, моя маленькая… я тоже с тобой другой, и только с тобой.

– Как же я тебя люблю, Талхан! Обещай, что если у тебя любовь ко мне пройдет, то не станешь меня жалеть… Не хочу, чтобы ты просто привык ко мне со временем. Как живут некоторые пары.

– С чего ты взяла, что у меня должна пройти к тебе любовь? Откуда в твоей русой головке такие мысли, а Риша?

Она посмотрела на меня своим карамельным взглядом, чуть влажным от слез, и ответила:

– Потому что я не верю, что это моя жизнь, и я в ней счастлива. Я часто радуюсь внутренне, но каждый раз боюсь открыто показать его окружающим.

В который раз мне хочется убить ее никчемного отца.

– Буду делать так, чтобы ты всегда чувствовала себя счастливой. Верь себе и мне. Я твой, ты моя! Ты мой осознанный выбор и я люблю тебя, другие женщины мне безразличны.

Она расплылась в улыбке, которую даже если и хотела скрыть, то у нее не получилось.

– Ну вот, другое дело, твоя улыбка мне настроение поднимает. Едем, перекусим, ты что хочешь?

Хитро сощурив глаза и подумав, выдала:

– Шашлык!

– Шашлык? – удивленно приподнял я брови.

– Да, шашлык из баранины!

– Ну что ж, хорошо, только едем сначала купим то, что прописала твой гинеколог, и тебе через полчаса надо принять витамины.

– Ой, я совсем забыла.

– Не переживай, я помню все, что касается тебя…