Марина

Мои глаза вылезли из орбит… я потеряла дар речи. Его ладонь легла поверх моей, и не позволяет ее убрать.

– Марин, не бойся, просто погладь…

– Талхан… я…

– Тихо… мы не будем с тобой сегодня трахаться, я же не животное и понимаю, что у тебя еще не зажило. Но есть и другие способы доставить друг другу удовольствие.

Чувствую, как горю от стыда. Мне стыдно оттого, что он говорит и оттого, что моя ладонь у него на члене.

– Я понимаю… понимаю, что мужчина, женщина и все такое, но мне…

– Марина, я, правда, пытаюсь тебя понять, насколько могу, конечно. Ты сейчас закроешь глаза и доверишься своему телу, поверь, оно само тебе подскажет, что делать. Давай, закрой глазки.

Мое дыхание успокаивалось по мере того, что он говорил мне, и я закрыла глаза. Лежу спиной на простынях, а он нависает надо мной. Моя рука расслабилась, он почувствовал это и, не убирая своей ладони, сделал движение вверх-вниз. Успокоившись, я стала чувствовать тепло, что исходило от его твердого члена, и ощущала под пальцами насколько там нежная кожа. Он сделал еще одно движение вверх-вниз. Я понимаю, что он мне показывает и хочет, чтобы я инициативу взяла в свои руки в буквальном смысле этого слова. Не говорит, потому что ждет, чтобы я сама захотела. Я начала поглаживать его большим пальцем, осторожничая.

– Давай сама, маленькая…

Сказал и убрал свою ладонь, стал покрывать мое лицо мелкими поцелуями, начиная с закрытых глаз.

– Моя маленькая девочка, моя нежная девочка…

Тихо приговаривает между поцелуями, заговаривая, но это на меня подействовало, и я стала двигать своей ладонью, повторяя его движения.

– Да… моя девочка, вот так… смелее…

Меня так распалили его слова. Вроде ничего такого, но меня никто раньше не называл своей маленькой… для меня это так трогательно, так интимно. Кому-то покажется дуростью, но точно не мне.

– Иди сюда, – услышала я тихий голос Талхана. Он скатился набок и меня потянул к себе. – Потрогай головку, – на этих словах я открыла глаза и встретилась с его темным взглядом. Темнее, чем обычно. «От возбуждения», – догадалась я, меня и это тоже зацепило. Провела пальцем, как он попросил, по головке, она оказалась влажной.

– Марина-а… ты-ы… че-ерт… я так долго не продержусь, дай мне свой язычок, я его пососу.

Не понимаю, как он это делает, но меня его слова очень возбуждают. Ущипнул меня за сосок, немного потянув на себя, у меня от этого перехватило дыхание, я даже приоткрыла рот.

– Давай свой язычок мне.

Я показала ему кончик своего языка, который был обласкан им незамедлительно. После этого я уже плохо соображала, возбуждение меня захватило в свой плен. Я крепче сжала ствол его члена и ускорилась, двигая рукой. Талхан перехватил меня рукой за затылок, прижав к себе в жестком поцелуе. Из его горла вырывались хрипящие звуки, он прикусил мой язык и губу, перекрыл мне кислород, а затем стал всем телом вжиматься в меня мелкими, но жесткими движениями навстречу. На мою ладонь толчками стало выплескиваться теплое и вязкое семя. Освободив мой рот, он уткнулся мне в шею и укусил, прижимая меня крепко, дышал шумно, через нос. Это так необычно, я впитывала его оргазм, и сама была возбуждена… Трогаю на ощупь его сперму на моих пальцах. «Она липкая», – сделала я вывод.

– Все хорошо? – подняв голову, почему-то спросил он у меня.

– Да. А у тебя?

– У меня просто прекрасно, – усмехнулся он и добавил. – Я сейчас вернусь, – и направился обнаженный в сторону ванной.

А я бесстыже смотрела на его широкую спину и накачанные ягодицы с ямочками по бокам. Талхан зашел в ванную и буквально через минуту появился с полотенцем на бедрах и с влажной махровой салфеткой в руках. У него атлетическая фигура, широкие плечи, грудные мышцы ярко выражены, также как и пресс, косые мышцы проработаны… ноги очень рельефные. Видно, что не менее трех раз в неделю посещает зал, как бы ни чаще.

Он идет и улыбается. Заметил, что его рассматриваю, мне стало не по себе, я спрятала глаза, отведя их в сторону.

– Зачем ты прячешь свои красивые глазки? Мне нравится, что ты изучаешь меня, это нормально, мы не должны стесняться друг друга. Дай мне свою ладонь.

Я подняла руку, и он стал протирать ее от спермы.

– Марина…

– Что?

– Не прячь свой взгляд.

Я посмотрела на него, мне кажется, что он все равно видит мое смущение.

– Я не прячу.

– Ну и хорошо.

Он вытер еще и то, что попало на простыни, затем скинул тряпку на пол. Подогнув одну ногу, сел на край кровати, а другой оперся о пол. Посмотрел на меня и сказал:

– Сними футболку.

– Эм-м… зачем?

– Хочу видеть твое красивое тело.

Застыв, смотрю на него… это приятно слышать от мужчины, который тебе небезразличен.

– Снимай, не раздумывай долго.

Прикусила губу и сняла с себя футболку, он взял и откинул ее на край кровати. Я опустила глаза, но потом резко подняла на него. «Не буду прятаться», – решила.

– Марин, повернись в сторону изголовья ногами и ляг на спину.

– Что?

– Давай, девочка, я тебе больно не сделаю, только приятно. Скажи, ты меня доверяешь?

– Да…

– Умница, тогда ляг, как я тебе сказал.

Мне потребовалось пять секунд, чтобы принять решение, потому что сама этого хочу. Развернулась и легла, как он попросил.

– Хорошо, – забрался на кровать позади моей головы и сел на икры, наклонился к моему уху и тихо так сказал. – Раздвинь ножки, и пошире.

У меня мурашки пошли по телу, оттого что он последние слова произнес шепотом в ухо, касаясь его своими губами. Я раздвинула ноги.

– Шире, маленькая моя, – я подчинилась. – Да, вот так. Хорошо. А теперь приподними свою шикарную попку и не опускай ее.

Возбуждение снова забурлило во мне, я подняла попу, лежу только на лопатках. Мне несложно, я тоже со спортом на «ты», мышцы у меня тренированные.

– Руки разведи и не соединяй их.

– Хорошо-о… – меня стало бить мелкой дрожью от волнения и возбуждения.

– Ты волнуешься?

– Да…

– Не стоит, – сидя позади меня, он взял руками мои груди, смял их, ущипнул за соски.

– Ах…

– Нравится?

– Да-а…

Склонился надо мной и поцеловал в губы, облизав их. У меня стало учащаться дыхание.

– Страстная девочка… хочу потрогать твой пирожок.

– Талхан…

– Все-все, прости, малышка, и все же «пирожок» ей очень подходит.

Сместился чуть в бок, проводя медленно ладонью через все тело, а я так жду, что он коснется меня там. У меня все пульсирует. Мне так стыдно, но желание берет надо мной верх. Он как будто знает, что мне надо, и касается меня именно там своими пальцами, надавливая на мой жаждущий ласки клитор, и у меня вырывается стон:

– Ах…

– Да, детка, вот так надо, отпусти себя… черт возьми, какая же ты мокренькая, у меня член снова стоит, словно твоя нежная ладошка недавно не ласкала его.

– Боже-е…

– Хорошо, да, малышка? – его пальцы не трогают меня глубже, только делают вращательные движения по клитору, они такие мучительные. Он не позволяет мне кончить, только я подхожу к краю, как убирает свои пальцы.

– Талхан… мне надо, не убирай…

– Что не убирать?

– Пальцы… пальцы не убирай, – мое сердце бьется как сумасшедшее, все труднее становится держать свое тело. И я уже собираюсь опустить попу на простыни, как слышу:

– Нет-нет, не опускай… чувствуешь адреналин? Да, детка?

– О Боже… о боже-е… Талхан… пожалуйста, я не выдержу-у…

– Выдержишь маленькая, так оргазм будет ярче, – он снова стимулирует меня своими пальцами. Другой рукой срывает со своих бедер полотенце и начинает мастурбировать себе. – Черт, девочка, я сейчас еще раз кончу.

– Ах… а-а-а…

– Да, малышка, ты близко, да, маленькая?

– Да… а-а-а-а-а-а!!!

Мне так стало хорошо, словно я наконец-то достигла того, чего никак не могла, и вот я здесь, на самой ее вершине, как будто провалилась куда-то далеко, только вдалеке услышала рык Талхана, который оповестил о том, что он тоже кончил, почти вместе со мной…

Талхан

Это был яркий оргазм… Потянулся к футболке, что лежала на кровати, вытер свои следы от спермы и отправил ее к махровой салфетке, скинув на пол. Окидываю Марину беглым взглядом. Лежит с прикрытыми глазами, на лице нега. Улыбнулся, глядя на то, как она тяжело дышит, постепенно восстанавливает свое дыхание. Устала, малышка. Вытер пальцем капельки пота, выступившие над губой, и склонился над ней, поцеловал ее розовый сосочек. Она даже не шелохнулась, настолько ей было все равно. Укрыл ее, а сам направился наполнять ванну, в голове прокручивая наш вчерашний вечер, как мы лежали вдвоем в ванной. А я романтик… не знал…

Вернулся, а Марина спит. Вот тебе раз… «Ладно, крошка моя, иди-ка сюда», – взял на руки под ее ворчливое возмущение и пошел обратно в ванную.

Опустился вместе с ней в теплую воду, и она открыла глаза.

– Ты, чего… испугалась, что ли?

– Нет… – моргнула, глядя в мои глаза. – Я, кажется, заснула.

– Это нормально, у тебя был яркий, сильный оргазм.

– Чувствую себя опустошенной, но… – Марина отвела взгляд в сторону.

– Но? – спросил, создавая небольшие волны одной рукой, придерживая Марину на себе другой.

– Ты меня мучил…

– Но оно стоило того. Уверен, сама такого оргазма ты еще не получала.

Она резко повернула голову в мою сторону и посмотрела на меня немигающим взглядом.

– В каком смысле?

– А в каком ты подумала?

– Ни в каком я не подумала, – слишком быстро ответила она, чем выдала себя. И я усмехнулся.

– Врешь, Мариночка. Ты ведь ласкаешь себя?

– Зачем ты так делаешь?

– Как?

– То, что ты задаешь такие вопросы… это вообще некорректно, и ты не должен… потому что это очень интимный вопрос. Неужели ты не понимаешь, или специально меня ставишь в такое положение, от которого мне не по себе?

– Мариша… ну, если бы я тебе был посторонний человек, то да, но с недавних пор все твои интимные вопросы и зоны – мои… и только мои.

– Это неправильно…

– Маленькая моя девочка, – привлек ее ближе к своему лицу и практически в губы сказал, проводя мокрыми пальцами по ее лицу. – Ты даже представить себе не можешь, сколько мы с тобой будем делать неправильных вещей. Просто признайся, если доверяешь себя мне.

– Скажу тебя, что каждый человек познает свое тело… и я не исключение, это – физиология, – ответила она тихо мне в губы.

– Как же меня волнует твоя физиология… – сказал и слился с ней в настойчивом поцелуе, которым пытался присвоить и заклеймить ее…

Завтракали мы молча, я безотрывно смотрел на Марину, а она лишь поглядывала изредка. Что там в этой русой головке происходит, какие мысли там роятся? О чем она думает? Только Галя ходила по столовой, и вся светилась как новогодняя елка, а на ее лице было написано: «Я все знаю, ребята-а-а… Все-все и даже больше!». То и дело приходила, подносила к завтраку то рулетики, то брускетты с паштетом.

– Марусечка… может тебе, детка, что-то особенное хочется на обед? – обратилась она к Марине.

Марина так и застыла с брускеттой во рту, подняв удивленные глаза на Галину.

– Галя, иди работай, – пробасил я, – если нам что-то понадобится, в том числе это касается и обеденного меню, оповещу тебя первой, – и поднял на нее предупреждающий взгляд. Она развернулась и пошла на выход из столовой, но ее растянутые в улыбке щеки были видны даже сзади из-за ушей.

– Что это с ней? – провожая Галю взглядом, поинтересовалась Марина.

– Да кто знает… это же Галя. Возможно, так повлияло на нее то, что погода успокоилась, и скоро в наши края прибудет бригада с техникой, которая и расчистит нам… Одним словом, вновь откроется транспортное сообщение.

– О-о-о… какая чудесная новость!

– Согласен. Ты не хочешь позвонить бабушке?

– Очень хочу! А что интернет, уже работает?

– Умгу… – отрезав фаршированный блинчик кладя его в рот, ответил Марине. – Только ты вначале доешь, а потом уже позвонишь, не стоит соскакивать с места. Завтрак очень важен для организма.

– Ты говоришь как моя бабуля, а ей шестьдесят.

– И она права, а ты халатно относишься к своему здоровью.

– Ладно…

– Я после завтрака уйду в кабинет, мне надо позвонить на завод, узнать, как обстоят дела.

– А что, у тебя там работники остались?

– Ну, я не мог оставить производство без присмотра, слишком много тонкостей, начиная с температуры воздуха, которую нужно контролировать. Поэтому, там осталась команда, которую я заранее подобрал, согласовал это с ними. Плачу им двойную ставку, так что все довольны, – ответил я на ее вопрос, покончив с завтраком и делая глоток кофе. Пью свой терпкий напиток, глядя на то, как Марина поедает блинчики.

– То есть ты никого в рабстве не держишь?

– Представь себе, нет.

– А я бы не удивилась.

– У тебя сегодня хороший аппетит, – улыбнулся я, – и, по всей видимости, настроение тоже.

– Я много ем? – не поняла она моего намека.

– Нет, очень мало, но сегодня после траты энергии организму нужно восполнить ее.

Она резко оглянулась на вход.

– Не кричи, пожалуйста, – усмехнувшись, ответил я:

– Я не кричу… это ты слишком стеснительная.

– Считаешь, это плохо? – спросила у меня, отодвигая тарелку с недоеденными блинчиками и пододвигая к себе кружку кофе со сливками.

Я проследил за ее действиями:

– Нет… напротив, мне это очень нравится. При твоем характере… не понимаю, как это возможно.

– Ты считаешь, что с моим характером что-то не так?

– Скорее я больше склоняюсь к тому, что в твоем случае «Нападение – лучшая форма защиты».

– Александр Македонский, – дополнила она.

– Что, прости? – переспросил.

– Говорю, что это фраза принадлежит великому полководцу Александру Македонскому.

– Угу… а ты, Марина, умеешь удивлять.

– А что вы думаете, господин Арсоев, что я только бровки выщипываю, да в зеркальце гляжусь?

Усмехнувшись, я произнес:

– Если честно, не обращал внимание. А ты выщипываешь свои бровки?

– Нет, – улыбнулась она.

– Я и раньше не сомневался, что ты умная девушка, но вот сейчас подумал и признаю – недооценил.

– Да я просто историю люблю, – как всегда скромна.

– Если ты любишь историю, моя девочка, то это уже непросто.

Я встал, и она за мной следом.

– Ты иди, Мариша, позвони своей бабушке и скажи, что через несколько дней навестишь ее, а я в кабинет.

– Хорошо, пойду. Я так соскучилась, ближе моей ба у меня никого нет.

– Ошибаешься, теперь у тебя из близких есть еще и я, моя Марина, – разумеется, она не услышала этих слов…