– Бабосик, давай быстрее уже, – Лина сладко зевнула и посмотрела на желтый фонарь.

Почти двенадцать ночи, годовалый Бабосик – подросший щенок шарпея – вдумчиво обнюхивал клумбу и никуда не торопился. Лина дернула поводок, напомнив о своем присутствии.

– Ну же. Ты все свои дела сделал?

Бабосик посмотрел с осуждением и попробовал цветок на вкус. Пожевав, выплюнул. Неторопливо шагнул по газону.

Лина с опаской оглянулась на шумную подвыпившую компанию, которая вырулила из-за гаражей: шестеро парней посмотрели на нее и, смеясь, направились дальше, в соседний двор. Лина потянула рукав вверх и посмотрел на часы – полночь. Вздохнула.

Узкий двор за домом, неудобный, всегда сырой проезд к гаражам, ожил: зашевелилась, ворочаясь и поднимаясь от земли, тьма, вздохнула порывисто, вызывая ледяной трепет под сердцем.

Тихие, шепчущие голоса и легкое, будто поземка, движение. Лина пригляделась, посмотрела на темные окна первых этажей в поисках открытого, из которого – она знала это наверняка – и лились эти странные звуки: наверняка кто-то включил телевизор.

Но окна молчали, равнодушно отворачивались от полночных фонарей.

Лина дернула поводок Бабосика:

– Пошли домой, а?

– Домой, домой, домой, – радостно ответила ей тьма и забугрилась в ее направлении.

Бабосик тоже вглядывался в темноту, заскулил тревожно и прижался к ноге хозяйки, уставился под ноги: тени стали словно длиннее и гуще, незаметно в них утонула апрельская листва и отсветы фонарей. Приглушились звуки. Шоссе совсем рядом, за гаражами, шум машин не унимался никогда. Сейчас же тьма окружала Лину и перепуганного питомца плотной и вязкой завесой. Живой. Дышащей.

Лина, кажется, даже видела в ней очертания чего-то еще более темного, тяжелого и страшного. Оно поднималось над гаражами, цеплялось за ветки деревьев и смотрело на девушку.

Лина дернула поводок на себя и сделала шаг назад. Пес заскулил и замер – дорогу к подъезду пересекла тень. Пока тонкая, идущая от столба, полоска, но на глазах она стала расширяться, подкрадываясь к ступням девушки и лапам собаки. Бабосик беспомощно посмотрел на хозяйку.

– Бежим! – скомандовала та и рванула к дому.

Детская площадка. Поскрипывающие, словно ожившие качели, шорох листвы за спиной. Тени едва не касались ее локтей, лизали пыльный след ее кроссовок, перепрыгивали с ветки на ветку, пытаясь обойти то справа, то слева.

«Только бы ключи не выронить» – мелькнуло в голове, когда девушка, заметив подъезд своего дома, сунула руку в карман ветровки и нащупала пластиковый брелок от домофона. Покосилась на струящуюся вдоль бордюра мглу – из нее отчетливо выглянула гладкая голова. Небольшая, размером с Линин кулак, совершенно лысая, с огромными глазами-угольками и серебристой пастью.

Бабосик взвизгнул и припустил к дому, опережая хозяйку.

Мгла метнулась на перерез, скользнув по тени от стоящего во дворе дерева к девушке.

– Прыгай! – крикнула девушка и дернула поводок вверх.

Вечно неповоротливый шарпей подобрал лапы и подпрыгнул к ней на руки. Краем глаза Лина видела, как тень взметнулась вверх, полоснула собаке по пузу, лизнула шершавые пятки.

– Быстрее!

Девушка одним движением выхватила ключ из кармана и, приложив к пластинке домофона, скользнула внутрь подъезда, ступив в желтое поле электрического света. Тьма взвизгнула и отступила.

Лина захлопнула перед ней дверь подъезда и придавила ее спиной. Бабосик тяжело дышал и облизывал влажный нос, терся о щеку хозяйки. Смотрел на нее с удивлением, будто спрашивал, что это было: та и сама не поняла. С трудом перевела дух.

– Фу. Больше не будем гулять так поздно, ладно, малыш? – оттолкнувшись от двери, она опустила собаку на пол и медленно, на ватных ногах, направилась к лифту.

Пес с сомнением посмотрел на дверь и шагнул за хозяйкой, оставляя сырой отпечаток на плитке.

В нем тихо клубилась Тьма. Но, оказавшись в ядовитых лучах света, быстро растаяла.