Первой на мое объявление откликнулась пожилая женщина, которая жила на Ллойд Нэк, недалеко от района, где я выросла. Ее звали Делорес. Мы договорились о встрече, и я дала ей свой адрес. В тот день я жутко нервничала – как-никак первый сеанс для того, кто не был другом или знакомым. Я даже не совсем представляла, как работает настоящий медиум. А если мой дар подведет меня?

Раздался дверной звонок – отступать было некуда. Открыв дверь, я увидела Делорес – сутулую и зажатую маленькую старушку, она волновалась не меньше меня.

Я провела ее внутрь, и мы сели за кухонный стол. Света лампы не хватало, чтобы разогнать сгущающиеся сумерки, и я зажгла свечу.

Делорес посмотрела на меня грустными, умоляющими глазами. Я не знала, с чего начать.

Но, к счастью, она взяла инициативу на себя, рассказав, зачем пришла.

– Мне шестьдесят, и я хочу усыновить ребенка, – сказала Делорес. – Я верю – это правильный поступок, но хочу знать наверняка.

Любой встретивший эту женщину, сказал бы, что она одинока и сломлена. Но мне было известно кое-что еще – ее муж недавно умер. Я видела его – или, вернее, яркую точку света, что была им, – в поле зрения перед глазами. И поняла, что он покинул ее.

Осознав это, я стала получать все больше информации о Делорес. Потеряв мужа, она растерялась, не зная, что делать и как теперь жить, и отчаянно хваталась за любые поддержку, подсказку и сочувствие.

Однако больше всего ее мучила глубокая душевная боль. Та боль, что калечит нас, – боль, что приходится чем-то заглушать. Я воспринимала эмоции Делорес так же, как и чувства других. Только теперь я была не просто зрителем со стороны, она раскрылась мне, и ее боль я чувствовала невероятно отчетливо.

Боль дала мне подсказку: я сразу поняла, что Делорес пытается сделать – притупить страдания, приведя кого-то нового в свою жизнь. Она хотела усыновить ребенка, чтобы заполнить пустоту после смерти мужа, а не из-за желания воспитать и наставить молодую душу.

Очевидно, что усыновить ребенка в таком возрасте и в ее ситуации было бы ужасной ошибкой. Но к такому заключению я пришла не сама. Мне сказали об этом. Взять приемного ребенка не было частью ее пути.

Но прежде чем я сообразила, как рассказать об этом Делорес, оказалось, что меня уже несет. Слова просто слетали с моих губ. Не помню, чтобы формулировала мысли или подбирала выражения, – это походило на озарение. Словно я делала для кого-то синхронный перевод.

– Будет ошибкой связать жизненный путь с кем-то еще, – сказала я. – Вы не можете заполнить пустоту внутри другим человеком. Нужно научиться противостоять своему одиночеству. Есть и другой путь вновь обрести связь со Вселенной: вступите в читательский клуб, познакомьтесь с новыми людьми, заведите питомца – животное, которое будет нуждаться в вашей любви и защите. Это ваш путь – заведите кошку или собаку.

Вот так я дебютировала как медиум – посоветовала пожилой одинокой женщине завести домашнее животное.

Сеанс продолжался еще час. Когда Делорес ушла, я попыталась оценить, оказала ли на нее хоть какое-то влияние. Мне показалось, что она испытала облегчение, стала не такой напряженной – словно с ее души сняли груз. Возможно, она догадывалась, что взять приемного ребенка – плохая идея и, скорее всего, ничего не выйдет, и ей лишь нужно было услышать это от кого-то еще. Как-то не верилось, что я на самом деле ей помогла, но то, что я сказала, было правдой и имело смысл. Мы больше никогда не встречались, и я не знаю, был ли мой первый профессиональный сеанс успешным или провальным. Но в целом все прошло хорошо, и я была готова продолжать.

* * *

Мое объявление пользовалось популярностью – даже большей, чем я ожидала. Однажды позвонили из Вирджинии: женщина попросила провести сеанс по телефону.

– Не знаю… – сказала я. – Я никогда раньше так не делала.

– Ну, вы можете попробовать. А там посмотрим, что получится.

Так я провела свой первый телефонный сеанс. Снова без плана или системы, все время импровизируя. Поэтому я очень удивилась (и испытала облегчение), когда это сработало, – пришло столько же информации, сколько могло прийти, если бы человек сидел рядом.

Пару недель спустя позвонил мужчина по имени Пол. Ему был нужен срочный сеанс, и мы договорились о встрече. Он пришел и сел за кухонный стол – молодой мужчина где-то под тридцать. Его энергия казалась бодрой и уверенной, несмотря на то что он немного нервничал. Я тут же получила разные кусочки информации – больше всего о его девушке Эми. Он, без сомнения, ее очень любил. Почти сразу наш разговор стал вращаться вокруг их отношений.

Но потом что-то пошло не так. Во время сеанса такое случилось впервые – я словно почувствовала чье-то присутствие где-то позади и справа. До этого вся информация находилась в пространстве передо мной. Я не могу сказать, где конкретно лежит этот образ – это как головная боль, которая охватывает голову целиком. Трудно объяснить, из какой части она приходит. Но я никогда не видела что-то позади себя.

Но теперь стало ясно, что мое поле зрения гораздо шире. Добавилось еще одно направление – открылся новый, абсолютно иной портал. И то, что прибыло через него, переместилось вперед, став четким и ярким, – я ощутила чье-то мощное присутствие и услышала имя. Кто это был? Что происходит? Я не знала – поэтому просто позволила тому, что вижу и слышу, слететь с губ.

– Ко мне пришел парень по имени Крис. Он как-то связан с Эми, – сказала я Полу. – И кое-что знает о ней.

Просто поразительно, насколько личной была та информация, что передал мне Крис: размер обуви, любимая шляпка Эми, сумочка, которая ей нравилась, и все в таком духе. Пол притих, пока я выкладывала все эти детали. Но чем дольше это продолжалось, тем сильнее я запутывалась – почему сеанс Пола оказался об Эми и Крисе, но не о нем самом? Мне стало неловко, и я заставила себя остановиться.

– Пол, мне очень жаль. Догадываюсь, что вы пришли не за этим, – сказала я. – Я не понимаю, почему ваш сеанс – про Эми и Криса.

– Все в порядке, – спокойно сказал Пол. Он не выглядел расстроенным или рассерженным. – Все, что вы говорите, – правда. На сто процентов.

Его слова меня успокоили, но я все еще не понимала, что происходит. Пол тяжело вздохнул и сказал:

– Крис мертв. Он погиб в автокатастрофе – тогда они встречались с Эми. Они были в машине вместе, когда это случилось.

По коже пробежал холодок. Крис пришел ко мне с Той Стороны? И все, что я слышала, исходило от мертвеца, который буквально находился рядом?

В тот момент на меня нахлынул благоговейный страх. Я только свыклась с ясновидением – способностью понимать энергию души и видеть жизненный путь человека, но никогда не думала, что могу быть еще и медиумом – тем, кто непосредственно связан с Той Стороной. И все же я получала правдивые, очень личные детали от парня, который умер. Мне даже не пришлось стараться – он пришел ко мне сам, как сквозняк в открытую дверь.

Я испугалась. «Так не пойдет, – подумала я. – Это слишком странно. Такая ответственность… Я к этому не готова».

Мне было всего двадцать три. Я не понимала, что это значит – взаимодействовать с теми, кто умер, и боялась. Не видела никакой красоты или благодати в том, чтобы общаться с покойниками. Я лишь чувствовала, что это странно и неправильно. И где-то в глубине души вновь зашевелились старые подозрения, что мой дар на самом деле проклятье.

Тем временем сеанс Пола продолжался. Крис был с нами, его интересовала лишь Эми. Потом я увидела, что Эми и Полу суждено было быть вместе – расти и развиваться на общем пути. В итоге они должны были пожениться и родить двоих детей.

После сеанса я попрощалась с Полом, пожелав ему удачи. Он казался вполне счастливым после того, что я рассказала, даже несмотря на тот факт, что покойный парень его девушки присматривал за ними обоими.

Но я пребывала в растерянности и гадала, как изменится мой путь ясновидящей – теперь я могла связаться с умершими. Тогда я не совсем понимала, что к чему, на мне не просто лежала ответственность за передачу информации с Той Стороны. Я должна была верно ее толковать!

Сейчас я знаю, что пытался сделать Крис, – он хотел дать Полу благословение. Подтверждая собственную связь с девушкой Пола, он желал им любви и счастья. Крис бросился в портал и вторгся на сеанс Пола не для того, чтобы заставить того ревновать или усложнить их отношения с Эми, – на Той Стороне нет негативных помыслов. Все, что приходит оттуда, как я потом узнала, несет только любовь.

Но в тот день было важно только одно – сеанс с Полом напугал меня. Вечером я рассказала об этом Шону.

– Я не понимаю, что произошло, – сказала я. – Мне это совсем не нравится. Не уверена, что хочу продолжать.

Но люди все равно звонили. Я убрала рекламу из газеты, но они узнавали обо мне от друзей и хотели попасть на сеанс. Однажды я услышала стук в дверь, но когда открыла – там никого не было, а на пороге лежала записка.

«Мне очень нужно поговорить с вами. Пожалуйста, перезвоните».

Захлопнув дверь, я скомкала записку и выкинула ее. Чувствуя себя невероятно уязвимой и беззащитной для любого вторжения, я знала, что была не готова к такой ответственности.

* * *

Вечером 17 июля 1996 года я была дома одна. Шон работал, но скоро должен был вернуться домой. Я отдыхала, читала книжку – обычный, ничем не примечательный вечер. Но потом, где-то после восьми, мое тело невольно дернулось и напряглось.

Я выпрямилась, борясь с внезапно нахлынувшим страхом. Ощущение не было похоже на те внезапные волны печали, что охватывали меня, когда я находилась рядом с печальными людьми, – я испытала глубокое, экзистенциальное чувство ужаса, хаоса и разрушения, словно где-то наступил конец света.

Еще не представляя, что это и чем вызвано, я уже знала – случилось нечто ужасное. Во вселенной произошел сбой, и мое предвидение было ужасным и парализующим. Я почувствовала, что не могу дышать. Я запаниковала и позвонила Шону.

– Все в порядке? – спросила я сквозь судорожные вдохи.

– Да, все хорошо, – ответил он.

Но у меня все было совсем не хорошо. Голос сорвался, и я попыталась сдержать душившие меня слезы.

– Пожалуйста, возвращайся домой, – умоляла я его. – И пожалуйста, веди аккуратно. Ты мне нужен. Что-то не так.

Дожидаясь Шона, я включила телевизор и попала на специальный выпуск новостей. Там говорилось что-то про разбившийся самолет и показывали видео ярких всполохов на ночном небе. Я села, попыталась очистить разум и сосредоточиться. Но я уже все поняла.

Случилась трагедия, и мне было дано узнать об этом.

К тому времени, как приехал Шон, я была рыдающей развалиной.

– Что со мной не так? – спросила я его. – Почему я должна чувствовать все это? К чему дар предвидения без возможности хоть что-то изменить? Зачем мне эти способности?

Все вновь встало на свои места – я все-таки проклята.

Жуткие детали дошли до меня несколько дней спустя. Боинг 747–100, который выполнял рейс TWA 800 из аэропорта имени Джона Кеннеди в Рим, взорвался в ночном небе и упал в Атлантический океан рядом с Ист-Моричес на Лонг-Айленде. Крушение произошло в сорока милях от района, где я жила. Все 230 человек на борту самолета погибли.

Ужас той катастрофы буквально раздавил все мое существо – я почувствовала все до того, как увидела новости. Весь тот путь, который я проделала, приходя в согласие со своим даром, был перечеркнут. Я вновь отказывалась от предвидения, будучи в ужасе от того, что умирающие и умершие просили меня передавать их послания. Подобная ответственность оказалась мне не по плечу. Поэтому я остановилась – перестала отвечать на телефонные звонки и открывать дверь незнакомцам. Перестала считать себя ясновидящей. И поклялась больше никогда не проводить сеансов.

Вскоре все закончилось – и звонки, и незваные гости, и просьбы о сеансах. Я пыталась жить как обычный человек. Вселенная ненадолго оставила меня в покое – Та Сторона перестала прорываться, и мое таинственное поле зрения погрузилось во тьму. Направляющая сила решила дать мне просто пожить. Я была еще не готова.