POV Артем

Когда дверь за Сашей закрылась, я вновь щелкнул замком. Бахнул по деревянной поверхности кулаками, зажимая переносицу.

Я был так чертовски возбужден, что не мог шагу ступить из-за жестокого стояка. Вдох-выдох. Вдох… Ни хуя…

К моему ненормальному возбуждению примешивалась и ярость, заточенными когтями, раздиравшая глотку. Говорят, чтобы отвлечься, надо сосчитать до десяти…

Ну, что ж… Один… два… сука… десять.

Какая-то херовая математика вырисовывалась.

Обернувшись, я налетел на стол, и, смахнув с него вазу, поморщился от звона битого стекла, разнесшегося по подсобке.

Что это сейчас было? Я чуть её не трахнул! Вот что… Мысленно так поимел Александру во всех возможных позах, распластав по этой долбанной двери.

Потребность в Сашеньке выходила за рамки моего понимания.

В память врезалось её красивое печальное личико. Широко раскрытые глаза. Раскрасневшиеся щечки. Сахарная Саша. Ни убавить. Ни прибавить.

Я внимательно осмотрел темное подсобное помещение, будто видел его впервые, потому что только сейчас меня начало понемногу «отпускать». На смену неконтролируемым животным инстинктам пришло раскаяние.

А ведь я даже здороваться с ней не планировал… Ха-ха.

Здороваться не планировал, но чуть ли не на коленях выпрашивал близость. Дожились, Артем Александрович. Всяко было, так ни разу. Затмение какое-то… Коридор, блять, затмений.

Увидев ее в объятиях другого – своего лучшего друга – меня захлестнуло волной такой едреной ревности, что просто унесло. И я пропал.

Все мое существо сократилось до желания обладать Александрой.

Незамедлительно. Здесь и сейчас. А потом в своей кровати. Неторопливо. Изнуряюще долго. Чтобы насытиться девчонкой впрок, уже не сомневаясь в ее колдовской власти надо мной…

Я знал, как заставить ее всхлипывать… умолять. Хотелось глубоко. Первобытно. В нее. На нее… После чего, отнести мою девочку-пай в душ, и самому отмывать от своей же грязи, попутно утягивая в новый эротический танец.

Откровенно говоря, осознание всего произошедшего поразило меня до глубины души. Смутило. Захлестнуло тревожным ознобом. Мой четко распланированный мир стал расползаться и опасно трещать.

Все, сука, рушилось. Все. Я терял контроль… Слеп рядом с ней, начиная вести себя неосмотрительно. Как блядское животное. Хуже…

Тяжело вздохнув, я упал на диван, расфокусированным взглядом рассматривая свои окровавленные ладони.

Почему-то вспомнился тот разговор с Сахаровым прошлой осенью. Он ведь был частым гостем в моем баре…

Роман Владимирович, к слову, давний приятель моего отца, мы же с ним общались постольку поскольку. У них с батей были какие-то свои давние мутки, поэтому-то Сахаров после перестрелки и позволил мне «подлататься» у него в доме.

Судя по всему, у отца Александры был отличный нюх. Он сразу понял, что эра Венедиктова заканчивается. Этого ублюдка уже прессовали со всем сторон, поэтому, ожидаемо, и поддержал моего батю.

Но вернемся к разговору, с которого все и началось…

В ту ночь все разошлись после партии в покер, остались только мы с Сахаровым. Конкретно подшофе. При этом Роман Владимирович явно находился на взводе: пил больше обычного, не закусывая.

- Какие-то проблемы? – негромко спросил я, поднося стакан с виски ко рту.

- Дочь совсем от рук отбилась… Сказала, что будет заниматься в библиотеке, а сама весь вечер шараебилась в баре с подружками. Ну, ни че… Я перекрыл ей кислород. Теперь только учеба – дом – учеба, – Сахаров натужно рассмеялся. – Со мной не забалуешь.

- А сколько ей лет?

- Восемнадцать через два месяца исполнится. Дитя дитем, и все туда же… Мальчиков им, видите ли, подавай! Еще не хватало, чтобы на первом курсе университета принесла в подоле…

- Ну, что вы так, Роман Владимирович? – при воспоминании об Александре уголки моих губ непроизвольно приподнялись, и я глубоко втянул ноздрями запах элитного пойла.

Значит, эта маленькая чертовка через два месяца станет совершеннолетней…

Но зачем мне, сука, эта информация?

- Забыл уже, какое шоу она устроила в твоем ресторане в прошлом году? – вновь потянувшись к бутылке, Сахаров сцедил остатки виски в свой стакан.

Я рассмеялся себе в кулак, ведь такое, действительно, трудно забыть. Нечасто скромняжки-школьницы с огромными глазами-карамельками заказывают коктейли с водкой.

Эта Саша своей дерзостью определенно произвела на меня впечатление. Непослушная.

- Александра все делает мне назло, – вздохнул мой собеседник. – Пришлось снова посадить дочь под домашний арест… Пусть подумает о своем поведении.

- Ну, это же не выход, – заключил я после продолжительной паузы. – Ей далеко не тринадцать… – и слава Богу. – Подобные методы только сильнее отвернут дочь от вас.

- А что, по-твоему, выход, Артем?

- У меня нет детей. Мне трудно судить, – пожал плечами я. – Однако, я сделал из хлюпика Кирилла настоящего мужика. Так что кое-какое представление о воспитании подростков имеется.

- Так как бы ты поступил в моей ситуации? – не унимался Сахаров.

- Я бы дал девчонке больше свободы, но только после того, как она докажет, что действительно к ней готова.

- Это как? Поясни? – растекшись по дивану, мужик недоуменно почесал переносицу.

- Начните с трудотерапии. Хочет ходить по ресторанам и барам? Тогда пусть сама зарабатывает на развлечения. Найдет подработку. Узнает, что деньги на карте появляются не по мановению волшебной палочки.

Сахаров визгливо хохотнул, ударяя донышком пустой бутылки об стол.

- Чтобы моя Сашенька где-то работала? Ой, Артем, не смеши! Она ж белоручка! Только транжирить и умеет! Да и что это будет за подработка? В метро листовки раздавать? – он уже откровенно ржал.

И вот в этом месте лучше бы мне отрезать себе язык…

Однако я тоже выжрал достаточно, испытывая какой-то дурной кураж.

- Ну, хотя бы официанткой в моем ресторане, – закинув локоть на подлокотник дивана, я удерживал в миг ставший серьезным взгляд Сахарова. – Нам как раз требуются стажеры.

Некоторое время собеседник молчал, внимательно разглядывая меня из-под темных слегка насупленных бровей. Тогда я улыбнулся с притворным радушием.

- Еще бутылочку? Есть у меня один скотч с двадцатилетней выдержкой. Вы как?

- А почему бы и нет… – мужик явно оживился. – Так и что там с подработкой в твоем ресторане? Можно поподробнее? – поинтересовался мой собутыльник после того, как на столе появилась бутылка «Glenfiddich Grand Cru», ценник которой, учитывая сегодняшний курс, перевалил за сотню тысяч рублей.

Я обрисовал ему в общих чертах. Договорились, что Роман Владимирович все обмозгует, и наберет меня в случае положительного ответа.

Ну, а через пару недель Сахаров, собственной персоной, появился на пороге моего офиса, все-таки решив опробовать идею трудотерапии, тем более, Александра, на удивление, оказалась не против поработать официанткой в «Патриках».

Пора бы признать…

Саша всегда была чем-то неприкасаемым. Запретным. Но, в то же время, до одури желанным. Я сам, в некотором роде, спровоцировал то, к чему мы в итоге пришли…

Перед глазами до сих пор стояло ее наполненное слезами лицо после того, как я разодрал это чертово платье.

«Жаль, оно немного поюзано…»

Долбоеб. Просто конченный… Зато, теперь наверняка.

Хотя, по-хорошему, все бы ей рассказать. Однако, правда равнозначна концу… И так, и так херовый расклад.

Я поморщился от резкого стука в дверь. Опустив голову, старался не обращать внимания на усиливающийся шум извне. Однако тот, кто находился за дверью, явно был очень упертым.

Поднявшись, я все-таки открыл ебучую дверь.

Незваным гостем оказался Паша. Легок на помине.

- Ты Золушку мою не видел? – излишне взволнованно поинтересовался Левицкий.

- Кого? – я уже ни черта не соображал. – Какую еще Золушку?

Че за приколы?

- Ну, девчонку мою! Мы с ней танго танцевали! Саша зовут…

Девчонку мою…

Эх, Паша-Паша… Как же не вовремя…

- Понятия не имею, – процедил сквозь зубы.

Павлик мечтательно закатил глаза.

- Еще и сбежала… Вот жучка малолетняя! Найду – в попу зацелую… – и он пошло облизнулся.

Да блять…

- Паш, мне отъехать надо. Ненадолго… Можешь ключики от Гелика дать?

- А твой мерс где? – вопросительно свел брови товарищ.

- Его поджали со всех сторон… – я пожал плечами. – Не в службу, а в дружбу!

- Да, без проблем… Только сильно не гоняй…

- Обижаешь, – подмигнув, я поспешил к выходу.