Madison Square Garden

– Мама говорила мне: «Мечтай, Эмбер! У каждой мечты есть волшебное свойство: рано или поздно, она сбывается! Верь в себя, даже если каждый будет говорить, что у тебя не получится, ничего не выйдет. Просто знай, что для осуществления желания, достаточно одного человека, который будет верить в тебя – это ты сама. Эмбер, всё в твоих руках!» А теперь я эти слова говорю вам, Пташки. Но самое главное – это не победа, а то, что мы здесь будем выступать, заявим всей Америке о нас! Девочки, если бы не вы, этого бы не было! Спасибо вам большое!

– Подружка, умеешь ты речь толкать, – всхлипнула Миди.

– Это точно, – вторила ей Лия.

Мы сидели внизу, под сценой, слышали грохот, басы, голоса почти пятнадцати тысяч зрителей. Билеты все раскуплены, полный солд-аут! И нам было страшно! Так страшно, что не передать словами: коленки дрожали, руки тряслись, сердце билось о рёбра, угрожая пробить грудную клетку и вырваться наружу.

– Сорок пятые пошли, мы следующие, – говорю я.

Объятия наудачу и бегом в клетку. «Вирджин» расщедрились и подготовили нам одну огромную блестящую клетку с позолотой. Наши костюмы – облегающие комбинезоны, целиком оклеенные стразами. Мы блестели и ослепляли.

– На сцену приглашаются «Пташки», сорок шестой номер! – прозвучало громогласно в динамики.

Потолок над нами начал разъезжаться в стороны, а наша клетка медленно поднималась вверх. В зале воцарилась тишина. Загорелись софиты, они ярким светом будто отрезали нас от всего мира: зрители на трибунах арены слились в одно тёмное пятно. Мы стояли неподвижно, пока не начала играть музыка. Первые аккорды скрипки сопровождались сценическими фонтанами. Как только последние яркие искры разбились о пол, мы начали извиваться и по очереди «вылетать» наружу. Вокруг нас раздался оглушительный шквал аплодисментов, в душе появилась уверенность, а волны музыки подарили свободу телу. Мы двигались словно одно целое: единым разумом, единой мечтой. Ни запинки, синхронно и невероятно красиво. Зрители наполняли нас своей неистовой, сумасшедшей энергетикой.

«Я в своей стихии! Это моё на тысячу процентов! Я, как феникс, готова сгорать на этой сцене миллионы раз и возрождаться, лишь бы это не прекращалось!»

Музыка начала стихать, мы «залетели» в клетку, и она поехала вниз вновь под бурные аплодисменты.

– Аааа! Меня разрывает на части!

– Всё дрожит!

– Мамочки, я сейчас расплачусь!

– Девочки, я вас люблю!

Мы говорили и говорили всё, что приходило в голову от переполняющих душу эмоций. Да, нам хотелось выиграть, но это было так второстепенно сейчас.

Мой блог разрывался от комментариев под фото, которое я успела запостить перед выступлением. Дэвид прислал сообщение:

– Куколка, это было просто мегапотрясающе!

Любимый вместе с родителями и Брайсом сидели в первых рядах и смотрели вживую на наш танец. Их поддержка имеет свою особую магию: она дарит крылья. Ученицы моей школы танцев тоже были здесь и заспамили мой мессенджер фотографиями нашего выступления: телефон начал сигналить о том, что память стремительно заканчивается.

***

Через два часа все танцевальные группы-участники столпились около входа на сцену. На огромном табло над сценой высвечивались названия команд, а напротив них плясали цифры. Названия ползали вверх и вниз, в зависимости от набранных баллов, менялись и менялись местами. Мы смотрели на них, затаив дыхание.

«Мама, спасибо за твою любовь, за то, что верила в меня и научила мечтать!»

– Ну-ну-ну, ещё немного, ещё давай-давай-давай! – твердили мы, следя за строчкой с названием нашей группы, будто от нашей мантры что-то зависит.

Цифры начали замедляться и выстраиваться по возрастанию баллов. Замерев неподвижно, мы гипнотизировали экран. Шквал аплодисментов оглушил, зрители свистели, визжали, сценический фейерверк поднимался до потолка. Победителями стала группа из Калифорнии, серебро получил Невада, Кулэст досталась бронза: впервые за последние шесть лет, они не получили золото на «Бэст». Пташки тоже не стали победителями и даже не вошли в десятку. Наши баллы подарили нам восемнадцатое место, но мы всё равно прыгали от счастья, кружились и обнимались! Восемнадцатое место из шестидесяти восьми групп, приехавших со всей Америки – это просто фантастика! «Бэст24» – наш первый танцевальный конкурс, и мы не собираемся останавливаться на достигнутом!

Красочная церемония награждения закончилась, и мы начали спускаться со сцены. Внезапно до моих ушей донёсся голос ведущего:

– Эмбер Харт! Просьба вернуться на сцену! Эмбер Харт!

– Что происходит? – я не понимала ничего и заозиралась по сторонам, ища ответа на лицах подруг.

– Иди-иди, красотка, – подмигнула Энн и подтолкнула меня к сцене.

Поднимаюсь обратно, не имея абсолютно никакого представления, зачем я им понадобилась. Если они хотят вручить поощрительный приз, то позвали бы всех Пташек, а не только меня. Софиты выключены, зрители всё ещё сидят на своих местах. А потом резко вспыхивают фейерверки, и свет падает на Дэвида!

«Что он тут делает?!» – я смотрю на него в недоумении, и в этот момент начинает играть музыка из песни «I love you, baby», но вместо Фрэнка Синатры поёт Дэвид, и именно так, как в фильме «Девять причин моей ненависти» с Хитом Леджером:

– «Я люблю тебя, детка

И если всё будет в порядке

Ты нужна мне, детка

Чтобы согреть одинокую ночь

Я люблю тебя, детка

Поверь мне, когда я говорю…»

Смотрю на Дэвида и всё равно не понимаю, что происходит, до того момента, пока он не встаёт передо мной на одно колено и протягивает на ладони бархатную коробочку с кольцом.

– Эмбер, любимая, исполни моё самое заветное желание: я мечтаю, чтобы ты стала моей женой! Ты выйдешь за меня замуж? – спрашивает он.

У меня перехватывает дыхание, а слёзы градом текут из глаз. Я киваю, не в силах вымолвить что-то членораздельное, но всё же беру себя в руки и отвечаю:

– Да! Да! Да! Я выйду за тебя замуж!

***

Спустя три месяца

Мы провели наши медовые две недели на Филиппинах и в Токио. Загорелые, отдохнувшие и довольные, мы вернулись домой. Звонок в дверь застал врасплох нас на полпути в ванную.

– Я открою, иди, – говорит Дэвид, а вернувшись, протягивает мне большой синий картонный конверт.

– Что там? – спрашиваю я.

– Это для миссис Эмбер МакКей. – Любимый улыбается.

Достаю письмо и читаю, а потом поднимаю большие круглые глаза на Дэвида и чуть ли не кричу на всю квартиру:

– Пташек приглашают на Международный Танцевальный Конкурс! Дэвид! Международный! Этой весной мы будем танцевать на стадионе «Уэмбли»! В Лондоне! Дэвид! Почему нас? Мы же не победили?

– Но определённо понравились публике!