Тучи сгущались всё сильней за окном, но у меня в душе светило яркое солнце Аризоны. Я молниеносно привела себя в порядок, нацепила джинсовые шорты, белую футболку, кинула телефон в рюкзак и понеслась вниз к подъехавшему такси. По такому отличному случаю я позволила себе немного разориться на дорогу, радуясь вчерашней экономии.

Дорога до студии заняла всего двадцать минут. Я расплатилась с таксистом и вышла. Передо мной высилось пятиэтажное здание, но как писал Тревор, вход в их студию с обратной стороны. Обойдя дом, я увидела металлическую дверь с вывеской на ней: «Мы лучшие! Мы круче всех!»

О да. Я по адресу.

Дверь была не заперта, из глубины помещения доносились звуки ритмичной музыки. Я спустилась на цокольный этаж и шла вдоль длинного коридора прямо к танцевальному залу.

Огромная студия примерно в двести квадратов была оборудована по высшему разряду, а из-за зеркал казалась ещё больше в несколько раз.

«Я буду ЗДЕСЬ репетировать вместе с КУЛЭСТ! У-и-и! Как же круто!»

В зале был только Тревор, его сложно перепутать с кем-то ещё, благодаря необычной причёске. Он отрабатывал движения и рукой подал знак, чтобы я проходила. В дальнем углу стояло несколько диванчиков для отдыха, а за ними ширма, должно быть, там прячется раздевалка и душевая.

Волнение управляло моим телом, заставляя непроизвольно дёргать то ногой, то рукой, покусывать губы, поправлять волосы. Я следила за движениями Тревора и восхищалась. Он лидер их группы, потому что имеет огромный талант придумывать невероятные танцевальные связки. И сейчас он был занят именно этим. Музыка закончилась, Тревор пультом сделал звук тише, оставив играть новую композицию, а потом вальяжно уселся на диван рядом со мной.

Этот афроамериканец был очень хорош и колоритен, как настоящая творческая личность. Дреды, собранные на макушке всё так же, напоминали мне перья луковицы, в мочки ушей вставлены тоннели в пятицентовик, в носу пирсинг, а из-под ворота его чёрной футболки видны хвосты витиеватых татуировок, у него и руки полностью забиты всевозможными фигурами и символами. А, ведь это очень больно. Откуда у людей столько терпения на эту процедуру? У меня был порыв прошлым летом, бабочки на спине – это первые и последние татуировки в моей жизни. Пока мастер создавал красоту, из моих глаз ручьём текли слёзы.

– Здравствуй, Эмбер, – Тревор широко улыбнулся мне.

– Здравствуй, Тревор, – ответила я. – Спасибо! Огромное спасибо за то, что выбрали меня!

– Да, знаешь, мне нравится твой внешний вид, ты яркая, готова снять бельё, если потребуется, – вспомнил он, оголив белоснежную улыбку.

Я закусила губу смущаясь.

– Ну, мной руководил адреналин. – Я пожала плечами.

– Окей. – Тревор отодвинул ворот своей футболки и подул в него. – Запарился, пока танцевал, – пояснил он. – Хочешь содовой?

– Да, спасибо, не откажусь. – В горле и впрямь пересохло, хочется пить.

Мужчина зашёл за ширму, а вышел с двумя стаканами. Один протянул мне и снова уселся рядом. Причём сильно-сильно рядом, я чуть сдвинулась, стараясь не подавать виду, что мне не комфортно.

Я сделала пару глотков. Напиток был невероятно холодным, будто из морозилки, я даже поёжилась от внезапного озноба. Поставила стакан на журнальный столик перед собой, развернулась к Тревору и улыбнулась. Как-то странно у нас идёт рабочая беседа. Внутренний голос начал подавал сигналы, особенно когда рука лидера Кулэст легла на моё колено.

– Тревор, ты говорил, что расскажешь о том, как мы будем работать, – наигранно весело спросила я, аккуратно освобождая колено из-под его ладони.

Горло саднило от ледяной содовой или от волнения, не знаю. Но мой тон стал значительно ниже. Тревор широко улыбнулся, сделал глоток и заговорил:

– Да расслабься. Такая зажатая, я думал, ты настоящая оторва. Только поэтому из нескольких сотен ты выделялась, как никто другой.

– Неправда, в отборе участвовало много очень талантливых танцоров, – улыбнулась я. – Помимо меня ведь есть ещё четверо, прошедших отбор. Они не придут сегодня?

– Нет, им назначено другое время.

Тревор потянулся к столику за пультом от акустики, другая его рука с бокалом внезапно дёрнулась, и ледяная содовая выплеснулась на мою футболку.

– Ай, чёрт! – Я подскочила с места, пальцами оттягивая мокрую ткань от кожи.

– Прости-прости, пожалуйста! Надо же, как неловко с моей стороны. Там в раздевалке можешь взять что-нибудь переодеться, вернёшь потом.

Я зашла за ширму. Передо мной возвышалось несколько полок с различным барахлом, сумки, обувь, расчёски, косметика. На вешалках висели разные предметы гардероба. Я выбрала подходящую по размеру майку. Убедившись, что тут никого нет, я быстро сняла мокрую футболку и лиф, стянула с вешалки майку, но надеть не успела. Плотная штора отъехала в сторону, яркий свет из студии немного слепил. Я быстро прикрыла тело тканью.

– Тревор, я ещё не переоделась, – говорю ему, предполагая, что он этого не заметил из-за полумрака, в котором стояла я.

Мужчина словно не слышал моих слов, настойчиво приближаясь. Я не верила глазам, но разум уже кричал, что ничем хорошим это не кончится.

– Эмбер, давай не будем в кошки-мышки играть? Там такая смелая была, а сейчас что случилось? На самом деле выбор был очень трудным среди такого количества участниц. Я ещё не определился. Предлагаю сделать вид, что это финальная часть отбора. Ты и так очень далеко прошла, остался один шаг, сделаем друг другу хорошо, закрепим наш долговременный союз.

В тусклом освещении, на фоне его тёмной кожи белоснежная улыбка выглядела очень пугающе. Мне стало до одури страшно, но я старалась сохранять спокойствие. Прежде всего нужно попробовать заговорить ему зубы.

– Тревор, я сегодня не могу, у меня эти дни, сам понимаешь, – залепетала я, отступая к стене.

– Брось, ты бы не вырядилась в эти коротенькие шортики, – хмыкнул он, а потом резко дёрнулся в мою сторону.

Тревор начал отбирать майку, я брыкалась, но он сильнее меня, гораздо сильнее. Его потные ладони мяли моё тело, а губы оставляли мокрые следы на коже. Вспомнив, что нужно делать для самообороны, я со всей силы ударила его коленом в пах. Тревор чуть согнулся, но стал ещё злее. Он вцепился в мою руку мёртвой хваткой, а второй ударил кулаком под рёбра. Мне стало нечем дышать, я судорожно втягивала носом воздух, складываясь пополам. В глазах насильника мелькнул испуг, и я решила воспользоваться этим, симулировав падение в обморок. Я лежала на холодном полу, не шевелясь, выжидала подходящий момент для атаки. Тревор был рядом, но просто смотрел на меня, тяжело дыша.

– Эй, Эмбер, – позвал он. Я молчала, всеми силами сдерживая дрожь в теле.

Он наклоняется к моему лицу, я чувствую его горячее дыхание на своей коже. Резко распахиваю глаза и что было сил, лбом бью его в нос. Насильник, матерясь, зажимает переносицу двумя руками. В паре шагов стоит маленькая табуретка, я хватаю её за ножку и кидаю прямо в его голову. Он успевает увернуться, обо что-то спотыкается и, не удержав равновесия, заваливается набок. Этих секунд хватает на то, чтобы поднять рюкзак с футболкой и выскочить наружу.

На улице шёл ливень, меня бил озноб, но я бежала и бежала вперёд насколько могла. Людей практически не было, все сидели в своих домах. Я не сразу сообразила, что до сих пор цепко сжимаю в ладонях футболку с рюкзаком, а на мне надеты лишь шорты.

Натянув на себя вещь, я огляделась по сторонам в поиске козырька, чтобы вызвать такси и уехать из этого чёртового места раз и навсегда.

Квартира встретила меня тишиной, смена Сары ещё не закончилась. Мне было горько и обидно. Мой мир рухнул. Мечта, которой я жила последнее время, оказалась пустышкой. Так проходят отборы в группы? В шоу-бизнесе? Или мне одной так повезло? Тело сотрясала дрожь, слёзы текли градом, подушка была мокрой уже не только от влажных волос. Я выпила снотворное, чтобы отключиться от боли, съедающей душу, и забыться, убежать и спрятаться во сне, а в голове так настойчиво играла «Tourniquet» Эвенесенс.

***

Утром Сара попыталась меня разбудить, но мои веки не желали подниматься, дневной свет больно резал глаза, а по голове будто кто-то стучал молотком.

– Э, подруга. Да, вся горишь! Даже не вздумай сегодня идти на работу, – напутствовала соседка.

Глотать больно, голова неподъёмная и тело знобило.

– Да, ты права, – согласилась я, посильнее кутаясь в одеяло.

«Чёртов урод! Из-за него я сейчас в таком состоянии!» – Я злилась на Тревора, а ещё на себя, что сразу не среагировала. Нужно было удирать оттуда ещё в тот момент, когда его ладонь лежала на моём колене. Только глупая надежда и неверие, что со мной действительно может такое произойти, задержали меня там.

Сара напичкала меня различными таблетками и капсулами, подоткнула одеяло со всех сторон и приказала спать. Могла и не заставлять, мой организм был настолько слаб, что веки закрывались сами собой, а потом всё было как в бреду. Даже не знаю, что происходило на самом деле, а что нет. Снился ли мне Дэвид или это нарисовало моё больное сознание. Я и маму с папой видела и даже первого учителя хореографии. Швабралина плавала передо мной в виде огромной прозрачной креветки с чёрными выпученными глазами, и это зрелище нереально смешило, до тех пор, пока я не попала в какой-то вакуум без времени. Была просто тягучая пустота, где один на один были только я и мои мысли.

А потом всё закончилось. Пить хотелось до безумия. Такой засухи в моём горле ещё никогда не было. Я приоткрыла глаза и сильно зажмурилась из-за подступивших слёз от яркого света. Тело затекло, я начала выпрямлять ноги, но они встретились с непонятно откуда взявшейся преградой. Я решила, что это непременно нужно столкнуть на пол, чтобы не мешалось. Преграда зашевелилась и тогда я в испуге резко подскочила на месте. Мои действия сразу же обернулись мне белой вспышкой в глазах и болью в затылке.

– Ой, как же больно, – по-детски захныкала я.

Преграда поднялась с места, подошла ко мне и приняла отчётливый облик Дэвида, протягивающего ладонь к моему лбу.

– Ты что здесь делаешь? – опешила я.

Я кого угодно готова была увидеть перед собой, даже Папу Римского, но точно не сводного брата.

– Прости, уснул, – Дэвид пожал плечами и смущённо улыбнулся.

В памяти всплыли картинки того, как я открывала ему дверь, а потом…

«Значит, не приснилось… Значит… Он заботился обо мне?! Дэвид?! Этого не может быть!»