Обозначим сразу главные мысли сегодняшней темы:

Творчество в своей основе – это измененное состояние сознание. То есть ненормальное. Сродни любым формам безумия в той или иной степени, наркотическому или алкогольному синдрому, мистическим, эзотерическим состояниям, типа транса, пробуждения, озарения, благодати. Но важное отличие в том, что это осознанный труд в измененном состоянии сознания.

Писать может не каждый. Точнее, писать в смысле творить (понятие творчества см.чуть выше), а не писать ради того, чтобы написать – да, может не каждый.

Писательский кризис – тяжелая, но неизбежная из-за своей цикличности форма возвращения психики к нормальному, общечеловеческому состоянию сознания, попытка организма самосохраниться.

И последняя, главная мысль: писательство – это таинство. Отнеситесь к нему, как к служению, а то развелись в литературе сплошь нормальные, непафосные, без экзальтации и откровений свыше, одни умники от литературы и циники. Жуть какая.

Перейдем к более-менее логичному рассуждению (логика не мой конёк, надеюсь, вы улавливаете суть в буквах, а не читаете буквы – я честна, вы не можете не чувствовать, как действует обнаженные эмоции и откровенность. Будьте честными, будьте в своих буквах теми, кто вы есть – нежными, смущающимися, злыми, надменными, веселыми, ироничными, отрешенными).

Любые попытки сказать, что творчество не требует никакого измененного состояния сознания, мистики и озарений, приводят к тому, что мы сейчас имеем: лозунг «каждый может написать бестселлер за 30 дней» и как итог никаких бестселлеров и великих книг. Точнее бестселлеры такого позорного уровня, который отражает общечеловеческое состояние сознания.

Эта глава посвящена писателям, которые вдруг остановились, застыли в писательском ступоре, потеряли смысл создания книги, или я скажу такую фразу и думаю, многие поймут интуитивно, о чем я: выпали из потока. Писательство и книги есть, а писатель вне – идей, смыслов, слов, он больше не ощущает складывание букв в смыслы, как нечто естественное. Язык становится неповоротливым, мысли глупыми, герои измученными. Писать становится будто бы и не нужно.

Большинству я бы сказала: не пишется? – ну и не пишите. Но источник, который иссякает – это боль, ужас и трагедия для писателя. Быть причастным к некой абстрактной силе, которая диктует строчки, и вдруг стать оторванным. Это же сродни изгнанию людей из рая. Холод и пустота, бессмысленность и тяжкий труд без цели.

Ну где-то на этом месте те, у кого на данный момент все в порядке с творческим процессом или же умники, клепающие главы, словно из автомата, не задействуя ни сердце, ни внутренний поиск, ни ворочая сознанием ради нового слова, сморщатся на фразе «быть причастным к некой абстрактной силе» и скажут: «ой, как задолбали эти экзальтированные, делающие из писателя полубога, а из писательства процесс творения, сродни божественному. Ведь все очень просто – труд, знания и опыт». Смеюсь. Каждый раз смеюсь, когда сами писатели или любые окололитературные деятели несут подобную мысль. Скажите это Артюру Рембо в его 16 лет.

Слушайте, а вы бормочите вслух диалоги своих персонажей или что-нибудь в этом роде? Так спросила, чтобы уточнить, есть ли в вас толика безумия. Потому что, если вы нормальны, разговор о таинстве писательства не имеет смысла, ведь если творчество для вас не измененное состояние сознания, если вас не выкидывает за грань реальности, о чем вообще с вами разговаривать. Предположу, что вы ненормальны или понадеюсь, что я смогу вас окунуть в ненормальность, и продолжу наш «волшебный» разговор. (заметка для тех, кому это все чуждо)

Давайте немного вернемся назад и вспомним, было, ведь было такое, что творческий, в частности писательский процесс, сакрален, полон таинства и все такое? Замечали, что в современных книгах по писательству упорно развенчивают эту избранность писателя, и даже без всякого ужаса перед следующим высказыванием утверждается, что писать может каждый (ха-ха) и вообще за 30 дней будет готова книга. А уж рецептов для сотворения бестселлеров видимо-невидимо. Так, следите внимательно за словами:

КАЖДЫЙ! МОЖЕТ НАПИСАТЬ! БЕСТСЕЛЛЕР! ЗА 30 ДНЕЙ! – это абсурд, это рецепт антивеликой книги.

Ну, и не новость, что бестселлеров создать никак не получается. Я уже молчу о великих книгах. Не в рецептах дело. Не в каждом, который садится за книгу. Попробуем все-таки вернутся к дикой, лохматой от ветхости сакральности творческого процесса. Может, что-то было в том восприятии писателя, что позволяло им, уже классикам, творить бестселлеры, а лучше скажем, великие книги, не опираясь на курсы по сотворению таковых?

Я все чаще ловлю себя на мысли: зачем была написана очередная книга? Для чего и по какой причине писатель захотел ее написать. Я думаю, писатели стали писать свои книги, не вынимая сердца из груди. Так, корябают царапины и раны на коже, до сердца не доходят, а то и вовсе себя не трогают.

Я беспокоюсь о том, что изменение некоторых писательских установок в современных умах сильно повредили тому творческому процессу, который у нас теперь якобы весь изучен и разобран на составные части и правила. Вы читали «Мужество творить» Ролло Мэя? Надо почитать, дорогие писатели. Сложно, как и любая психокнига, но оно того стоит, начните со второй главы сразу. В книге нужный баланс уважительного и глубокого отношения к творческому процессу, как к высшим возможностям человеческой психики, как к особому состоянию сознания, в которое не каждый может «впасть», и психологически научного подхода к его тонкостям. Я бы назвала эту книгу одну из вдохновляющих для писателей, потому что, когда у писателя отнимают трепетное отношение к процессу, что-то неизбежно ломается в его душе, я не утверждаю точно, скорее интуитивно улавливаю, что циничные «каждый может», «возьми и пиши», «писатель – это не вдохновение, это труд», «писатель глуп, когда делает вид, будто его посетила муза» и прочее, что отнимает у процесса писательства ореол со-творения (дефис намеренно для передачи смысла), передачи особой информации, образов, смыслов откуда-то Оттуда в простое Сюда. Лишение пафосности и экзальтированности писательского процесса – это убийство писательской души.

Я думаю, может оттого, что писатели перестали верить в свою избранность, они перестали писать великие книги – быть проводниками, писательством передавать особые смыслы, не считают нужным долго и кропотливо трудиться над книгой, чтобы идея точно дошла до умов, всполошила мир, писатели перестали входить в транс и творить. Они просто пишут. Просто пишут книги. Как можно скорее.

Есть большая разница между «сесть и начать писать» и между «войти в поток, поймать измененное состояние сознания и начать писать».

В первом случае писать может каждый.

Во втором – избранные, те, кто потрудились душой, сознанием, чтобы обрести связь с неизвестно чем, откуда писатели черпают слова горстями.

Если вы не испытали эту разницу, вы не поймете, о чем речь. Но давайте попробуем испытать. А те, кто знает, в чем разница, но выпал в нормальность и не может вернуться, давайте попробуем вернуться. Во второй части этой главы рассмотрим подробнее. А сейчас два отступления о творчестве.

Творчество – это способ мышления, а не занятие. Пишите ли вы, танцуете или рисуете – это вообще не означает, что вы имеете хоть какое-то отношение к творчеству. Из-за того, что в настоящее время творческими личностями называют кого ни попадя: блогеров с фоточками инстаграма, вышивальщиц, стилистов, каждого, кто покрасил волосы в яркий цвет. Из-за того, что вокруг масса рекомендаций, как «бросить офис и сделать из творчества источник заработка», как «поверить в себя, свою уникальность и начать творить», «быть брендом», «развивать в детях творческое видение». Вот из-за всей этой якобы доступности творчества массам, само творчество и потеряло не только определение, но и ту самую высмеиваемую нынче сакральность. А я говорю вам, творчество – это способ мышления. Его не раздают каждому при рождении. Вас могли водить на все кружки разом в детстве, а толку ноль, идете проторенными дорожками, даже если занимаетесь искусством. Вас могли бить все детство, родители наркоманить, в школе позор, а вы справится не можете с собственной нетаковостью, неправильностью ни в мышлении, ни в адаптации к миру, ни в восприятии, вы мыслите иначе, даже если искусством не занимаетесь. Я все это говорю не к тому, что, давайте расходимся, нам не дано. А к тому, что относится надо с большим трепетом к творчеству.

Но пока мы живы, пока мы мечтаем творить, быть сопричастными великим свершениям, в нашем случае в литературе, мы должны стремиться к этому значительному событию в жизни, должны верить, что мы можем! Творить словно боги новый мир. Если в нас горит, никто не может нам сказать – вы не можете. Люди здесь не судьи, премии и издательства – не судьи. Время! История. От вас самих только вера. А где вера, там про чудо и вечность.

Теперь еще одно отступление. Творчество, как и любовь, как и вера, довольно абстрактная сила. Но, смотрите, люди думают, если они правильно исполняют обряды, проговаривают нужные слова, то они приближаются к богу, ну или к чему там высшему в зависимости от религии. Люди еще думают, что если они вступают в брак, правильно «строят отношения», то они в любви. Так же и с творчеством, если мы делаем то или другое, ведем себя так или иначе, мы творим. Нет и нет. У всех этих сил нет определений и правил, нет обозначения, как именно оно должно выглядеть. В разных религиях, например, есть такое понятие как «духовная прелесть» (правосл.) или «заблуждения ума» (буддизм), то есть, когда постигающему «бога» человеку кажется, что на него снизошла благодать или просветление, но это иллюзия. Понимаете, в чем ужас, откровение может оказаться иллюзией веры. Отношения, которые длились десять лет, и мы считали их подлинной любовью, могут оказаться иллюзией любви. У писателя выходят книга за книгой, но это всего лишь иллюзия творчества. Потому что ни в одном из случаев на человека не снизошла настоящая сила: ни бога, ни любви, ни созидания.

Потому что, начиная творить, мы должны, и никак иначе, надеяться на то, что наш способ мышления, наше измененное сознание найдет дорожку к чему-то большему, чем есть мы сами, что по этой протоптанной дорожке через нас пойдут смыслы, идеи и буквы, которыми мы как одержимые будем болеть, и пытаться рассказать их другим. Если мы говорим о литературе, как искусстве, если мы жаждем оставить в истории следы, мы будем и должны хотеть не просто написать книгу или несколько, главное и подлинное желание писателя – найти источник творчества, испытать пиковое переживание, сродни просветлению, благодати, озарению, почувствовать себя причастным большему, нежели он сам, это как жажда человека вернуться в рай, как невыносимость отделения ребенка от материнского покоя, как тоска по нирване, царству небесному. Быть голосом мира – вот что может позволить себе желать писатель. И не меньше.

Ну, все убедила всей своей сумбурной нелогичностью? Настроила на трепет и восторг? Вы ощутили грандиозность процесса творчества?

Если я заразила вас своим восприятием писательства, значит, мы с вами сейчас на одной волне. Я не говорю ничего нового сейчас, но через слова, через смену установок надеюсь перетащить вас в особое состояние ума, позволяющие создать для самого себя, как писателя, ореол таинства. Для себя! Никогда не для других, не вздумайте в соцсетях писать об этом посты, не делитесь ни с кем: на то оно и таинство. Если сомневаетесь в моем предупреждении – попробуйте расскажите об этом вслух и посмотрите на результат. Опустошение, вышвыривание за пределы потока, одномерная плоскость – творческое мышление утрачивается по щелчку пальца.

_______________________________________________________________________________