Зацепин рисунки-портреты Лавочкина, Николаева и Смыги с Грибаевым рассматривал с живым интересом.

— Тебе точно когда-нибудь руку за это отрежут! — Оказывается, он тоже хорошо помнил того шутника с малого танкера. — Слышал я об этом холдинге. Считается, что его служба безопасности самая продвинутая. Может, против дешевого рэкета она и продвинутая, но не более того. Хорошо, если нами занимаются только они.

— Не нами, а тобой, дядя Петя, — сердито поправил Копылов, как-то вдруг переходя с куратором на «ты».

— Конечно, мной, это я случайно оговорился, — улыбнулся майор.

— А почему «Верность присяге»?

— Да вот хотели кое-кому напомнить об этом старорежимном словосочетании, чтобы лишний раз не забывали.

— А тебе как… устраивать эти акции было… не влом? — Алекс с трудом подобрал подходящее слово.

— Сплю спокойно, если ты об этом. Говоришь, прямо в офисе взяли анализ крови? Но осмотром машины, ты сказал, занималась районная прокуратура?

— Ну да. В этом протоколе как раз фамилии не были зачеркнуты, видимо, для большей убедительности.

— А ты точно там своей крови не оставил?

— Ну были на лице две царапины и на руке одна, но я тут же их платком вытер.

— А платок где?

— Тебя потом вытирал. А потом выбросил.

— Где выбросил?

— Ну что ты со мной, как с маленьким каким? В городе-герое Москве выбросил в помойке в панельном спальном районе. Сжигать и пепел от платка съедать, извини, не счел нужным.

На улице шел затяжной мелкий дождь, поэтому они сидели в просторном вестибюле больницы, рядом с такими же беседующими с больными посетителями, что казалось особенно нереальным: такие криминальные разборки — и под жужжание чужих разговоров о школьных оценках детей или о новых ценах в магазинах.

— Ты так и лазишь сюда через дырку в заборе? — после небольшой паузы продолжил уже менее придирчивым тоном Зацепин.

— Но сначала я преодолеваю еще целую полосу препятствий через какие-то развалины и пустыри. Там за мной угнаться можно только на вертолете. А вертолета как-то не замечалось.

— Так смотрел мой тайник или нет?

У Алекса был великий соблазн сказать, что не смотрел, но он все же признался:

— Ну смотрел. Это ведь этот Николаев? — указал он на свой рисунок.

— Он что-то особенное спрашивал?

— Да нет. Уши навострил, когда я про Инюрколлегию упомянул. Пришлось сказать, что полтора лимона не долларов, а рублей.

— А вот про наследство вообще не надо было говорить.

— А чем объяснить, если они видели, как я в городе в твоей машине сидел.

— Всегда надо иметь на такой случай запасное объяснение.

— И какое же: что ты меня из института в общагу подвозил?

Куратор немного помолчал.

— Ну ты решил?

— Что? — машинально спросил Алекс, тут же все поняв.

— Сам знаешь что.

— Нет! Я же сказал «нет»!

— Даже если он предал твоих родителей?!

Алекс на приманку не поддался.

— В досье было пятнадцать ликвидированных с твоей помощью людей. Ты про любого из них мог сказать то же самое.

— Это не люди.

Копылов усмехнулся.

— Ну да, элита человечества, российские разведчики, рыцари плаща и кинжала! По-моему, все ваши великие подвиги существуют только в вашем собственном воображении. А на самом деле за границей вы одной ерундой занимаетесь.

Майор на его шпильку не среагировал.

— Когда человек со своими супернавыками уходит к денежным мешкам и помогает им совершать преступления против государства, это даже не предатели, а бешеные собаки, которых надо усыплять при первой возможности.

— Все, я пошел. — Алекс решительно поднялся на ноги.

— Больше не приходи. После выписки я сам с тобой свяжусь.