Они ехали в машине по улицам Москвы. Алекс не забыл спросить куратора о его любимом литературном герое, предварительно заявив, что его любимый мужской персонаж — Белый Клык Джека Лондона.

— А женский? — тотчас же отреагировал Зацепин.

— Таковых нет. Все они изображают всегда одно и то же занудство: неудовлетворенность своей личной жизнью. Так и хочется всех их отправить на стажировку в ближайший публичный дом, чтобы они количеством мужчин восполняли их качество.

Петр расхохотался так, что вынужден был притормозить у обочины тротуара, чтобы вволю отсмеяться и налюбоваться на своего подопечного, как на экспонат Кунсткамеры.

— А мой любимый персонаж — Робинзон Крузо. Он еще почище Дон Кихота будет. Особенный кайф от того, как он, сидя на своем острове, ни разу не вспомнил ни о родных, ни о друзьях, не говоря уже про мировую литературу, живопись и музыку…

— …и про женщин тоже, — добавил довольный таким разговором Алекс.

— Ну и про женщин тоже, — согласился куратор. — Между прочим, он мне всегда напоминал разведчика длительного залегания. Внедрен в ряды людоедов и ждет своего часа, чтобы стать там пятой колонной. Поэтому и не поддается обычным человеческим слабостям.

Копылов недовольно поморщился.

— Ну, кто о чем, а голый о бане. Как вы ухитряетесь все повернуть на одну и ту же тему. Я же сказал: нет, раз и навсегда!

— Кстати, давно собирался похвалить твой русский язык, — мягко поменял тему майор. — «Голый о бане». Ты что, специально учишь русские пословицы и поговорки?

— И учу, и так запоминаю. А куда мы вообще едем?

— Надо заехать в одно место. Пустую формальность совершить.

— По моему паспорту?

— Именно.

— Я же сказал: ни в какие шпионские школы я поступать не буду.

— Расслабься. Нужен ты очень шпионским школам.

— А куда тогда? — удивился Алекс.

— В Инюрколлегию.

— А что там?

— Твое наследство тебя разыскало.

— Какое наследство?

— Твоих родителей. Они успели сделать на тебя завещание. За вычетом всех налогов, поборов и комиссионных набралось полтора лимона баксов.

— Ага, на Алехандро Гонсалеса, родом из Валенсии, — съехидничал Алекс.

— Зачем на Алехандро? На Александра Сергеевича Копылова из деревни Ивантеевка, 1979 года рождения, без указания степени родства. Поэтому столь долго и длилась эта бодяга, пока тебя разыскали.

Копылов понял, что майор не шутит.

— И что?

— А ничего. Губы особенно не раскатывай. Передашь их в фонд, который я тебе напишу. Такой порядок.

Некоторое время они ехали молча, Алекс переваривал услышанное.

— Нет.

— Что «нет»?

Лицо Копылова приняло непривычно злое выражение.

— Ни в какой фонд я их передавать не буду.

— Что, жаба будет мучить?

— Я сказал.

— Такой порядок. Все, что разведчики заработали за границей, принадлежит не им, а государству.

— Почему же тогда родители записали все на меня, а не на государство?

— Ну на тот случай, если с ними что-то случится там, в Коста-Рике, и ты тоже останешься там.

— С ними это и случилось в Коста-Рике. А вы меня насильно вывезли оттуда.

— Алекс, не дури. Все равно никто тебе живых денег тут не выдаст. Найдут сто одну отговорку. Зато себе жизнь ты точно сломаешь.

— В колонию посадят?

— Без колонии обойдутся. Например, отчислят из института, заберут в армию. Туда, где хуже любой зоны. Не позволят оставаться в Москве и так далее, — перечислил майор.

К простой злости у Алекса добавилась мрачная решительность.

— Пусть будет так. Я согласен на это. Раз бравые русские шпионы предали моих родителей, то вполне логично, что они так же браво предадут их сына.

Петр пристально глянул на него и надолго замолчал. Что действительно было на это сказать? Его внимание внезапно отвлекло зеркальце заднего вида. В третий раз он видел за собой одно и то же авто: темно-серый «ауди». Два раза могла быть случайность, на третий — что-то посерьезней.

— Не понял. Только этого еще не хватало. Это случайно не за тобой хвост?

— Хвост? — Копылов удивленно оглянулся назад.

— Так. Как бы это сделать поестественней? — вслух рассуждал сам с собой куратор, чтобы хоть немного принизить степень своей тревоги. — Попробуем-ка свернуть сюда. Ага. Точно хвост. Теперь сюда. А вот эту фуру мне точно бог послал.

Машина Зацепина петляла по улочкам центра Москвы. И в самый последний момент проскочила под носом у мебельной фуры, выезжающей из подворотни с правой стороны. Фура на пару минут перекрыла все движение на улочке. И «опель» майора, в очередной раз свернув и освободившись от преследователя, стремительно помчался прочь.