С Зацепиным к одиннадцатому классу Копылов окончательно примирился. Часто размышляя о том ночном бегстве в Коста-Рике, Алекс пришел к выводу, что все тогда его теперешним куратором было сделано правильно. Дядя Альберто не знал окружающей местности, а мама знала, он мог пробиться в посольство, а она — нет, она была ко всему этому готова со своими кредитками, деньгами и паспортами, а он — нет. И если бы не случайная нелепая змея, она благополучно переместилась бы куда-либо в Панаму или Никарагуа, а оттуда в Европу. И то, что сам Зацепин не объяснял ему это, а позволил до всего додуматься самому, было только в пользу куратора.

Единственный недостаток Петра состоял в том, что чем ближе к окончанию школы, тем он чаще заводил речь о военных училищах. Но тут Алекс был непоколебим:

— Никакой шпионской или военной карьеры я делать не собираюсь! Не хочу, и все! Делайте, что хотите.

— Но ведь не в заборостроительный ликбез тебе поступать, — язвил капитан.

Выбрали компромиссный вариант: Институт права и управления, из которого при желании можно было выйти в менеджеры или на судебно-прокурорскую стезю. Старательно подготовившись, Копылов без всякого репетиторства сдал вступительные экзамены и поступил на бюджетное обучение. Считал, что сделал все сам, но так ли это было на самом деле, об этом знал лишь его куратор.

По идее в интернате должны были возмущаться таким выбором своего перспективного выпускника, но там про него на время забыли — все негодование преподавательского состава досталось Хазе, умудрившемуся тайком поступить в духовную семинарию Троице-Сергиевой лавры.