Каждый день отныне был наполнен для него массой сильных эмоций и мозговых атак. По утрам вставал с постели лишь с одной мыслью: как сейчас он выйдет из дома и всех победит. Так оно на самом деле и происходило. Три параллельных службы: в институте, у Стаса и у фээсбэшной Брони — двигались вперед без сучка и задоринки. Лингвист Ерашов все чаще капитулировал перед умствованиями юного студента. Циммер невыносимо всего боялся, но безотказно все делал. Даниловна раскручивала своего Стива на новогодний вояж в Хельсинки. Вера на двести процентов обеспечивала его большим мужским счастьем. Дополнительные компьютерные заработки пополняли не только кошелек, но и записную книжку телефонами новых знакомых. Даже еще недавно столь мрачный неприветливый Питер все настойчивее поражал своим особым изыском, а наполнение служебной квартиры собственноручно купленными хозяйскими мелочами постепенно превращало его из съемщика-временщика в самостийного обывательско-бюргерского домовладельца.

Вдруг как-то стали понятны ранее загадочные слова матери с видеокассеты о том, что они с отцом прожили самую яркую, самую интересную жизнь, какая была только возможна. Похоже, именно такой жизнью и начинал он теперь жить.

Неожиданно легко все прошло с финской визой. Подруга Циммера Рая заведовала одной из мелких турфирм, и ей не составило труда заочно поставить в загранпаспорт Копылова полугодовую финскую визу. Циммер отстегнул пятьдесят баксов на визу, остальных девятьсот пятьдесят с пафосом вернул Алексу:

— С миллионеров лишнее не берем-с!

Чтобы подстраховаться, Алекс обратился и к Стасу:

— Хочу съездить в Хельсинки. Можно через контору оформить загранпаспорт?

— Чего ты там забыл у этих чухонцев?

— У нас в группе только я один ни разу за границу еще не ездил.

— А если ты лыжи наостришь оттуда?

— А смысл? У вас сейчас для меня самый надежный крючок есть.

— Это какой же? — заинтересовался инструктор.

— Малейшая информация, что я был внештатным сотрудником ФСБ, перечеркнет за кордоном мне любую карьеру, да и приличные люди будут всегда сторониться.

— Очень хорошо, что ты это понимаешь, — сказал Стас и через два дня сообщил, что возражений против загранпаспорта для Димы Волкова у них в конторе нет, только пусть он уж сам стоит в очередях и оформляет его.

А потом как-то быстро приблизилось закордонное Рождество и стало ясно, что на Новый год встреча с Даниловной не состоится.

«Давай на Старый Новый год, — написала она. — И чтобы ты обязательно был с подругой».

«Давай», — кисло согласился Алекс, бесконечно разочарованный этой неудачей.

В знак своего траура по несбывшемуся он даже решил, что вообще не будет отмечать Новый год, тем более что непонятно было, сумеет ли Вера выкроить себе новогодние отгулы.

Еще 30 декабря все находилось в подвешенном состоянии, затем позвонил Циммер и сообщил, что ответ из Инюрколлегии на поданный пакет документов Александра Копылова положительный и возражений о передаче коста-риканского наследства в Хельсинский Норд-Банк тоже нет. Вечером прозвонилась Вера, обрадовав, что ей удалось освободиться аж на четыре дня и она уже едет. Зато следующий день огорошил вместе с Алексом всю страну словами Ельцина: «Я устал, я ухожу…» «Это же наш Полтергейст, — с замиранием сердца думал Копылов, — неужели мои листики в Интернете тоже сыграли свою роль в президентской отставке?» После этого новогодний пазл стал для него складываться совсем симпатично. Синоптики пообещали на праздник безветренный снегопад при минус пяти, и ужасно захотелось куда-либо выбраться из каменного застенка.

— На Дворцовой площади или в лесу у костра? — предложил он выбрать подруге.

— А в лесу мы елку наряжать будем? — только и спросила она.

И вот наготовив бутербродов с семгой, ветчиной и красной икрой, прихватив шампанское, кассетник и елочные игрушки, двинулись они в десять вечера вглубь своего лесопарка. Не забыл Алекс и несколько сухих палок для растопки сырого валежника.

Оказавшись среди зловещего лесного мрака, Вера сильно забеспокоилась:

— А если какие-нибудь бандиты или бомжи появятся?

«На это посмотри», — хотелось Алексу похвастать своей «береттой», но он сдержался.

— Я им отдам тебя на растерзание, а сам убегу, — сказал и получил честно заработанный удар кулачком в бок.

Нашли подходящую елку, и пока Вера ее наряжала, он разжег небольшой костер.

На его притягивающее пламя вдруг позвонил Циммер поздравить с наступающим и спросил, нет ли у Алекса огнемета.

— Зачем тебе?

— От этого новогоднего веселья по ящику меня сейчас кондратий хватит.

— Ну так выключи его.

— Ага, Рая мне последние волосья повыдирает. А ты где сейчас?

— В лесу, у костра.

— Как в лесу! Где? — От вопля адвоката у Копылова заложило ухо. За тридцать два года Циммеру ни разу не приходила в голову возможность подобной встречи Нового года.

— В лесопарке прямо возле места, где тебя мутузили твои дворовые дружбаны.

— Я тоже хочу!

— Ты уже не успеешь.

— Да я тут у Раи, с другой стороны твоего лесопарка. А ты точно там? Сколько вас?

— Я с Верой.

— Мы идем!

Через полчаса их компания действительно увеличилась вдвое. Рая оказалась такой же веселой хохотушкой, как и Вера, и они быстро нашли с ней общий язык. Циммер же весь дышал феерическим восторгом: обсыпал всех снегом, таскал в костер целые деревья, снимал на цифровой фотоаппарат каждую елочную игрушку и бутерброд. Их коньяк и миски с салатами пришлись в самый раз, и скромный перекус быстро перерос в настоящее пиршество. По кассетнику били куранты, звучала отборная музыка, вдали грохотали городские фейерверки, а лес становился все уютней и комфортней.

— За Алекса, ой, извините, хочу выпить за тебя, Дима, чтобы тебе в этом году досталось много бабла и все твои недруги были позорно посрамлены! — провозгласил уже к встрече Нового года по Гринвичу Циммер.

Алекс Копылов, он же Дима Волков, он же агент двух спецслужб и враг холдинга «Элис», против этого совсем не возражал.