— По-моему, ты гонишь волну, Миша. Оснований объявлять в розыск Ляну Фандо нет. У нас тут дел накопилось, пока тебя не было, включайся.
Михаил Сотник[2] недоверчиво смотрел на начальника: он ему уже минут пятнадцать втолковывает об исчезновении женщины, а тот как будто и не слышит. Или нарочно уводит разговор, только по какой причине? «Непонятно, непохоже на вас, Петр Никитич. Знаете же, кто Ляна для меня», — думал он, выдерживая паузу.
— Вы забыли, кто у нее муж, товарищ полковник? Ее могли похитить.
— Не говори ерунды. Это сразу стало бы известно. Запросили бы выкуп.
— Не факт. Георг Фандо в полицию не побежит, но если что, разберется своими силами. Может быть, поэтому его мобильный вне доступа?
— И ему звонил? Ладно, Михаил, в чем-то я с тобой согласен. Ты когда с Ляной общался в последний раз? — со вздохом спросил Рожнов.
— Когда вернулся из госпиталя. Только по телефону, недолго. В тот же день уехал в санаторий, — ответил Сотник.
— То есть, недели не прошло. Из санатория-то ты сбежал! Не из-за нее ли? Или к работе спешил вернуться? — вновь перевел тему в служебное русло полковник.
— Устал лечиться, — выдал нейтральный ответ Михаил.
— Вот! И это правильно. С делами тебя ознакомит…
— Пока не найду Ляну Фандо, я — в отпуске! — твердо перебил начальника Сотник. — Петр Никитич, поможете?
— Ладно, бог с тобой. Хотя я лично не вижу повода суетиться, — неуверенно произнес он. — Вот скажи, о чем с Ляной успели перемолвится? Была взволнована, чего-то боялась, жаловалась? Тебя что-то насторожило?
— Нет, но…
— Муж бросил, работу потеряла, конфликт с соседом?
— Да не было ничего такого! Сказала, Георг и дочь в Германии, у ее родственников. Там живет ее мать с новым мужем, сын. Сказала, что вернулась ненадолго, обещала, что перезвонит. И все! Не было от нее ни одного звонка!
— Ну, майор, ты ж ей не сват и не брат. Не обязана она тебе докладываться. И всему есть объяснение. Дела здесь сделала, наверняка сейчас уже с мужем в Германии. Миша, не лезь ты к ней. Забудь, наконец. Как пацан, ей-богу. Давай, оформляйся в отдел, приступай к работе. Вся дурь из башки уйдет, дел по горло, — повторился Рожнов, а у Сотника вдруг тревожно екнуло сердце: он заметил как быстро Рожнов отвел взгляд.
— Но, товарищ полковник… мне нужна еще неделя! — твердо произнес Михаил и поднялся со стула. Резкое движение тут же отозвалось болью в груди, на выдохе ударило в голову, и на миг потемнело в глазах.
«Вы комиссованы подчистую, майор, забудьте о возвращении в боевое подразделение. Вы следователь? Вот и… расследуйте, что там у вас было? Грабежи? Убийства? Видите, убивают везде! Все, разговор окончен. Документы заберите и домой. Санаторий в средней полосе, где-нибудь в сосновом бору, и не меньше недели — вот, что вам сейчас необходимо. Все ясно? В противном случае… а вы, Сотник, вообще-то жить хотите?» — вдруг, внимательно на него посмотрев, спросил главный врач, который только что выговаривал ему повышенным тоном. Михаил в ответ лишь пожал плечами.
Он и не жил, потому что так и не отпустило. Ни работа, ни попытка выбить клин клином не помогли забыться. Только обидел хорошую женщину, преданно любившую его. Она надеялась, а он однажды молча собрал вещи и ушел. Даже «прости» не смог сказать, струсил. Спасла война… ни дня не раздумывал, сразу — в военкомат. Бог миловал, только он-то его не просил об этом! Лез в пекло, страха не было, одна злость. И — как заговоренный.
Перед отъездом позвонил Ляне, не удержался. Встретились в «их» кафе на набережной, кофе знакомый армянин им сварил, в крохотных турках, на песке. Михаил сделал глоток, обжегся до слез. Ляна рассмеялась, ласково по руке погладила — торопыга, ты, Сотник. Или показалось, что ласково? Он замер, стараясь запомнить тепло ее руки. Думал, в последний раз, ведь. Ей так и не сказал, куда едет. Простились как друзья — созвонимся, мол, на днях… или через недельку, месяц, неважно — на связи! Ушла, не оборачиваясь: короткая норковая шубка, узкие брючки, белые ботиночки на каблуках, сумочка на цепочке и золотая копна волос по плечам. Он смотрел через окно, пока не скрылась за поворотом. А перед тем, как завернуть за угол, Ляна вдруг обернулась резко, махнула рукой и улыбнулась. Такой ее и запомнил. С этим образом он потом и в бой, за этот образ и молился, чтобы жила… за двоих, если что. А Бог, он вот как с ним — миловал. Полтора года ни царапины, а месяц назад — еще сантиметр и прямо бы в сердце… вновь пронесло, выжил… зачем?!
— Один день, завтра, воскресенье, Миша. Ладно, давай так. Оформляйся с понедельника. Сегодня хотя бы ознакомься с делом по квартирным мошенникам и свободен. А в понедельник с утра — ко мне. Тогда и поговорим обо всем. Не могу я, Миша, ждать, в деле два криминальных трупа с особой жестокостью и пять человек числятся в пропавших без вести. Это только те, о ком вдруг вспомнили дальние родственники или обеспокоились исчезновением соседи. Квартиры проданы в течение трех последних месяцев, все семь — по доверенностям на разные, но повторяющиеся фамилии. Задержали нотариуса, которая готовила сделки. В деле все документы собственников, адреса, протоколы допросов Пономаренко. Ушлая баба! Там, у себя в Херсоне, видно, в таких делах поднаторела. Но уверен, она — рядовой исполнитель, кто-то другой придумал схему, кто имеет доступ к закрытой информации. И скорее всего, он из местных.
— В чем сложность? Как я понял, членов банды она сдала?
— Да, четверых. Но они все мертвы, Миша. Мост через Юзу у Рождественки знаешь? На скорости вылетели за ограждение, а там течение не дай боже. Но микроавтобус водолазы нашли. Тормоза кто-то подпортил пятый, вот этого пятого и нужно найти. Даже, если он окажется тоже исполнителем. Через него выйдем на заказчика. И пропавших владельцев квартир нужно отыскать. Никаких следов, куда их вывезли. Наверняка мертвы уже, как и первые двое. Пономаренко стоит на том, что о судьбе собственников жилья ничего не знает, и похоже не врет. Смысл ей скрывать?
— Нет тела, нет дела.
— Не тот случай. Да… Среди пропавших — внебрачный сын Протасова.
— О как! Замминистра здравоохранения?
— Да. У парня проблемы с зависимостями, мать спилась. Эта информация только для тебя.
— Понял.
— Остальные жертвы, сам понимаешь, тоже не из благополучных. Вливайся, Михаил, с тобой будут работать Страхов и Дудников. Первого знаешь, второй пришел год назад, перевод из Екатеринбурга. Толковый, но опыта маловато. Из информационного отдела — Юля Морозова, девчушка, можно сказать — компьютерный гений. Не угнаться нам, Миша, за такой молодежью. Я до сих пор до конца в собственном телефоне не могу разобраться, а девочка эта… щелк-щелк пальчиками по клавиатуре… эх, не угнаться!
— Не преувеличивайте, Петр Никитич.
— Сам увидишь. Сейчас иди, свободен. В понедельник, в девять, жду всех. А там посмотрим, — повторил полковник Рожнов, под чье начало Михаил попал еще в двадцатом году после перевода из Заречного района в город.
— Стой, забыл сказать. Посмотри в первую очередь записи с дорожных камер. На некоторых из них знакомые тебе места. Можно сказать, твои родные края, Миша. И что там делал микроавтобус преступников, неизвестно. Что, если в лесах Заречного района и захоронены жертвы?
Сотник вздрогнул. Живо вспомнил крайнее дело в своем районе[3]. Представил дачи в лесу: мрачные, почерневшие от времени деревянные дома, хаотично раскиданные среди сосен. Длинное озеро с бездонными омутами, Жуковку, дома цыган на окраине и ее, Ляну, с которой познакомился именно тогда. Ляну Бадони, которую забыть так и не смог.
Вернувшись вчера из санатория, он сразу позвонил ей. Но она не ответила. А потом номер оказался вне доступа. Подумал, телефон разрядился, бывает. Через пару часов позвонил еще раз. Михаил набирал ее номер снова и снова, потом поехал к дому на Воскресенской, долго топтался под окнами ее квартиры на первом этаже, пока не очухался — что ей здесь делать-то? Она теперь жена Георга Фандо, где ей быть? В его усадьбе, конечно. По крайней мере, до его отъезда на войну она жила там. С мужем и их дочерью Любочкой. В ту встречу в кафе перед его отъездом на Украину Ляна показывала ему фотографии в телефоне — малышка поначалу показалась ему копией Георга. Но присмотрелся — а кудряшки-то золотом отливают, как у Ляны…
Рванул Сотник в усадьбу, в душе — уже нешуточная тревога. Знал откуда-то, что не найдет ее и там. Так и оказалось, Тарасов, начальник охраны, сообщил лишь, что хозяин в отъезде за границей, а хозяйка в городе. Но звонила ему после возвращения из Дрездена только раз, в среду. Поинтересовалась, не выходил ли на связь Георг Романович, она связаться с ним с утра не может.
«И ты не пытался сам набрать Фандо?!» — возмутился Сотник и услышал отрицательный ответ.
Вот с этого момента он уже твердо знал, что с Ляной случилась беда. Он сам позвонил Георгу, чтобы уж удостовериться, что Ляна не с ним и детьми — вдруг все же улетела обратно? Не поставив Тарасова в известность — кто он ей? И вновь ответ — вне зоны. Почему оба не отвечают на звонки? Уехали туда, где связи нет? Ну, даже пусть так. Хорошо, если так! Только где сейчас нет связи?!
И опять тревога отдалась в сердце больным толчком, да так, что дышать стало трудно.
Сотник места себе не находил, а на следующий день утром отправился прямиком к полковнику Рожнову, хотя оставалась у него пара дней отпуска. Пока ехал, пытался свои предчувствия оправдать фактами. Но факт был один — для него, Сотника, Ляна пропала, а ее муж Георг Фандо почему-то вне доступа.
Что-то произошло в этой семье, пока Михаил был на Украине. Умом он понимал, что за полтора года его отсутствия здесь могло случиться что угодно, вплоть до развода. У Фандо характер не приведи Боже, Ляна могла и не выдержать. Хотя, какой развод? Ляна же при последней встрече уверила его, что все у нее хорошо. Могла соврать? Могла…
Телефонный разговор с Ляной после санатория был ни о чем. Он его запомнил почти дословно. «Как дела?» — «Нормально, Георг с Любочкой в Дрездене, а я вернулась вот… дела… Прости, Миша, не могу сейчас говорить… пока, созвонимся… я наберу тебе сама, прости». И короткие гудки.
А сейчас номер недоступен. И полковник считает, что это не основание, чтобы начать поиск Ляны Шандоровны Бадони-Фандо.
«Как там эту девчушку зовут? Юля Морозова… Ну что же, познакомимся с юным гением Юлей», — подумал Сотник и, минуя кабинет, где вновь предстояло работать, направился в информационный отдел.
Он поначалу оторопел, увидев рыжую копну волос — почти точно такого же цвета, как у Ляны. Юля сидела к нему спиной, немного подавшись вперед к экрану монитора. На щелчок замка двери она внимания не обратила, но стоило Сотнику приблизиться к столу, девушка тут же убрала с экрана вкладку, с которой работала. Он лишь успел заметить таблицу со списком телефонных номеров.
Юля развернула кресло и встала. Ростом она оказалась всего на пару сантиметров ниже его.
— Вы — майор Сотник? Мне полковник Рожнов только что звонил, предупредил, что зайдете. Юлия Викторовна Морозова, — представилась она без улыбки. — Чем могу помочь?
— Можно просто Юля? — попытался Михаил сходу упростить общение.
— Можно будет, но позже. Я вас совсем не знаю, — вновь без улыбки ответила девушка. — Так какую информацию вам найти, товарищ майор?
— Для начала — местонахождение этого телефона, — Сотник показал ей номер мобильного Ляны. — Ляна Шандоровна Фандо. Или Бадони. Женщина пропала, не выходит на связь. — Зачем-то уточнил он.
Юля, едва глянув, тут же набрала номер на клавиатуре ноутбука.
— За спиной не стойте, пожалуйста, — не отрываясь от дела, попросила она и кивнула на стул. Сотник послушно присел. «Суровая вы девица, Юлия Викторовна», — подумал он, следя за ее руками.
— Смотрите, — она развернула к нему ноутбук. — Последняя локация — Центральный район, Воскресенская, пять.
Квартира, фамильное гнездо, как называла ее Ляна. Значит, пропала она оттуда. Не зря топтался под окнами…
— Я был на этом адресе, Ляны там нет.
«Стоп, есть еще одна недвижимость, где она может быть, на Базарной!» — подумал он.
Как он мог забыть про эту ее крохотную квартирку в дореволюционном особняке, оставленную в наследство старым часовщиком Яном Мазуром? «Нору», как она ее называла. Везде Ляну искал, а об этом месте и не вспомнил!
— Есть еще одна квартира в собственности, Юлия Викторовна. Базарная, восемь.
— Есть… Только вчера там был пожар.
У Сотника от этих слов Юли потемнело в глазах. Вчера!
— Что с вами? — девушка смотрела на него с удивлением. — По данным УВД жертв нет. Частично повреждено соседнее здание, где находится офис частного охранного агентства «Кольт». Владелец — бывший сотрудник УВД Мальцев И. А. Распечатать? И биллинг номера, зарегистрированного на Ляну Шандоровну Бадони?
— За последнюю неделю. Нет, давайте за месяц.
— Что-то еще?
— Какая пожарная часть выезжала?
— Номер четыре, Садовая, тринадцать.
— Спасибо, Юлия Викторовна.
Сотник забрал распечатки и направился к выходу.
— Товарищ майор, может быть, важно? Смотрите, на Ляну Шандоровну Фандо девятнадцатого, ноль седьмого, двадцать четвертого года зарегистрирована сделка по продаже квартиры по адресу Воскресенская, пять.
Он в три прыжка рванул обратно. Навис над девушкой, уставившись в экран ноутбука. Ляна продала квартиру! Вот что за дело у нее было! А он вчера в дверь звонил и прыгал под окнами… как козел, пытаясь заглянуть внутрь. Но зачем продала?! Нужны деньги? Это жене Жоры Фандо? Бред…
— Через нотариуса? — испугался вдруг он.
— Имеется договор с нотариусом на сопровождение сделки. Краевская Маргарита Ильинична. Адрес конторы?
— Да! — чуть не рявкнул Сотник. «Неужели она тоже… то есть ее тоже, как и этих, пропавших… нет, она же не алкашка какая! Куда Жора смотрел-то?!
— Гаражная, сто пять, офис двести три. Бизнес-центр «Вертикаль».
— А точно не Пономаренко? — вдруг разом остыл он: где Центральный район, а где Гаражная! Два конца города! «А зачем тогда нотариус, если сделка простая? Через МФЦ в одно окно все можно оформить! Что-то нечисто. Или у меня паранойя?» — думал Сотник.
— Вот, товарищ майор, возьмите, — Юля протянула ему еще два печатных листа.
— Спасибо, Юлия Викторовна.
— Просто Юля, — серьезно поправила девушка и вновь отвернулась к экрану. — Михаил Юрьевич, еще минуту. Посмотрите, я сделала совместную выборку по фамилиям Фандо и Бадони. Вы по-немецки читаете? Нет? Тогда переведу, — Юля вновь повернула экран.
— Сегодня при экстренной посадке потерпел крушение частный самолет Cessna, следовавший из Дрездена во Франкфурт-на-Майне. Среди погибших российский предприниматель Георг Фандо, вратарь юношеской футбольной команды Дрездена Алекс Бадони, а так же гауптфельдфебель полицейского комитета Дрездена Отто Зоммер…
— Что это, Юля?!
— Блогер из Дрездена Курт Кох выложил в сеть…
— Когда?!
— Семнадцатого, в среду.
— А у наших нет об этом?! Ничего?!
— Нет, Михаил Юрьевич. Последнее упоминание о Георге Фандо было три месяца назад в телеграм-канале «Финансовый вестник»: закончено строительство реабилитационного центра для жертв домашнего насилия в поселке Придорожный Красноармейского района… Это все.
— Юля, спасибо. Ты — умница!
— Обращайтесь, — она взяла в руки телефон.
У Сотника засветился экран его мобильного.
— Это мой номер. Звоните, если понадобится, — улыбнулась девушка. — В любое время, Михаил Юрьевич. И даже завтра, в выходной. — Добавила она.
— Спасибо, — с искренним теплом поблагодарил он девушку.
Сотник с пачкой распечаток в руках шел по длинному коридору Следственного комитета, с ним здоровались, он кивал и шел дальше, совсем не соображая, куда идет. Он пытался выстроить в логическую цепочку последние события в жизни Ляны. То, что цепочка есть, он уже не сомневался. И начало ее — трагическая гибель мужа и сына. А мать Ляны? Малышка Любочка? Где были они, когда случилась авиакатастрофа? Наверняка остались в Дрездене. Да и Ляна уехала к ним, а как иначе? Это же логично — быстро продала квартиру и улетела в Германию. Ее же здесь больше ничего не держит! А он, Сотник, как правильно заметил полковник, действительно гонит волну.
Или нет?!
Михаил остановился у двери в кабинет Рожнова. Легонько стукнул и толкнул дверь, не дожидаясь ответа.
Полковник молча кивнул на стул.
— Вы знали о крушении самолета в Германии? Почему мне ничего не рассказали, Петр Никитич? — сходу упрекнул он.
— Значит, не аферистов ищешь, а женщину? Упрямый ты, Миша. Вот потому и не сказал. Сверху приказали пока молчать о смерти Фандо. И не трогать Ляну Бадони. Наверняка она улетела в Дрезден, как должно. Поэтому и на звонки не отвечает, представляешь, в каком она состоянии?
— Проверяли? Улетела?
— Нет. Зачем, Миша? Даже, если она еще в городе, не наше дело.
— Чего вы боитесь, товарищ полковник?
— Я не боюсь, майор, а выполняю приказ вышестоящего начальства. Ты понимаешь, Миша, какое движение там, в верхах, начнется, когда станет известно, что самый крупный инвестор целого списка городских и областных проектов и программ мертв? — он ткнул пальцем в потолок. — Я не в курсе подробностей, но и мне кое-что известно. Например, о финансировании из бюджета нового перинатального центра на Дачной. Если бы Фандо не закрыл то, что разворовано, полетели бы головы.
— Не проще было воров посадить? — зло выговорил Сотник. — Что в городе происходит?!
— Об этом поговорим позже, когда приступишь к службе, — спокойно ответил Рожнов.
«Ладно, проехали», — решил Сотник, которому в данный момент на все проблемы в верхах местной власти было глубоко наплевать.
— Что произошло с самолетом, Петр Никитич?
— Пока официальная версия — ошибка пилота. Черного ящика на борту не было, все переговоры до потери связи засекречены.
— Кто был на борту, кроме Фандо? Я знаю, что сын Ляны, муж ее матери Зоммер, кто еще?
— Ее мать и маленькая дочь. У Ляны погибли все. Поэтому не удивительно, что она не выходит на связь, Миша. Даже с тобой.
«А почему не выходит, всем пофиг. Это же не сам Фандо пропал, а всего лишь его жена. То есть, уже вдова. С нее что взять?» — вновь разозлился Сотник.
— Ляна вчера продала квартиру на Воскресенской. И еще одна ее квартира, на Базарной, вчера же сгорела. И вы по-прежнему считаете, что нет оснований объявить ее в розыск, Петр Никитич? — жестко выговорил Михаил и, не дожидаясь ответа, встал и направился к выходу.
— В понедельник, в девять, майор Сотник! — донеслось вслед.