— Готов? — спросил он.

Нет, закричал мой разум.

Два, шесть, два.

Два, шесть, два.

Два, шесть, два.

Я похлопал себя по боку. Так я успокаивал себя. Делал вид, что контролирую ситуацию.

Мои счастливые числа.

Я кивнул и сглотнул.

В воздухе прогремел оглушительный выстрел. В нос ударил запах пороха. Ночные животные взвизгнули. Послышался хлопот крыльев.

Я сорвался с места.

За мной последовали новые выстрелы. Они преследовали меня, как дурные воспоминания, всегда слишком близко, как бы быстро я ни бежал. Сапоги гулко топтали землю позади.

Андрин учил меня выживать без зрения, играя в охотничью игру.

Он преследовал. Я бежал.

Я стал экспертом по жизни во тьме. Андрин говорил, что такие, как мы, те, у кого проблемы с головой, должны довести до совершенства искусство жить как монстры — в полной темноте.

Вместо зрения я полагался на слух. Я прислушивался к его шагам, к их ритму, к тихому, но смертельному щелчку взводимого курка, к тяжёлому дыханию лесных животных, притаившихся рядом. Моя кожа чувствовала тепло другого живого тела поблизости, даже если я его не видел. Я знал расположение каждого дерева, каждого ствола, каждого препятствия в лесу. Картой носил это в голове.

Мне удалось уйти от него, лавируя между деревьями, перепрыгивая через преграды, уворачиваясь от низких веток.

— Мальчик! — крикнул Андрин за моей спиной. По звуку он был всего в полушаге от меня. Он уставал. — Сегодня ведь твой день рождения, да?

Мой разум опустел. Я ахнул и споткнулся о поваленный ствол. Что-то мягкое, но плотное, наверное, гнилое дерево, содрало мне кожу на голенях. Горячее, ни с чем не спутаемое чувство крови покрыло ноги.

Я упал лицом в грязь. Сзади я услышал размеренные шаги Андрина.

Болело всё. Больше всего — сердце.

Сапог вдавился в мою ладонь, целенаправленно давя на крошечные кости.

— Да, это твой день рождения. Я помню. Семь лет — это уже старость для кандидата на усыновление. Твоё окно возможностей закрывается.

Я сжал губы. Плакать я не собирался.

— Ты проиграл, — Андрин схватил меня за волосы на затылке и дёрнул вверх. — На ноги, Мальчик.

Я вскочил, срывая с глаз платок. Моргая, протянул ему ткань обратно. Она была пропитана слезами. Меня мутило от стыда.

— Мальчик, — Андрин присел, чтобы встретиться со мной взглядом, положив руку мне на плечо. — Поражение имеет последствия. Ты ведь понимаешь это, да?

Я кивнул, готовясь к удару. Андрин всегда бил меня под ключицу, чтобы не оставалось синяков на видимых местах и вопросов от начальства.

— И ты не смог от меня убежать. Каким наставником я буду, если не накажу тебя за то, что ты не тренировал свои навыки выживания? — его глаза сморщились в фальшивом сочувствии.

Я не ответил.

— Ты получишь своё наказание, но не сегодня. Сегодня твой день рождения. Иди спать.

Я замер. Андрин никогда не откладывал наказание. Он всегда получал особое удовольствие от его исполнения. Но… он просто стоял, ожидая, когда я уйду. В конце концов, я ушёл. Добежал через лес до интерната. До своей комнаты.

Закрыл дверь, рухнул на кровать и разревелся, как маленькая тряпка.

Слёзы текли быстро и горячо, и я вырубился, как подкошенный.

На следующее утро, когда я проснулся, Ареса не было.

Чёрт. Я забыл открыть ему окно.

Я быстро вскочил, подошёл к окну и распахнул его. Всё тело ломило, а голени и колени были облеплены засохшей кровью.

— Арес! — позвал я. — Заходи. Прости, я…

Дальнейшее застряло в горле.

Арес лежал на моём подоконнике.

Безжизненный.

Под его телом торчала маленькая записка:

С днём рождения, Мальчик.

ГЛАВА 5

ТЕЙТ

Я дождался, пока Джиа уйдёт, и только тогда направился в свой кабинет. По коже пробежали мурашки. Я снова был в тёмном лесу.

Холодный. Голый. С тошнотворным приливом адреналина.

Наконец-то я остался один. Здесь, за закрытыми дверями, я сбросил с себя маску вежливости. Спокойствия. Сорвал бабочку. Скинул туфли. Выдавил шесть доз антисептика. Прочитал любимую строку из «Алисы в стране чудес»:

«Не все, кто блуждает, заблудились».

Но дыхание всё равно сбивалось. Сколько бы воздуха я ни вдыхал, лёгким было мало.

Прошло восемь часов с тех пор, как я в последний раз выполнял свои ритуалы.

Два, шесть, два.

Два, шесть, два.

Два, шесть, два.

Несколько часов без решения математических задач, без дезинфекции, без перечитывания любимых абзацев — и я задыхался, чувствовал, что теряю контроль.

Я раскрыл толстый том по абстрактной алгебре. Взял ручку и начал решать уравнения. Математика меня успокаивала. Она выключала все остальные мысли в голове. Обычно я завершал каждый час бодрствования хотя бы одной-двумя страницами задач. Но сегодня это было невозможно. Когда я выпадал из рутины, я переставал ясно мыслить. Допускал ошибки.

Так я и оказался помолвлен со своей чёртовой ассистенткой.

Я не хотел жениться на Джиа. Я хотел её уничтожить. Теперь я мог сделать и то, и другое. Всё-таки мне нужен был преемник. Кто-то, кто унаследует эту империю руин.

И я не мог придумать лучшего кандидата, чем моя ассистентка.

Красивая. Умная. Способная.

Невыносимая.

Но причина, по которой я её ненавидел, не имела отношения к тому, какая она как человек. Я был прагматиком. Умел разделять.

Да, она подойдёт. Нужно будет просто избавиться от неё, когда перестанет быть полезной. Как и от других до неё.

Детей я оставлю себе. Добьюсь полной опеки.

Я слишком богат, чтобы допустить другой исход.

Я закончил одну страницу. Потом ещё одну. Почерк был ровным, рука — твёрдой. Напряжение постепенно сходило с плеч. С каждой решённой задачей мысли раскручивались.

Зачем я это сделал? Зачем предложил ей выйти за меня? Мог бы просто переспать.

Но нет. Этого было бы мало. Я хотел не одну ночь с ней. Я хотел все её ночи. И дни тоже. И я хотел перестать делить её время с какими-то случайными хахалями с дейтинг-приложений. Хотел полностью поглотить её так же, как она поглощала меня. Затащить в ту же тёмную кроличью нору, в которой жил я. Заставить заплатить за то, что она сделала много лет назад.

Я мог поклоняться её телу и презирать душу. Наконец-то я собирался относиться к ней так, как она заслуживала — как к ещё одной тёплой, готовой на всё дырке, лишь бы получить мою фамилию и доступ к моему кошельку.

Эта дрянь всегда была красива, но сегодня она была завораживающей. А когда она решила ту задачу… когда положила ручку до того, как истекли десять секунд…

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул. В штанах стало тесно.

Кривое дерево никогда не выпрямишь, — говорил Андрин.

Он, конечно, был прав. Выбирать жену по её математическим способностям — уровень безумия, до которого многим подонкам ещё расти и расти.

Оставалось только решить мелкую деталь — устроить её мать в ту экспериментальную клинику.

— Siri, позвони Ахиллесу Ферранте, — бросил я.

Ахиллес был заместителем босса Каморры и человеком, который умел делать дела.

Siri пропела подтверждение, и пошли гудки.

— Пять утра, блядь, — ответил Ахиллес, звуча абсолютно бодро. — Кто-то лучше бы уже был мёртв.

— Не знал, что у мафиози есть рабочие часы.

— Осторожнее, — я услышал, как он прикурил сигарету. — А то однажды проснёшься с этой своей умной пастью, набитой взрывчаткой.

— Мне нужно, чтобы ты протолкнул кое-кого в специальную программу для пациентов с деменцией в госпитале «Норт-Ист Дженерал». Очень закрытую.

— Думал, у тебя нет семьи.

— Это для коллеги.

Он нахмурился:

— Лезть в медицину — рискованно.

Я услышал женский стон. В случае с Ахиллесом я был уверен, что он не ублажает, а убивает её.

— Тут потребуется много взяток, взломов систем и, возможно, несчастных случаев. Какой бюджет?

— Безлимит.

— Хорошо. Для людей с манией величия у нас особые расценки за нарушение кодекса Title 18, Section 1347.

К счастью, у всех мужчин из семьи Ферранте были дипломы юристов и пара рабочих мозгов. Работать с мафиози, которые сначала учили все законы, а уже потом их ломали, было удобно. Это была не уличная шваль, а сливки коррупции. Люди, которые короновали политиков и держали под контролем каждый угол этого города.

— Начинай, — приказал я.

— Для коллеги, значит? — в его голосе сквозило отвращение. — Только не говори, что у тебя просыпается совесть.

— Не будь смешным. Тут замешаны золотая киска и шантаж.

Он тихо усмехнулся:

— Вот это другое дело. А то я бы не хотел с тобой расставаться.

— Что?

— Я не работаю с романтиками. Они склонны делать глупости.

— Сделай до вторника. — Я сбросил звонок.

Я собирался засунуть мать Джиа в эту клинику, даже если придётся убить кого-то лично.

ГЛАВА 6

ТЕЙТ

— Сегодня вторник, — сказал я, врываясь в подвал семьи Ферранте через два дня.

Ахиллес как раз в этот момент ломал кому-то коленную чашечку клюшкой для гольфа. На голове у бедолаги был мешок из мешковины, а к стулу он был привязан.

Лука, старший брат Ахиллеса и консильери Каморры, стоял, облокотившись на стол в тёмной комнате, закатывая рукава. Он смотрел на меня без малейшего удивления, словно вторжения в их пыточную с требованиями были здесь делом обыденным.

Энцо, младший брат, тоже был здесь. Он вертел в руках швейцарский нож. Я знал, что в семье есть ещё и сестра — младший ребёнок Ферранте. К счастью, я с ней не встречался. Последнее, что мне нужно, — ещё кто-то из этой чёртовой семейки.

Звук кости, треснувшей, как фисташковая скорлупа, впился в уши. Его сменил приглушённый мешком крик. Кровь залила колено привязанного прямо поверх брюк. Ахиллес обернулся ко мне с равнодушием, взглянул на свой Patek Philippe и нахмурился:

— Двадцать секунд после полуночи.

— Как я и сказал — вторник, — оглядел я помещение, решив, что снимать перчатки тут слишком антисанитарно. — Где моё место в клинике для дементных?

— Работаем над этим, — Лука закурил, глядя поверх бухгалтерских книг на столе. Он был старшим и, пожалуй, наименее безумным из троицы. Что, впрочем, не говорило почти ничего. Я внимательно изучил семью Ферранте, прежде чем начать с ними дела. Они с энтузиазмом и в ускоренном темпе сокращали население штата Нью-Йорк.

Большинство мафиози, которых я знал, посылали солдат на убийства, но Лука и Ахиллес предпочитали лично участвовать в насилии. Волки в шёлковых костюмах. И я быстро почувствовал тягу к их стае.

Мне нравилось, что они были Каморрой, а не Коза Нострой. Структура организации была менее иерархичной, больше горизонтальной: лидеров выбирали по заслугам и жестокости. То, что Лука был старшим сыном, не означало, что он автоматически наследует трон Велло. Я подозревал, что Велло позволит сыновьям сражаться за титул дона, когда отправится в могилу.

Я собирался занять место в первом ряду.

Лука, которому сейчас было тридцать два, вступил в Каморру в четырнадцать, убив врага «великолепным» способом — в стиле «кровавого орла». Он сломал ему рёбра, вытащил лёгкие из грудной клетки и наблюдал, как тот медленно умирал.

Через четыре года Ахиллес был принят с условием, что превзойдёт брата. Легенда гласила, что он вырвал сердце врага и съел его сырым, пока оно ещё билось и было соединено с артериями.

Трудно представить, что пришлось сделать Энцо, чтобы не уступить братьям в жестокости. Когда-нибудь, в менее загруженный день, я бы этим поинтересовался.

— Вы слишком долго тянете, — я хрустнул костяшками пальцев.

— Власть как лошадь, Блэкторн, — произнёс Лука. — Если не держать её в узде, потеряешь. Мы рассматриваем все варианты. Кстати… — он кивнул на прикованного мужчину в мешке. — Мы только что выяснили местонахождение одного из убийц твоего отца.

Я посмотрел на безликого ублюдка, затем на помещение. Впервые я обратил внимание не на уровень гигиены, а на обстановку, с тех пор как их домоправительница Имма провела меня сюда.

Дверь наверху была обита и звукоизолирована. Теперь я понял почему.

Серые кирпичные стены были заставлены худшими орудиями пыток на планете: железная дева, «кресло допросов», подвесная клетка, колыбель Иуды и даже череподробилка.

Эти ублюдки явно получали слишком много удовольствия от убийств. Одни семьи играют в пиклбол, Ферранте сплачиваются на почве кастраций и раскалывания черепов.

— Закончили свой TED Talk для «Моей маленькой пони»? — я уселся рядом с Энцо. — Отлично. Место в клинике зависит от одной важной сделки, которую я должен провернуть.

— И мы обязательно сообщим, когда… — начал Лука, но его перебил новый душераздирающий вопль из мешка.

Похоже, Ахиллес с особым усердием ковырялся в чьих-то внутренностях.

— Господи, Ахиллес, убей ты его уже, — выдохнул Лука. — Мама учила не играть с едой.

— Он и не закуска, — пробормотал Ахиллес, щурясь сквозь сигаретный дым. — Он вывалил всё, что знал, ещё до того, как мы спустили его в подвал. Что за мир, где не нужно выбивать тайны из врагов?

— Скучный, — отозвался я, барабаня пальцами в перчатках по столу. — Второй убийца моего отца здесь, в городе?

— Живёт в апстейте, — Лука поправил кобуру. — Этот тип снабжает его потоком несовершеннолетних нелегальных проституток.

Очередной крик боли пронзил холодный воздух. Лука достал пистолет, приставил к мешку и выстрелил в лоб. Всё стихло.

Ахиллес надул губы, и это было нелепо на его изуродованной мордастой физиономии:

— Эй, я с ним ещё развлекался.

— Скоро найдём тебе новую игрушку, — бросил Лука, убирая пистолет. — А от этого нужно избавиться.

Ахиллес подошёл к столу и сел напротив меня, положив пистолет на стол:

— Энцо. Наверх.

— Почему? — нахмурился тот. — Я теперь вышибала. Я нужен зде…

— Я твой заместитель, и говорю — вали, — резко сказал Лука. — Либо добровольно, либо с лишней дырой от пули. Выбирай.