Кому: Tate Blackthorn

(willnotanswerunsolicitedemails@GSproperties.com)

Тема: Приём

Тейт,

Я начал новую цепочку писем на всякий случай.

Пишу, чтобы узнать, хочешь ли ты назначить встречу. Я продолжаю выписывать твои рецепты, но аптека уведомила меня, что ты их не забираешь. Если проблема в расписании, мы можем встретиться виртуально, или я могу приехать к тебе домой, как обсуждали. Я бы рекомендовал придерживаться согласованного протокола, чтобы избежать отката.

Доктор Пател.

Я думал, что уже достиг предела в своём сволочизме, но осознание того, что мне придётся провести целый день без соков моей жены, толкнуло меня на новый уровень.

Как она посмела строить планы, не включающие в себя то, что я провожу кончиком языка по её клитору? Её приоритеты выглядели совершенно искажёнными.

Я сказал об этом её матери, когда зашёл к ней после работы.

Её ответом стало тихое посапывание во сне.

Я был раздражительным и несговорчивым во время спонтанных послерабочих посиделок с Роу, Кираном и Райландом — до такой степени, что сам факт того, что я не проломил им головы об стол, можно было считать поразительным свидетельством моей альтруистичности.

Сама концепция «выпивать в компании» казалась мне извращённой. Весь смысл бокала виски был в том, чтобы насладиться им в тишине и покое. В одиночестве. А вместо этого мне пришлось притворяться, что меня волнуют ресторанные проблемы Роу и посредственный ребёнок Райланда. А про Киран-очки-в-помещении Кармайкла я вообще молчу.

– Ты должен увидеть, что Гравити сделала на уроке рисования, – издал Райланд звук раненого тюленя, доставая телефон и листая галерею. – Она такая талантливая. Я сказал Дил, что нам нужно нанять ей репетитора.

Он показал нам экран с так называемым «талантом». Набор бессвязных каракуль коричневого и жёлтого цвета. Не сильно отличалось от того, что получилось бы, если бы собака протащила задницу по ковру.

– Очень выразительно, – Роу потер подбородок, пытаясь проявить вежливость, видимо потому, что ребёнок приходился ему племянницей.

– Это… лес? Деревья? – попытался проявить интерес Киран.

– Это медведь, – мрачно сказал Райланд. – Очевидно.

Киран энергично закивал. – Да. Точно. Поразительно.

– Это мусор, – я осушил стакан. – Сделай ребёнку одолжение и не поощряй её заниматься искусством профессионально.

Улыбка Райланда превратилась в мрачный взгляд. – Тебе кто-нибудь говорил, что ты мудак?

– Проще подсчитать тех, кто не говорил, – я посмотрел на дно пустого бокала.

– Это новый уровень даже для тебя, – Райланд положил телефон экраном вниз. – Издеваться над пятилеткой.

– Её же здесь нет? – я сделал вид, что ищу ребёнка. – Разве что она пошла по стопам отчима и начала пить рано.

Киран сорвал с лица очки, потирая веки. – Однажды тебя отменят за то, что ты ударил котёнка или что-то вроде этого, и мне придётся расхлёбывать последствия, потому что я с тобой связан. Уверен, Getty Images имеет несколько фотографий, где мы вместе.

– Не волнуйся, красавчик. Здесь никому нет дела до футбола. Ты примерно настолько же актуален, как ебучий iPod, – я дружески похлопал его по плечу.

Всё, что волновало Киранa, – это его образ. Он хотел продолжать продавать свои футболки мечтательным детям по всему миру. Ублюдок был настолько «правильным», что я подозревал: за этим скрывается огромный, сочный секрет, который он тщательно компенсирует.

– Где твоя еженедельная подружка? – сменил тему Роу, приподняв тёмную бровь, разглядывая меня через липкий столик в пабе. Так как встреча была спонтанной, все настояли на том, чтобы пойти «в народ», и мы оказались в забегаловке. С обычными, ничтожными людьми, тёплым элем и приторной кантри-музыкой.

Я не любил «приземлённые» вещи.

Я вообще не любил Землю.

Моя челюсть дёрнулась. – Что, блядь, это должно значить?

– То, что обычно ты появляешься с очередной моделью Victoria’s Secret под руку, – ухмылка Райленда растянулась, готовая в любой момент схлопнуться в гримасу. – Твой член видел больше кисок, чем приют для животных.

– Сказал буквально шлюха, – отрезал я.

– Бывшая шлюха, – поправил Райланд, подняв левую руку с обручальным кольцом.

– Я тоже женат, – поднял я свою руку, но вместо кольца выставил средний палец.

– Мой брак настоящий. Ты даже не трахнул её, – Райланд оскалился.

– Откуда ты знаешь? – фыркнул Роу.

– Я знаю тот довольный вид Тейта, когда он рушит чью-то жизнь, – Райленд обвёл моё лицо рукой с пивом. – Сейчас его нет. К тому же, у Джии нет бешенства.

– Я сделал из неё порядочную женщину до того, как мы переспали, – я откинулся на липкий виниловый диван. После этого места я собирался купаться в хлорке. – Не вижу в этом проблемы.

– Лживый ублюдок вроде тебя не может сделать честным ничего, – покачал головой Райленд. – Даже такую милую девушку, как Джиа.

Конечно, он так думал. Я выбил у него миллионы долларов, пока он добивался Дилан, своей жены. В конце концов, слабость одного мужчины – сокровище другого.

– Это значит, что ты верен? – удивился Роу.

Я поманил официантку с прыщами и в платье, слишком коротком для чего-либо, кроме квартала красных фонарей, заказав новый круг выпивки, сдерживая раздражение. Я был к ним расположен примерно так же, как к вросшему ногтю, но Джиа любила их жён, так что я не мог добавить их в свой список.

– Она удовлетворяет все мои потребности.

– Это признание в любви? – Райленд поправил свой мужской пучок.

– Любовь – это слабость. Я не ввязываюсь в такие глупости.

Но я уже не ненавидел её. Не полностью, по крайней мере.

Она не сдала меня властям за убийство Даффи, и я ценил сладкий нектар её киски. Теперь она была лишь лёгким раздражителем, уже не проклятием моей жизни.

Я проверил телефон на сообщения.

Лука: За ней следят Энцо и Филиппо. Охрана крепче, чем в Форт-Ноксе.

Я спросил, в безопасности ли Джиа сегодня.

Тейт: Отправь ещё троих для надёжности.

Лука: Твоей жене это не понравится.

Тейт: Лучше пусть она будет злой и живой, чем довольной и мёртвой.

Тем временем Роу, Райланд и Киран спорили о футболе. Или о соккере? В любом случае, мне было бы смертельно скучно, если бы моё тело умело производить слёзы. Я позволил мыслям уплыть к более важным вещам. Я поем рыбу, когда вернусь домой. Да, рыбу с брокколи. Потом немного уравнений. Снова пересчитаю плитку в спальне. Прочитаю пару абзацев из «Алисы в стране чудес». Это избавит меня от напряжения от того, что моя жена где-то там, добыча для Тирнана Каллахана.

Мне не нужен доктор Пател со своими навязчивыми вопросами и преувеличенными диагнозами. Со мной всё чертовски впорядке.

Видите? Прекрасно.

Мой телефон пискнул в руке.

Я злобно уставился на уведомление из банка. Мне всегда приходило сообщение, когда по моей чёрной карте проходила транзакция больше десяти тысяч.

Гольф-кары Garia Desert Collection, 2 шт., 34 598 долларов.

Я наклонил голову набок. Не помню, чтобы покупал—

Писк.

Сент-Мартон-Кей, частный остров, Эксумас, Багамы, Карибский бассейн, 13 498 229 долларов США.

Моя челюсть отвисла.

Джиа купила ебучий частный остров. Из моей карти. Что она, блядь, собиралась делать с частным островом.

Писк.

Приют для животных No Kill Corp. Регистрационный номер в Нью-Йорке: 2233, 329 000 долларов.

Она собиралась превратить приют в рай для спасённых животных. Я сжал губы, чтобы скрыть улыбку. Моя жена начинала выходить из своей раковины. Становилась дерзкой и смелой. Я всегда знал, что за скромными платьями и идеальными изгибами скрывается воин. Я сделал правильный выбор. Совсем не такая, как Андрин. Она хотела спасать животных, а не убивать их.

Писк.

Кофе Копи Лувак, 6 фунтов, чистый, нефильтрованный, в Café Rem, 14 998 долларов.

Писк.

Плита Viking Tuscany. <<>>. В AJ Madison. 36 827 долларов.

Отличный выбор. Я давно хотел такой для моего летнего дома в Мамаронеке.

Моя грудь содрогалась от сдерживаемого смеха, пока я смотрел, как нелепые, спонтанные траты скользят по экрану одна за другой. Недолго прошло, как телефон зазвонил в ладони.

Ханс.

Мой личный банкир в Lombard Group International.

Что она там, пытается купить Американский музей естественной истории?

Я провёл пальцем по экрану и поднёс телефон к уху.

– Да?

– Мистер Блэкторн, сэр, – поприветствовал Ханс своим привычным преувеличенно-вежливым тоном. – Как ваши дела?

– Отлично. Я бы спросил то же, но я плачу вам слишком много процентов, чтобы притворяться, что мне не все равно.

– Справедливо, – он выдавил ржавый смешок.

Я прижал палец к уху. В пабе было шумно и людно.

– Похоже, кто-то прямо сейчас пытается использовать вашу личную Amex…

– Этот кто-то – моя жена. В чём проблема?

– О! Мои самые тёплые поздравления.

– Да-да, ближе к делу.

Он прочистил горло.

– Ну, она пытается приобрести Gulfstream G450.

– Снова спрошу – в чём проблема?

На линии повисла тишина. То ли кот проглотил ему язык, то ли он оказался слишком ссыклом, чтобы сказать.

– Говори, Ханс.

– Она добавила специальную доплату в размере ста трёх тысяч…

– Одобри транзакцию. – В этой русской рулетке из постоянных подстав я не собирался моргать первым. Да и вообще моргать. Это шло в комплекте с принятием собственного психоза. Ей нужно было знать: ни короткие юбки, ни огромные счета не склонят меня ни в одну сторону. Даже если ей не нравится дополнительная охрана, которую я для неё поставил.

– Эта доплата за кастомизацию, дизайн, – снова прочистил горло Ханс.

– Ладно, – сказал я медленно. – А почему бы ей не захотеть индивидуальный дизайн? Ты думаешь, моя жена должна летать в стандартном самолёте? В чём-то скучном и безликом? Как крестьянка?

Я прикалывался над ним, зная, что он бы с радостью отдал каждую свою дырку только за право управлять моим портфелем. Обычно я получал бесконечное удовольствие от издёвок.

Роу, Райланд и Киран медленно повернули головы ко мне, словно я насрал им прямо в миски с завтраком.

У меня редко бывала навязчивая мысль, но сейчас я не мог перестать думать о ней. Как она слишком сильно укусила мой палец, угрожала мне ножом, пыталась столкнуть меня с моей собственной скачущей лошади.

Её рот. Её сиськи. Её киска. Её жопа. Её ноги. Её смех…

Она никогда не смеялась для меня, но когда это происходило – жизнь переставала быть бесконечной пыткой средневекового масштаба.

– Конечно же нет! Но кастомные буквы на хвосте… эм… – Ханс запнулся. Глотнул. – Там написано Мой муж – придурок по всему оперению.

Между нами повисло долгое молчание, прежде чем я разразился радостным смехом. Это был, насколько я знал, первый раз в моей жизни, когда я смеялся. Я не был смеющимся человеком.

Я едва ли был ухмыляющимся.

Роу, Райланд и Киран снова прекратили разговор, ошеломлённо уставившись на меня.

– Думаешь, у него нервный срыв? – пробормотал Роу.

– Похоже на то, – Райленд стал копаться в кармане, вытаскивая телефон. – Чёрт, доставайте телефоны. Мы сможем шантажировать его доказательством. – Он навёл камеру на меня.

– Где твоё человеколюбие? – одёрнул его Киран, повернув телефон горизонтально. – Никто не снимает вертикально. – Он достал и свой. – Я отправлю это Джие. Может, это её путь к свободе.

– Ханс, – обратился я к банкиру, который, вероятно, уже валялся без сознания от стыда. – Сделай так, чтобы там было написано У моего мужа большой член и одобри транзакцию.

– Как я всегда говорю, сэр, у вас отличный вкус. Сдержанная элегантность. Я сделаю это немедленно... Я прервал звонок.

***

Было половина первого ночи, когда Джиа написала, что едет домой. Хотя я уже принял душ и переоделся к сну, я позвал Айвена, чтобы он отвёз меня в La Grande Boucherie забрать её. Хотел убедиться лично, что она жива и цела.

Чисто из капитальных соображений, разумеется.

Она стояла у тротуара, окружённая массивной, внушающей страх охраной и Энцо, и впервые в жизни что-то похожее на чувство вины кольнуло меня. Я лишил её того малого, что у неё оставалось от нормальной жизни.

Один из солдат Ферранте открыл для неё заднюю дверь, и она ввалилась внутрь — длинные ноги, дыхание, сбитое в смешки. На ней было бархатное бордовое платье с золотыми пуговицами. Стильно, богато, скромно. Я был рад, что она переросла этап ношения вызывающе коротких тряпок, чтобы злить меня. Хоть я и был уверен, что могу уйти от трёх убийств, перебить всё мужское население Манхэттена было бы перебором даже для такого одарённого, как я.

Её длинные ноги ловко сложились под задницей, и она откинула голову в приступе нехарактерных хихиканий. Под её обычным запахом чувственных масел и духов Tom Ford таился намёк на дайкири.

– Ты пьяна? – презрительно спросил я.

– В стельку. Я что, сижу на твоём члене? – Она заёрзала на сиденье, пока я пытался пристегнуть её ремнём.

– Нет. – Надеюсь, я не выглядел так же растерянно, как чувствовал себя, видя её перед собой, как приманку, манящую и роскошную, зная, что не смогу зарыться в неё даже после того, как надел кольцо и – сегодня вечером – подарил ебучий остров за тринадцать миллионов.

– А на чём тогда я сижу? – Она потянулась назад и вытащила что-то из-под себя. – О! – фыркнула. – Это же тот ром, что я купила раньше.

Bhakta 1990, ямайский ром.

– Приятно, что ты перепутала эти двое. – Я взглянул на бутылку 750 мл. Мой член стоял колом и заслуживал собственный почтовый индекс.

– Ты сердишься? – она посерьёзнела, повернувшись ко мне, пока машина снова вливалась в поток. Остатки веселья сошли с её лица.

– С чего бы? – ровно спросил я.

– Ну, знаешь, что я трачу все твои деньги? – её жемчужные зубы зацепили нижнюю губу.

– Во-первых, это были не все мои деньги. Даже не ноль целых две десятых процента. – Я высвободил её губу большим пальцем, возмущённый её словами. – Во-вторых, это было единственное развлечение за мой вечер. Ты повеселилась с подругами?