Утром Иван Никифорович спокойно сказал:

– Приеду на работу в полдень. Книги хочу в порядок привести.

– Конечно, – кивнула я. – Когда все сделаешь, закрой дверь на ключ и забери его с собой.

– Неудобно как-то, – пробормотал супруг. – Как будто я не разрешаю никому заходить в комнату.

– Это твое собрание книг! – рассердилась я. – А к чужой собственности следует относиться уважительно! И не надо подпускать к полкам того, кто один раз набезобразничал. Зачем Котик в библиотеку полез?

– Не знаю, – ответил муж, – не спрашивал его.

– У меня в ванной розовые полотенца, у тебя – голубые. Они по размеру и качеству одинаковые, но каждый из нас берет свое. И зубные щетки у нас разные. Хоть муж и жена – одна сатана, кое-что у них не общее. Ты пользуешься моим айпадом, на который Димон скачал игрушки?

– Нет, – рассмеялся Иван Никифорович.

– Почему?

– Потому что один раз я схватил твой планшетник, перепутав его со своим, и случайно стер одну «бродилку», – вздохнул муж. – Ты ни слова упрека не произнесла, но чуть не заплакала, когда узнала, что лишилась любимой забавы вместе со всеми призами и звездами и придется заново проходить игру.

– Димон потерянное вернул, куда-то пальцем потыкал, и игрушка восстановилась.

– Да, но не хочу еще раз тебя расстроить, поэтому теперь мой айпад в чехле другого цвета, не как твой.

– Ну а я не трогаю твои книги, потому что ты их любишь, расставил в нужном порядке, – улыбнулась я. – Есть люди, которые уважительно относятся к вещам другого человека, но есть и те, кто их на пол швыряет… Говорить что-либо Ихтиандру Кутузовичу не стоит, просто спрячь ключи.

– Так и поступлю, – согласился Иван Никифорович. – У меня лучшая на свете жена!

– А ты муж, о котором мечтают большинство женщин, – сказала я и побежала одеваться.

В офис я влетела без пяти девять и обрадовалась – успела вовремя.

– Марсельеза Николаевна, несмотря на революционное имя, жила тихо, – начал докладывать Коробков. – Она историк, преподавала в вузе, ездила с лекциями по всей России. Самолета панически боялась, но аэрофобии своей не стеснялась, не прятала ее, открыто писала о ней в интернете.

Димон откашлялся.

– Например, вот такой пост: «Чудесная новость! Меня ждет город Пермь! Время в дороге – двадцать часов! Как хорошо! Закрою дверь в купе, возьму книгу, принесут чай… Только в поезде такой вкусный чай! Буду лежать и читать. А в самолете от страха с ума сойду. Один раз полетела – уговорили меня, глупую. Рейс на четыре часа задержали, потом в конце концов полетели, а самолет затрясся. Матерь Божья! В небе восемь часов! После приземления ноги не идут, бьет озноб, тело затекло, температура поднялась… Нет, только поезд! Мне говорят: «До Владивостока неделю ехать». Прекрасно! Семь дней отдыха в купе лучше, чем минута ужаса под облаками».

– Пример настоящей аэрофобии, – пробормотал Егор.

– Признаюсь, сама не радуюсь, если предстоит полет, – подхватила я нить беседы. – Стою, чтобы багаж сдать, вижу толпу народа на мой рейс – дети, женщины, мужчины, чемоданы, баулы, сумки, – и сразу мысль в голове: лайнер со всем этим добром никогда не взлетит или поднимется в воздух и шлепнется. А делать нечего, лететь-то надо. Но уж совсем я не могу понять тех, кто в Питер решил полететь. Есть же «Сапсан»! Улеглась в удобное кресло, накрылась пледиком, чаек пьешь… Там вкусно кормят, туалеты идеально чистые, проводники милые.

– Некоторое время назад, – продолжил рассказ Димон, – женщина, несмотря на острую аэрофобию, полетела в город Крайск. Туда три часа на самолете. Сразу скажу, это единственная пока информация о ней, которая меня смутила. Запустил поиск в сети. Имя у нее редкое, стало ясно, что доктор исторических наук Марсельеза Николаевна на своем научном поле одна. Начал просматривать ее страницы в соцсетях, нашел странную переписку с Борисом Яковлевым, деканом исторического факультета института в Крайске.

Димон поводил мышкой по коврику.

– Слушайте: «Многоуважаемая Марсельеза Николаевна! Спасибо, что побывали в нашей глуши, похвалили исторические здания города. Но, скажу честно, мы ожидали большего от вашей лекции. Вероятно, вы плохо себя чувствовали». Ответ: «Добрый день! Похоже, вы ошиблись, я никогда не приезжала в Крайск. Можете назвать число, когда я якобы была там?» Ответ: «Десятого ноября». – Коробков чихнул. – Простите. Продолжаю. Марсельеза отправила мужчине фото билетов и текст: «Ознакомьтесь. Проездные документы Москва – Казань и обратно. Десятого ноября я была в поезде, который шел в столицу республики Татарстан». – Коробков усмехнулся. – Но декан, видимо, не привык сдаваться. Он упорно настаивал на своем, отправил профессору очередное сообщение: «Я лично видел вас, есть наше общее фото». Историк ответила: «Покажите».

Экран на стене ожил, на нем возник снимок: трехэтажное здание, чуть поодаль от него стоят полный мужчина в куртке и шапке, рядом с ним вполоборота женщина. На ней пуховик черного цвета, голова укрыта капюшоном, лица не рассмотреть.

– Да уж, – усмехнулся Егор, – опознать гостью из Москвы трудно. Какова была реакция Марсельезы?

– Примерно, как у тебя, – вздохнул Коробков. – Госпожа Быкова написала: «Я в восторге от снимка. Женщина – в куртке, которая сейчас есть у каждой второй. Стоит она так, что лица не различить, но я твердо знаю, что это не я». Однако декан был упорен: «Обратите внимание на сумку».

Экран моргнул. Я увидела фото кисти руки женщины. На коже – пигментные пятна, которые складываются в рисунок, напоминающий букву «С». Пальцы держат небольшую сумочку из кожи алого цвета, сбоку на ней небольшая плашка.

Димон продолжил:

– Реакция Марсельезы: «У меня нет подобной вещи, привлекающей к себе излишнее внимание народа». – Он покачал головой. – Но Борис Николаевич обладает редким упрямством. В переписке появился новый снимок, на сей раз увеличенная плашка на сумке. На ней текст: «Сделано в единственном экземпляре для Марсельезы. Фрол». – Димон почесал затылок. – Беседа на этом завершается. Больше Яковлев не беспокоит Марсельезу, а она – его.

– Есть вопросы, – тихо сказала я. – Красная сумка – интересное подтверждение посещения Крайска, но ее можно украсть или приобрести копию.

– Через пару минут у нас созвон с Фролом. Поговорим с ним… О, вот и сам мастер! – обрадовался Димон.

Экран моргнул, и перед нами возникло изображение молодой блондинки, прямо копии куклы Барби. Она помахала рукой и протараторила:

– Всем приветик! Я Фрол.

– Красивое имя, – не стал молчать Егор. – Но оно мужское…

– Верно, – рассмеялась «кукла». – Мне жуть как с внешностью не повезло.

– А по-моему, наоборот, – удивилась я. – Многие мечтают стать такой красавицей, как вы.

– Вот поэтому они мне завидуют, пишут гадости, – махнула рукой Фрол. – Не знаю почему, но в России существует мнение: если перед вами стройная голубоглазая женщина с длинными светлыми локонами, то она ужас какая дура. Когда я только-только начала свое дело, сама свои изделия рекламировала в интернете. И под каждым фото появлялись отзывы: «Зачем эту кретинку на рекламу поставили?», «Клатч нравится, но модель ужасна». Тогда я взяла себе псевдоним «Фрол», придумала легенду, что я мужчина из семьи кожевников. Сейчас моя профессия называется «дизайнер кожаных изделий». У моего Фрола папа работал в «Шанель», а мама – в «Гуччи». – Рассказчица рассмеялась. – Едва я взяла псевдоним, как поперли заказы! А вообще-то по паспорту я Ольга.

– Красная сумка на снимке, который я вам раньше выслал, – ваша работа? – спросил ее Димон.

– Да, – подтвердила Ольга. – Я всегда приделываю пластину, говорящую об уникальности изделия, с именем его владелицы.

– Кто-нибудь может заказать похожую? – присоединилась я к беседе.

– Похожую – да, идентичную – нет. Если у женщины возникает подобное желание, я сообщаю, что не тиражирую ридикюли, которые были изготовлены раньше по заказу другого человека. Кроме того, я дорогой мастер, использую кожу и фурнитуру экстра-класса. То, что вы видите, было изготовлено для моей любимой клиентки Марсельезы Николаевны, частой гостьи в моей мастерской, доктора наук, профессора, а в душе – девочки-подростка. Обожаю Марси! Мне кажется, что ей подойдет нечто экстравагантное, но бедняжка вынуждена ходить с классикой – статус обязывает к определенному дресс-коду.

– Вы всегда оформляете договор? – подал голос Егор.

– Конечно, – кивнула блондинка. – Я за прозрачную бухгалтерию. Не хочу проблем с налоговой. В первый же визит попросила Марси показать паспорт, записала ее данные.

– Можете сообщить нам их? – тут же попросил Коробков.

– Конечно, нет! – фыркнула Ольга. – Если вам нужна подобная информация, беседуйте с самой Марсельезой.

– Хорошо, спасибо. Если у нас еще возникнут вопросы, можно будет обратиться к вам? – осведомилась я.

– А что случилось? – вдруг испугалась создательница сумок. – Она заболела?

– Просто кража, – соврал Димон.

– Ой, ой! – расстроилась Ольга. – Сумку сперли?

На этот раз солгал Егор:

– Да.

– Вот гады! – рассердилась Фрол. – Правильно в прошлые века поступали! Утащил чужое – тебе руку отрубят!

– Интересно посмотреть, какие еще творения от Фрол были у Марсельезы, – сказал Нестеров, когда наша беседа завершилась.

Коробков взял телефон.

– Владимир Николаевич, Дмитрий беспокоит. Нужно ваше разрешение на осмотр квартиры вашей сестры… Да, естественно, в вашем присутствии… Хорошо, спасибо. Через полтора часа Татьяна Сергеева прибудет.

Коробков положил телефон на стол, а я встала и пошла к двери.