– Галина украла кольцо? – уточнил Егор.

– Попыталась, – кивнула Ирина. – Уж на что я к ней плохо относилась, но воровкой не считала, полагала, Тюрина просто побирушка убогая. Придет, сопли по лицу размажет, платье и ботинки от Марси получит, поест и счастлива. В тот день сестра нищенку, как обычно, собралась за стол посадить. Та ручонки грязные помыть решила, вышла потом из ванной и неожиданно заторопилась. Бегом к выходу, на ходу бормочет: «Простите, совсем забыла, дело одно есть!» Я на нее смотрю и понимаю: врет. Если у тебя какие-то обязательства есть, то какого рожна ты к нам приперлась, лапы мерзкие полоскать отправилась? Ой, неладно, нехорошо!

Ирина усмехнулась.

– Володя хитрый, он ни с кем ругаться не станет, сидит обычно, молчит, а тут – хвать Тюрину за руку! «Дай свою сумку!» Она растерялась: «Зачем?» «Дай! Если не сделаешь, как велю, полицию вызову!» Галина как свекла стала, дала ему свою рваную сумку. «Пожалуйста. Сам там поройся. Не знаю, чего тебе надо». Вова внутрь заглянул, спросил: «Мама, где кольцо, которое от бабули осталось?» – Рассказчица прищурилась. – Мама его только дома носила, раз в неделю непременно надевала.

– Зачем? – не поняла я. – Если вещь столь дорогая, лучше ее в сейфе банковском спрятать.

– Потом оно там пропадет, а в банке наврут, что понятия не имеют, кто что в сейфе хранит, – фыркнула Ира. – Да и не доверяла мама никому. А надевала она его, потому что камни и золото – живые. Если они постоянно лежат в коробке, то начинают скучать, теряют блеск, могут умереть.

Ирина заложила за ухо прядь волос.

– Мамочка испугалась, но быстро улыбнулась, пошла в санузел, сказала по дороге: «Руки мыла, сняла…» Тишина повисла в столовой. Отец ничего не понимал, мы с Марси тоже сидели в недоумении, Тюрина с ноги на ногу переминалась, Володя с ее сумкой замер. Мама из санузла прибежала, в глазах слезы: «Нет кольца! Отлично помню, положила его в мыльницу!» А Вова свою руку из сумки Тюриной вынул, кулак разжал: «Не переживай, мама, вот оно». Она перстень схватила, стала целовать его. Я рот разинула, а брат объяснять начал: «Не понравилось мне, как быстро Галя уйти захотела. Не в ее стиле смыться, пока она от пуза не наелась. Вот и велел ей сумку открыть». И такая в комнате тишина наступила! Мама потом Вову принялась обнимать, отец молча насупился. Тюрина – наглости у нее хоть отбавляй – вдруг закричала: «Не брала я ничего! Не было в ванной никакого украшения!» – и драпать. Марси за ней побежала.

Ирина поморщилась.

– Больше эта тварь в наш дом свой грязный нос не засовывала. Меня ее судьба никак не волновала. Тюриной следовало всю жизнь молиться за нашу маму, потому что она не захотела шума. В тот день, когда кольцо в ее сумке нашлось, мы с Вовой закричали: «Сейчас вызовем полицию! Держи ее!» И тут мама сказала: «Нет! Ни в коем случае! Не надо никому знать о бриллианте. Нас ограбят». Будь у нее другой характер, сидеть бы мерзавке в тюрьме. А еще что было! Это вообще из рук вон! Вы мне не поверите! Тюрина прикидывалась Марсельезой!

– В каком смысле? – не поняла я.

– В прямом, – зашипела Ирина. – Она называлась ее именем и ездила лекции читать. Надо заметить, внешнее сходство у них есть и с годами сохранилось, даже ярче стало.

– Ирина Николаевна, – осторожно прервала я ее, – простите, плохо поняла. Каким образом Галина могла читать лекции вместо Марсельезы?

– Просто, – фыркнула посетительница. – Рот открывала, языком шевелила. Марси разные учебные заведения на части рвали, все хотели, чтобы она к ним приехала.

– Своих педагогов, что ли, нет? – удивился Егор.

Гостья закатила глаза.

– Есть. Сейчас объясню. В городе Большая Помойка Фиговской области есть театр. Там прима-балерина местного розлива. Публика танцовщицу обожает, боготворит, букетами зашвыривает. И вдруг в этот населенный пункт прилетает с гастролями Майя Плисецкая. Конечно, это из области фантастики, звезда подобного уровня по помойкам, даже большим, не ездит, но давайте представим, что случилось чудо. Зрители увидели, например, балет «Кармен-сюита» – и тишина. В первую минуту народ не аплодирует, он изумлен. Оказалось, их прима – вовсе не звезда, она звездой кажется на фоне местного стада. А Майя Плисецкая… Нет слов у тех, кто в зале. Потом, конечно, овация, от аплодисментов люстра качается. И приходит понимание: вот он, настоящий балет, а в Большой Помойке не лебединое, а утиное озеро.

Ирина прищурилась.

– Галька с Марси внешне похожи. Знаете выражение «один типаж»? Это про них. Наглая дрянь решила стать копией моей сестры – постриглась, покрасилась, думаю, еще и на какие-то уколы или процедуры сбегала. Прямо клонами они стали. Я сначала думала, это она так свою убогую любовь к Марси проявляет. Ага! Как же! Когда люди их путать начали, тут-то стал ясен план милой Галочки. Начала гадина ездить с лекциями по городам и весям, каталась по Мухосранскам, в такие места заруливала, куда Марсельеза никогда не отправится, как и Плисецкая в Большую Помойку бы не поехала – звезды в такие места не прикатывают. Если хотите подробности, то с Галькой сами поболтайте, дам ее номерок.

– Спасибо, – поблагодарила я.

Когда Ирина ушла, мы обсудили то, что выяснили, потом Коробков взял телефон.

– Добрый день, Галина Николаевна.

– Здравствуйте, – ответил тихий голос. – Мама не может ответить вам. Если вы по поводу командировки, то она никуда не поедет.

Димон решил продолжить исполнять неожиданную роль организатора мероприятия.

– Почему? Мы заплатим. Размер гонорара обсудим, билеты – за наш счет, питание, машина…

– Мама умерла, – прозвучало в ответ.

– Галина Николаевна скончалась? – опешил Коробков. – Простите, не знал. Примите мои соболезнования. Вы родственница?

– Да, хотя и не кровная. Я приемная дочь, – чуть слышно объяснил дискант. – Мама Галя меня из детдома взяла.

– Как вас зовут? – спросила я.

– Кто это? – испугалась собеседница Димона.

– Наша начальница, Татьяна Сергеева, – представил меня Коробков. – Передаю ей трубку.

– Здравствуйте, – начала я разговор. – Разрешите приехать к вам?

– Зачем? – прошептал голос на том конце.

– Как вас зовут? – повторила я свой вопрос.

– Варя, – донеслось в ответ.

– Вы знакомы с Марсельезой Николаевной?

– С тетей Ельзой? – оживилась девушка. – Да, она с мамой работала.

– Ясно! – воскликнул Коробков. – Адрес ваш уже нашел. Поселок Рики-Тики, дом семь.

– Ой! – испугалась незнакомка. – Как это вы так быстро?

– Скоро приеду, – пообещала я. – Что вам привезти?

– Если можно, корм для Чапика, – попросили в трубке. – Это беспородный котик, ему три года примерно. Он любит сухой, с кроликом. От паштета, конечно, не откажется, но он дорогой. Номер автомобиля скажите – пропуск закажу. Деньги вам за покупку сразу верну.

– Рики-Тики… – заговорил Коробков, когда я положила трубку на стол. – Волоколамское шоссе. Небольшое поселение, дома средней ценовой категории. Тюрина Галина Николаевна прописана в доме номер семь на Сосновой улице. Вместе с ней проживает Варвара Ивановна пятнадцати лет.

Я встала.

– Поеду в поселок, по дороге зарулю в зоомагазин и супермаркет – наверное, у Варвары нет еды. И Чапик точно голодный.

Егор поднялся.

– Прокачусь с тобой. Засиделся в офисе.

– Правильно! – обрадовался Коробков. – Вдвоем веселее! А я тут в одиночестве по разным углам и закоулкам пошарю. Танюша, ты после встречи с девочкой домой поезжай, я к вам приеду часа через три-четыре.

– Меня на домашний ужин сегодня тоже приглашают? – поинтересовался Егор, когда мы выехали на подмосковное шоссе.

Я нажала на педаль газа.

– Лена не обидится, если ты к нам в гости заглянешь?

– Мы расстались, – объяснил Нестеров. – Уже два месяца как.

– Не везет тебе с женщинами, – пожалела я парня.

– Да что-то все одинаковые попадаются, – пожаловался наш психолог. – Сначала они милые, тихие, а потом начинается: купи ей то, купи это, машину она хочет, потом серьги и кольцо к ним, еще надо полететь на Мальдивы, квартира у меня убогая, автомобиль не престижный, работа дурацкая…

– Ты рассказываешь, где служишь? – напряглась я.

– Ага, вот такой я дурак, – хихикнул парень. – Нет, конечно. Когда расспрашивать начинают, говорю, что оказываю психологическую помощь, сам на себя работаю, психотерапевт я. И начинается нытье: «Почему живешь в «однушке»? Такие, как ты, деньги лопатой гребут!» – Егор отвернулся к окну. – Что-то девушки все стали жадные.

– Может, ты их не в тех местах ищешь? В кафе знакомишься, например. Смени локацию, – посоветовала я. – Запишись в библиотеку, купи билет в Консерваторию.

Стало тихо, потом Нестеров нарушил молчание:

– По-твоему, там все незнакомки прекрасные? Скорее всего, я встречу толстых, в очках, без косметики и прически.

– Нельзя все время наступать на те же грабли и удивляться, что тебя постоянно их ручка по лбу бьет, – рассмеялась я. – Толстота – не болезнь, можно похудеть, а вместо оправы со стеклами есть вариант под названием «линзы». И, уж извини за банальность, внешняя красота не обещает красоту внутреннюю. Здорово, если лицо как у ангела и в придачу его же характер, но подобное сочетание – редкость.

Мирно беседуя на житейские темы, мы, отстояв во всех пробках, приехали в поселок, быстро нашли участок Тюриной, зашли в дом и, в конце концов, уселись в комнате, которая играла роль столовой.