Впервые за долгое время я спала крепко, без сновидений. Проснулась рано. Мне хотелось повидаться с Джаспером до того, как он уедет по делам.

Торопливо умылась, оделась и бросилась вниз. Если опоздала, не увижу его несколько часов, и они покажутся вечностью.

Волновалась не зря: голос Джаспера донесся из вестибюля, и задержись я на пару минут, мы бы разминулись. Сердце сжалось от восторга, когда я увидела высокую фигуру в черном форменном одеянии теурга.

Задыхаясь от быстрой ходьбы, я спустилась с лестницы и замешкалась. Он был не один, разговаривал с посыльным из Адитума. У входа стоял дворецкий, неподалеку подкручивал ус стряпчий Оглетон, горничная неторопливо начищала перила лестницы.

Я постеснялась подойти к нему при посторонних, но Джаспер разрешил мои сомнения. Заметив меня, поспешил навстречу и, хотя мы были не одни, сжал мое лицо ладонями и основательно поцеловал.

Поцелуй затянулся. Посыльный неловко переступил с ноги на ногу, дворецкий кашлянул, не то осуждающе, не то одобрительно. Звуки усердной работы у лестницы прекратились. Оглетон сердито щелкнул крышкой часов.

Джаспер спокойно положил мне руки на плечи и проговорил:

— Хорошо, что ты встала рано. Не хотелось уходить, не пожелав тебе доброго утра. Прошу, оставайся сегодня дома. Дел много, но задерживаться не буду. Отвезу этот треклятый дневник в Адитум, заеду в порт, доки и вернусь.

— Можно с тобой? — неуверенно спросила я. — Хочется посмотреть на море и корабли.

— В другой раз Камилла. Завтра, хорошо? Предстоит пара неприятных встреч. Говорят, в городе неспокойно. Скорое заключение Третьего Пакта тревожит многих, каждый день где-то происходят стычки и демонстрации.

Я была разочарована, но не перечила.

— Будь осторожен, Джаспер.

— Буду, — серьезно пообещал он. — Поднимись-ка пока в башню. Тебя ждет небольшой сюрприз. Подсказка: посмотри на дерево. Потом загляни в библиотеку.

Он легко пожал мне руку на прощание и ушел вместе с посыльным и Оглетоном. Показалось, что я осталась совсем одна в огромном вестибюле, и поежилась от неприятного чувства холодного одиночества.

Горничная возобновила возню. Нынче слугам будет о чем поговорить; впрочем, я догадывалась, что о моей влюбленности они сплетничали давно, а дворецкий, пожалуй, знал о наших с Джаспером чувствах задолго до того, как мы сами признали их.

Пикерн передал мне письмо от отца. Я поднялась в столовую и прочитала его за завтраком. Новости были настолько удивительные, что я забыла о собственных переживаниях. То удивляясь, то посмеиваясь, думала об отце, пока в одиночестве сидела в гостиной с чашкой кофе. Подумать только, он собрался жениться на булочнице из Олхейма! Я помнила ее: высокая женщина, сдобная, как ватрушки из ее собственной печи. Неспроста она при каждой встрече украдкой совала мне пирожки и умильно расспрашивала о здоровье Изидора!

За окном хмурились тяжелые облака, но хмурость эта уже потеряла зимнюю серость и отливала влажной синевой. Близился месяц Туманов, первый месяц весны неровного года.

Вышла на галерею. Влажный ветер принес тревожный запах кострищ. Далеко, за императорским парком, в небо поднимался плотный сгусток дыма. Низко, под самыми облаками, проплыло стальное брюхо воздушного плота. Красные сигнальные огни горели, как злобные глаза. Донеслись едва слышные сухие потрескивания одиночных выстрелов. В предместьях столицы определенно происходило что-то нехорошее.

Настроение испортилось. Появились недобрые предчувствия и прогнать их не удавалось.

Вернулась в коридор, с досадой прислушалась к гудению сердца дома. Казалось, даже оно тревожилось в отсутствие своего мастера: шатуны ухали жалобно, будто задыхаясь, шестеренки стучали неровно и торопливо.

Спустилась в виварий повидать альфина.

Там расстроилась еще больше. Фаро играть отказывался, нервничал, скулил и огрызался. Чувствует мою тревогу или заболел? Следовало найти для него ветеринара.

Наступило время обеда, Джаспер не появился. В столовой сидел Кассиус с газетой в руках, увлеченно читал, азартно прихлебывая белое вино из высокого бокала. Когда я села, отложил газету и весело поздоровался, но я с удивлением отметила следы неуверенности на его обычно безмятежном лице. Серые глаза бегали, беспокойно прятались под длинными ресницами. Что со всеми сегодня происходит?!

— Ты не знаешь, почему Джаспер задерживается? — поинтересовалась я. — Видел его в городе?

— Джаспера не видел, но ты не переживай. Половина города перекрыта, на выезде из Железнополья оборванцы соорудили огромную баррикаду. Тьма знает, что творится! Он либо добирается до дома в объезд, либо задержался у Леноры. Встретил ее сегодня в конторе в доках. Сказала, что ждет Джаспера для серьезного разговора.

— Вот как? — заинтересовалась я, отложив нож. — Что за разговор?

— Ну, она собирается уехать с ним на следующей неделе. Конечно, им есть о чем поговорить.

Наверное, что-то промелькнуло на моем лице, потому что Кассиус бросил странный взгляд и неловко кашлянул.

— Камилла, — начал он осторожно, — я знаю, что ты неравнодушна к Джасперу, и что он… зачем-то поощряет твое чувство. Не теряй головы, прошу, и не строй иллюзий. Мы друзья, и мой долг предупредить тебя. Не мечтай о невозможном.

Ленора видит его своим мужем, и это обязательно произойдет. Их связь длится несколько лет. Брак станет естественным ее итогом.

Я с деланной беспечностью ответила:

— Благодарю за предупреждение, но не стоит. Я знаю, что делаю, и Джаспер тоже.

Из-за стола поднялась с тяжелым сердцем. На предупреждение Кассиуса не стоило обращать внимания, но все же я была огорчена. Вчера Джаспер был нежен и открыт, но главных слов мне так и не сказал. Или все же сказал?

Как я могла забыть! Нужно зайти в библиотеку. А еще сюрприз в башне!

Я поняла, что случилась, как только зашла в кабинет. Воздух словно загустел от терпкого аромата весенней смолы и зелени. Изумрудные пятна ярко горели на фоне темной каменной кладки. Ночью Ирминсул распустил листья!

Может, вчерашний эксперимент сыграл роль, а может, пришло время. Листья были совсем крошечные. Точно такие, как описывалось в старинном трактате: плотные, словно восковые. Они еще не расправились, но в их смятых очертаниях угадывался остроконечный контур звезды.

Осторожно прикоснулась к ветке, прикрыла глаза и попыталась почувствовать потоки силы, что так напугали меня вчера. Дерево молчало, но до меня донесся отголосок усталости и умиротворения, кончики пальцев прижгло. Чтобы ни говорил Джаспер, Ирминсул определенно обладал собственными эмоциями и разумом. Это я вернула его к жизни. Я могу творить чудеса!

Теперь в библиотеку.

Отворила тяжелую дверь и улыбнулась. Вчера восьмиугольный стол посреди зала был пуст. Сегодня на нем лежал толстый словарь староимперского, из которого красноречиво торчали несколько закладок. Не я их оставила; это сделал Джаспер — для меня. Подошла к столу, привычно покосившись на барельеф брата Борга. После наших вчерашних изысканий он выглядел жалко, ободранный и ослепший.

Взяла тяжелый том и приготовилась открыть на первой закладке, но не успела.

В библиотеку донесся громкий стук в парадную дверь. Я уронила словарь; он упал на стол, закладки рассыпались. Сердце затрепыхалось, в глазах поплыла темнота.

Я узнала этот стук. Так требуют открыть дверь люди, которые принесли в дом беду. Бьют молотком в дверь злобно и безжалостно, будто заколачивая гвоздь в крышку гроба недруга.

Что-то случилось с Джаспером!

На негнущихся ногах поспешила прочь, к лестнице.

Беда была уже здесь. В вестибюль прошли семеро: странная, разношерстная компания.

Двое полицейских в остроконечных шлемах и темно-синих шинелях дергали за поводки скрипящих суставами инвестигаторов. Неуклюжие на вид магомеханические создания сипели паром, стучали стальными когтями по мрамору, путались под ногами сурового суперинтенданта Тардена. Он грубо отпихнул их сапогом и прошел вперед.

Следом величественно выступил канцлер Моркант, опираясь на массивную трость. Рядом, заложив руки за спину, держались два хмурых вигиланта в длинных кожаных плащах. На лацканах сверкали позолоченные бляхи в виде страшных львиных морд.

А впереди всех, блестя стеклами очков в проволочной оправе и натянуто улыбаясь, семенил теург-механик Кордо Крипе.

Бледный, как смерть, дворецкий вытянулся во весь рост.

— Что угодно господам? — поинтересовался он, не теряя спокойствия.

Крипе торопливо проговорил:

— Голубчик, твой хозяин дома? Мы бы хотели…

Суперинтендант Тарден отчеканил деревянным голосом:

— У нас ордер на арест гран-мегиста Джаспера Дрейкорна и обыск «Дома-у- Древа». Подписан канцлером Моркантом и высшим триумвиратом по делам нарушения Второго Пакта. Немедленно доложи своему хозяину.

— На каком основании выписан ордер? — хладнокровно потребовал объяснений дворецкий.

— Оснований достаточно, — сухо парировал Тарден. — Обвинения в нарушении Второго Пакта. Свидетели утверждают, что гран-мегист Дрейкорн склонил мегистрессу Крессиду Крипе к запрещенной сделке с демоном-ренегатом, способствовал ее превращению в одержимую, а затем убил. Помимо того, гран-мегиста обвиняют в незаконном изучении и использовании запретной природной магии. Далее. Наши осведомители сообщили о связи Дрейкорна с анархистами, называющими себя «Убийцами Магии». Предполагается, именно он скрывается под прозвищем «Генерал Линн», служит идейным вдохновителем мятежников, предоставляет им укрытие и снабжает деньгами.

Пикерн издал сдавленный горловой звук. Тарден безжалостно продолжил:

— Если хоть одно из этих обвинений будет доказано, Дрейкорна ждет смерть на жертвенном алтаре. Последнее. Пользуясь доверием императора и выполняя его поручение, Дрейкорн скрыл и незаконно присвоил часть старинного документа, который обнаружил во время своих изысканий.

— У вас есть особое распоряжение Совета Одиннадцати? Ваш ордер — бесполезная бумажка. Напоминаю, имперские теурги высших рангов неприкосновенны.

— Будет через несколько часов. Пока достаточно и этого. Вы что, собираетесь оспаривать решение канцлера Морканта, члена Совета Одиннадцати? Вот он, перед вами. Дело настолько важное, что гран-мегист Моркант решил присутствовать при задержании лично, как и гран-мегист Крипе.

Пикерн промолчал. В разговор вступил Крипе. Извиняющимся тоном он пролепетал:

— Возможно, это всего лишь недоразумение, которое разрешится, как только мы переговорим с Дрейкорном. В его интересах пойти нам навстречу. В таком случае не будет необходимости обращаться к Совету Одиннадцати за особым распоряжением. Ну же, голубчик, позови его.

— Гран-мегиста Дрейкорна нет дома. Он уехал утром.

— Я вам говорил! — насмешливо обратился Крипе к канцлеру. — Дрейкорн не вернется. Улизнул от нас еще в доках. Следовало задержать его в Адитуме. Непростительный промах! Зачем вы испугались Карадоса и прочих старых идиотов, у которых Дрейкорн ходит в любимчиках?

Канцлер поморщился. Дворецкий не сдавался.

— Прошу вас немедленно удалиться, — настаивал он. — В противном случае придется применить силу. Особняк охраняют…

— Некрострукты! — радостно взвизгнул Крипе. — Как я мог забыть! Пора забрать мой подарок обратно.

Крипе облизал сухие губы, не спеша извлек из кармана серебряный свисток и приложил ко рту. Раздался резкий, противный звук.

Дверь подсобной комнаты возле входа вылетела, как картонная, хлопнула об пол и развалилась. Наружу размеренно вышли мои старые знакомцы — некрострукты Калеб и Кальпурния, что раньше истуканами стояли в библиотеке и так пугали меня в первые дни в должности помощницы лорда-архивариуса.

— Руф и Буч, — обрадовался Крипе.

Ну и клички! Я и то относилась к этим созданиям с большим уважением.

— Постойте-ка у входа, мои крошки. Никого не выпускать, всех впускать.

Некрострукты беспрекословно повиновались. Безмозглые предатели!

Канцлер надменно обратился к вигилантам.

— Господа, приступайте. Обыск займет немало времени. Опечатайте башню. Внутрь ни ногой. Нам сообщили, что Ирминсул вернулся к жизни. Им займутся знающие люди. Прислугу запереть, припугнуть. Допросим помощницу. Девушка может знать то, что нам нужно. Вон она, прячется за колонной наверху.

Голова закружилась от ужаса. Я вышла на площадку и замерла, пригвожденная острым взглядом канцлера. Компания степенно двинулась вверх по лестнице. Тарден отдал распоряжения. Полицейские, усердно топая сапогами, пробежали мимо и скрылись в глубине коридора. Суперинтендант тяжело пошел следом. Инвестигаторы рванули вперед, крутя лысыми черепами. Один из вигилантов поспешил за ними в направлении башни. Чужие люди принялись хозяйничать в «Доме-у-Древа». Я слышала их грубые, резкие голоса, шум, встревоженные вскрики горничных. Что-то с лязгом упало и разбилось.

— Камилла! — душевно произнес Крипе. — Как же я рад тебя видеть! Надеюсь, ты в добром здравии?

Он остановился передо мной, поднимаясь на носках и с пытливым любопытством вглядываясь в лицо.

— Разве вы не сбежали из столицы, господин Крипе, испугавшись, что господин Дрейкорн донесет о ваших запрещенных экспериментах? — спросила я охрипшим голосом. — Это вас следует арестовать за нарушение Второго Пакта.

— Слухи, все слухи, — весело сообщил Крипе. Он не выглядел угнетенным кончиной сестры. — Позавчера я побеседовал с канцлером, и мы пришли к взаимопониманию. Твой хозяин зарвался. Самонадеянный мальчишка! Давно следует его проучить. Но не беспокойся. Ты под моей защитой. В обиду не дам, если будешь вести себя правильно.

Второй вигилант взял меня за плечо стальными пальцами и подтолкнул. Я в отчаянии оглянулась, ища глазами дворецкого. В вестибюле было пусто, Пикерн исчез.

Меня провели в кабинет управляющего. В дверях столкнулись с Кассиусом, которого, зажав между мощных плеч, наружу выводили суперинтендант и его помощник… Кассиус что-то торопливо объяснял им уверенным, чуть подобострастным тоном человека, не раз побывавшего в лапах полицейских и умеющего с ними разговаривать. Он бросил на меня встревоженный взгляд и тут же отвел глаза.

Канцлер и Крипе расположились за столом, меня усадили на стул, позади встал угрюмый вигилант. Я крепко сжала руки и попыталась успокоиться. Джаспер был в беде, следовало проявлять осторожность и не сболтнуть лишнего.

— Рассказывай, моя девочка, — весело потребовал Крипе.

— Что рассказывать? — угрюмо бросила я.

— О делах твоего хозяина. Как он использовал запрещенную природную магию, чтобы оживить дерево. Как поддерживал связь с повстанцами. Что именно вы обнаружили в тайнике инквизитора. Там было что-то еще кроме дневника, не так ли? Не отрицай. У нас есть надежные осведомители. Где этот тайник?

— Ваши обвинения незаконны. Вы за это поплатитесь. Остальные члены Совета Одиннадцати вас не поддержат, — смело ответила я наугад и поняла, что попала в точку. Взгляд канцлера приобрел остроту рапиры, Крипе нервно поскреб заросший седой щетиной подбородок.

— Скоро будет принят Третий Пакт, а с ним и ряд других законов. Совет Одиннадцати будет переизбран. Дрейкорну не на что надеяться. Тебе лучше быть откровенной, если не желаешь оказаться в руках экзекуторов, как сообщница. Какие поручения Дрейкорна ты выполняла, кроме переписывания текстов?

Я приняла туповатый вид и промолчала. Канцлер прикрыл тяжелые веки и лениво проговорил:

— Она не может говорить, Крипе. Она подписывала условие о неразглашении в состоянии магнетического транса, забыли? Следует сказать кодовое слово. Отвечайте, госпожа Камилла. Вайверн!

— Вайверн? — переспросила я в недоумении. — Что такое вайверн?

Сделала вид, что задумалась. Меня охватило бесшабашное отчаяние.

— Ах, Вайверн! Вспомнила. Так зовут башмачника, которому дворецкий относит починять обувь, верно? Почему он вас интересует? Пропойца, но руки у него золотые. Думаете, он связан с Убийцами Магии? Свет с вами! Он не трезвеет неделями. Когда пьян, несет всякий вздор — прямо как вы, канцлер.

Вигилант больно ткнул в спину.

— Прояви почтение, девчонка!

— Тише, тише! — встревожился Крипе. — Не надо ее обижать. Камилла, чем занимается у себя в башне твой хозяин?

— Много чем, — пожала я плечами. — Собирает старую железную рухлядь. Механизмы домагической эпохи. На прошлой неделе восстановил газовый комнатный обогреватель. Отличная вещь. Вам бы пригодился… в вашем-то возрасте. Прогонит даже холод от скорой близости могилы, с которым, вы должно быть, постоянно живете.

— Перестань болтать чепуху, — потерял терпение канцлер. — Что вы обнаружили в дневнике инквизитора, кроме описания ритуала? Какие-то неведомые мощные заклинания? Средство вызывать демонов высшего легиона так, чтобы они всегда откликались на зов? Обряд, позволяющий видеть незримый мир демонов? Рисунки неведомых магических символов? Что именно сжег твой хозяин в камине сегодня утром?

Я ломала голову. Откуда им были известны такие вещи? Кто докладывал канцлеру? В доме шпион?

— Да, были рисунки, — торжественно призналась я. — Непристойные. Инквизитор Аурелиус оказался шалуном, но неплохим художником. Господин Дрейкорн возмутился и спалил их в камине.

— Она морочит нам голову, — вздохнул Крипе. — Сдается, стряпчий провел магнетический сеанс неудачно. Боюсь, канцлер, вам придется воздействовать на нее. Вы были одним из лучших экзекуторов и магнетистов империи. Вы выжигали осужденным мозги своим взглядом. Вытащите все у нее из головы. Пусть заговорит. Но будьте осторожны. Вы обещали отдать девушку мне. Не хочу, чтобы после ваших методов она превратилась в бессмысленную идиотку.

Канцлер неторопливо поднялся с места и подошел. Больно схватил за подбородок сухими пальцами и приблизил свое неприятное лицо, по-куньи оскалил острые зубы. Я попробовала отвернуть голову, чтобы не чувствовать его смрадного дыхания. Канцлер дернул рукой так, что больно отдалось в шее. Только сейчас я заметила, как за его спиной его движениям вторила долговязая уродливая тень бес-лакея.

— Смотреть в глаза! — прошипел канцлер. Я невольно повиновалась и почувствовала, как лицо словно кипятком обожгло, в голове помутилось. Он пытался ввести меня в транс. В панике я принялась сопротивляться, и мне это удалось. После того, что я испытала вчера, его попытки были мне не страшны. Впустую раз за разом канцлер пытался пробиться через мои мысленные заслоны, сопел, краснел и сердился. Без слов я умоляла Ирминсул прийти на помощь, наполнить мое тело силой, чтобы прогнать, уничтожить всех, кто вторгся в «Дом-у-Древа». Дерево не откликалось. Оно словно затаилось, замерло от того ужаса, который охватил меня.

Канцлер ожесточенно пробормотал что-то на староимперском, и вместе с ним пришла в неистовство призрачная тень его бес-лакея. Она разбухла, растянулась по всему кабинету, загустела, но потом в один миг растаяла.

Канцлер отпустил мое лицо и вытер взмокший лысый лоб.

— Вы правы, гран-мегист Крипе, — бросил он. — Непростая девица. Ей займутся вигиланты и экзекуторы.

— Мы так не договаривались! — возмутился Крипе. — У меня на нее свои планы!

Канцлер махнул рукой.

— Разберемся. Сначала нужно дождаться Дрейкорна. Он что-то пронюхал, и теперь будет скрываться. Не страшно. Выследим его. Тихо, не привлекая внимания Совета Одиннадцати. Поговорите с баронессой. И с нашим осведомителем.

Стуча подкованными каблуками, в кабинет вошел полицейский.

— Нашли тайник. В ритуальном зале в подвале. Кладка стока для крови разобрана, кто-то туда спускался недавно.

— Скорее! — пришел в возбуждение Крипе. — Вот где Небесный механик скрыл свои секреты! Я знал, что в доме есть потайной жертвенный зал. Спущусь туда сам, не спорьте, канцлер! «Дом-у-Древа» уже практически принадлежит мне. Не смейте брать свои слова обратно! Я вам заплатил столько, что хватит подкупить половину сенаторов империи, да еще останется на пяток вилл для ваших содержанок. Скоро меня по миру пустите с вашими запросами.

Канцлер недовольно нахмурился, но ничего не ответил.

Вигилант заставил встать, схватил за руку и повел вслед за канцлером и Крипсом.

Возле люка в жертвенном зале ждали остальные непрошенные гости. Мои конвоиры ступали осторожно, стараясь не касаться корней дерева. Кроме Крипса: он смело провел рукой по корневищу, торжествующе улыбнулся, поправил очки и потребовал:

— Суперинтендант, найдите фонарь. Иду туда. Я должен первым увидеть секреты Небесного Механика.

— Вы уверены, Крипе? — усомнился канцлер. — Это может быть небезопасно. Ведь дерево…

— Дерево покорится, — уверенно заявил Крипе. — Его вернул к жизни Дрейкорн, а когда он умрет, Ирминсулу потребуется новый хозяин. Если ничего не выйдет, просто уничтожим корягу. Пожалуй, это лучший выход.

Принесли фонарь. Крипе начал спуск. Кряхтя, протиснул свое тщедушное тело в лаз. Минуту его голова с всклокоченными волосами торчала на поверхности, пока он нащупывал, куда поставить ногу. Затем крякнул, дернулся, голова провалилась. Спустя минуту глухо донесся восхищенный возглас:

— Здесь действительно тайник! Пещера под корнями Ирминсула. А это что?!

Крипе замолчал. Полицейские встревоженно оглядывались. Им не нравилось в жертвенном зале. Канцлер со скучающим видом постукивал тростью по выступающему корневищу. Вигиланты бродили возле алтаря, рассматривали уродливую двуликую статую. Я ненавидела их всех, и ненависть моя росла с каждой минутой. Как бы мне хотелось, чтобы похожие на мертвых змей корневища Ирминсула ожили и оплели их смертельными объятиями!

— Тьма! — из-под земли раздался негодующий голос Крипса. — Тут диплуры! Вижу двух, трех… да их тут целое гнездо! Прочь, твари! Здоровые какие!

Я насторожилась. Вчера, когда мы спускались в пещеру с Джаспером, диплур не было и в помине.

— Ох! — сдавленно выкрикнул Крипе. — Она укусила меня! Тарден, спустите сюда своего остроголового с винтовкой.

Полицейский неуверенно приблизился к лазу, неохотно спустил туда ногу, глянул вниз и тут же отскочил в сторону, побледнев.

— Скорее! Сюда! — надрывался Крипе.

Нарастал шум, похожий на потрескивание хвороста, перемежаемый звонкими щелчками. Шум разорвал тонкий, пронзительный крик боли. Кричал Крипе.

— Сержант Аттикус! Вниз! Вниз! Что вы медлите! — бушевал Тарден. Канцлер покрепче перехватил трость и отступил от лаза на шаг. Вигиланты замерли в углу зала.

— Их там сотни, суперинтендант, — пробормотал полицейский. — Никогда такого не видел. Они огромные, как крокодилы.

— Угостите их «плевком гидры»!

— Вы сожжете Крипса, суперинтендант! — возмутился канцлер. — Придумайте что-нибудь другое! Диплурам огонь нипочем.

Крик перешел в визг, от которого волосы встали дыбом. Когда он оборвался, наступила гнетущая тишина. Шорох и щелчки стихли. Мужчины тяжело дышали и переглядывались. Наконец, суперинтендант решительно одернул шинель, забрал из рук полицейского штык-нож и фонарь, заглянул в лаз и полез.

Появился через минуту. В руке он держал помятые, разбитые очки в проволочной оправе. Осколки стекол покраснели от крови.

— Все, что осталось от Крипса, — хрипло проговорил он. — Твари разорвали его, сожрали и ушли. Магия Темных Веков по вашей части, канцлер. Я умываю руки.

Канцлер медленно повернулся, крепко стиснув руки на набалдашнике трости, чтобы скрыть дрожь, но взор его не потерял бритвенную остроту.

— Это сделали вы, госпожа Агрона? — спросил он тихим голосом, который напугал больше, чем ужасная смерть Крипса. — Вот в чем ваш секрет. Я почувствовал силу, когда пытался ввести вас в транс. Вы управляете созданиями Темного Века. Это вы пробудили Ирминсул, а не Дрейкорн. Суперинтендант, отвезите ее в Адитум. Ей будет предъявлено обвинение. Через неделю состоится суд. Для принятия Третьего Пакта требуется много жертв. Эта девушка сможет заменить сотню приговоренных.

Полицейские вывели меня наружу. У подъезда ждал черный экипаж, похожий на сейф, окованный медными пластинами. Он был запряжен парой тяжеловозов- некроструктов. Они стояли совершенно неподвижно, как никогда не ведут себя обычные лошади, лишь внутри их обнаженных латунных ребер что-то постукивало.

Я попробовала упираться. Тут же на уровне колен лязгнули стальные челюсти инвестигатора. Взвизгнув, я метнулась вперед.

— Протяните руки, барышня, — вежливо попросил полицейский и достал наручники, похожие на костяные трехпалые руки, обрезанные и скрепленные в запястьях стальными винтами. Повернул какой-то рычажок, наручники лязгнули, дохнули ледяным паром. Когтистые «пальцы» разомкнулись, затем хищно обхватили мои запястья, блеснув медными когтями. Я вскрикнула от боли. От таких демоновых оков не избавиться с помощью шпильки!

Полицейский открыл дверь в задней части экипажа и втолкнул меня внутрь. Там обнаружилась липкая от грязи узкая скамья, пахло чем-то кислым. Следом впихнули растрепанного Кассиуса в таких же наручниках. Последним загрузился мрачный полицейский. Хлопнула дверь, отсекая дневной свет. Снаружи донесся недовольный голос канцлера:

— Где дворецкий? Сюда его.

— Мы не нашли дворецкого, гран-мегист Моркант. Он сбежал. Виноват, не досмотрел…

— Валефарова пасть! — яростно рявкнул канцлер. — Вы кретин, сержант Аттикус. И вы, суперинтендант, тоже. Отправитесь под нож сакрификула за это упущение. Немедленно разыскать, пока он не предупредил Дрейкорна!

Экипаж дрогнул, по мостовой мерно застучали копыта некроструктов.

Несколько минут я сидела, безвольно опустив голову на грудь, не веря тому, что произошло. Кисти отекли, наручники больно резали запястья. Покрутила руками, но холодные медные когти впились в кожу еще сильнее. Я всхлипнула.

— Расслабься, не шевели руками, — посоветовал из темноты опытный Кассиус. — Станет легче. «Пальчики кадавра» чувствуют сопротивление.

Я последовала совету, хотя это было нелегко сделать. Демоновы наручники немного ослабили захват.

— Кассиус, что теперь делать? — торопливо прошептала я. — Что будет с Джаспером?

Полицейский молчал. Вероятно, ему дали указание не встревать в разговор, чтобы он мог подслушать что-то полезное.

— Не беспокойся, Камилла. Это просто недоразумение. Джаспер справится. Я про его дела мало знаю, толку от меня не будет. А вот ты лучше расскажи все, что они попросят… у тебя нет таких защитников, как у Джаспера.

— Я боюсь за него, Кассиус.

— Бойся лучше за себя. Кажется, ты чем-то крепко насолила канцлеру. С ним шутки плохи. Что ты сделала?

— Ничего.

Экипаж подпрыгивал на мостовой квартала Мертвых Магов, затем брусчатка кончилась, некрострукты-тяжеловозы прибавили ходу. Потянулись тоскливые минуты. Кассиус прислонил голову к стене, закрыл глаза и, кажется, задремал. С каждой минутой тяжелая тревога сильнее сдавливали сердце.

Пятно имело очертания человека с раскинутыми руками. Это и был человек: теург в форменном одеянии. На груди тускло блеснул серебристый символ арки и звезды. Вокруг лысой головы теурга расплылось густое черное пятно. Над распростертым телом беспокойным маревом переливалась тень бес-лакея.

— Оборванцы пошли в наступление, — тихо проговорил Кассиус над ухом. — Смотри, первые жертвы. Они убили его. Не повезло старикану оказаться у них на пути.

— Джаспер, — проговорила я, леденея. — Утром он был в форме теурга с этим знаком на груди. Он где-то в городе. Он может пострадать от толпы. Если они нападают на теургов, то не будут разбирать…

— Пожалуй, ты права, — хладнокровно ответил Кассиус. — В руках полицейских ему было бы безопаснее.

От его слов стало еще хуже.

— На место! — приказал сопровождающий полицейский. — Не переговариваться!

Кассиус вернулся на скамью. Я продолжала смотреть в оконце.

Раздалось тяжелое, басовитое гудение. Оно нарастало с грозной уверенностью, и от этого звука в жилах застывала кровь. Я подняла глаза: над крышами домов низко скользил воздушный плот. Лопасти в железных круглых клетках яростно перемалывали воздух, ветер поднял с мостовой обрывки газет. Пламя костров и факелов затрепетало, освещенные красным хмурые лица задрались вверх. Затем толпа бросилась врассыпную. Люди ныряли в подворотни, толкались. Кто-то упал, сдавленно вскрикнул и тут же замолчал.

В грязно-серой стальной поверхности днища открылись темные отверстия люков, из которых хищно высунулись тупые рыла стволов. Какое-то время экипаж мчался с воздушным плотом наперегонки, затем чудовищное демоново судно отстало. В оставленных позади кварталах тревожно завыла сирена, по мостовой прокатился глухой удар, улицу залил ослепительный свет, раздались надсадные крики.

Горло сжал спазм. Наручники ледяным захватом впивались в запястья, колени онемели, но я не могла сдвинуться с места от ужаса.

Экипаж притормозил; путь ему преграждала еще одна баррикада, высотой доходящая до третьего этажа дома. Вечернее зарево придавало ей вид неприступного замка перед осадой. Блестели штыки, полицейские в своем страшном облачении стояли недвижной цепью. За спинами полицейских, возле сверкающего медью и хромом огромного бронированного экипажа, грозно и безучастно возвышались угловатые силуэты боевых некроструктов. Круглые линзы в их масках горели сквозь серый туман жутким желтым огнем.

Снаружи раздался отрывистый, грубый голос:

— В объезд, суперинтендант! Здесь не проехать. Вот-вот взвод пойдет в атаку! Поезжайте через овощной рынок. Там пока чисто. Поспешите!

Экипаж затрясся и в очередной раз совершил крутой поворот. Кое-как втиснулся в узкий проезд между обшарпанными домами и поплелся по переулку, едва не задевая кирпичные стены и ветхие деревянные пристройки. Колеса подпрыгивали на гнилых кочанах капусты, грохот копыт некроструктов распугивал поджарых бродячих псов.

Мальчишка-трубочист в короткой курточке и штанишках проводил наш экипаж внимательным взглядом, приложил два пальца к губам, пронзительно свистнул и юркнул в подворотню.

— С дороги! — гаркнул суперинтендант. — Буду стрелять!

В переулке что-то происходило. Некрострукты-тяжеловозы издали металлический всхрап. Экипаж рванул с места, но тут же резко остановился. Я полетела со скамьи, непроизвольно выбросила вперед руки, «пальчики кадавра» тут же безжалостно усилили ледяную хватку.

Снаружи кто-то молча пробежал, тяжело дыша — десяток человек, не меньше.

— Опусти пушку, остроголовый! — рявкнул незнакомый голос. — Наши парни на крышах, дернешься — получишь пулю в башку. Спускайся, но медленно!

Сопровождающий полицейский выглянул в окошко, тут же отступил и схватился за винтовку. Его лицо одновременно выражало растерянность и решимость.

— Эй, Линн! — воззвал незнакомец. — Еще один остроголовый внутри, вместе с пленниками. Что делать?

— Линн? Генерал Линн!? — едва слышно удивился Кассиус. Полицейский беспокойно дернул головой.

Еще один голос что-то глухо пробормотал. Шаги приблизились; дверца фургона дернулась, последовали два сильных, злых удара повыше замка. Дверца распахнулась. Полицейский вскинул винтовку, однако тут же бросил оружие и поднял руки под прицелом двух карабинов, которые держали рослые фигуры. Лица нападавших были замотаны тряпками.

— Наружу, — бросил один из мятежников. Полицейский повиновался, неловко вылез, постоянно озираясь. Ему заломили руки, набросили мешок на голову и увели.

— Камилла, ты тут? — спросил звучный грудной голос, показавшийся странно знакомым. От растерянности я не смогла вымолвить не слова.

— Ого! — изумленно произнес Кассиус.

— Она здесь, генерал! Вижу ее, — успокоил бас второго мятежника.

Фигура с шарфом на лице нетерпеливо нырнула внутрь и стянула капюшон с головы. Свет газового фонаря блеснул на белокурых волосах. Я вскочила на ноги.

— Ух, не думала, что все получится! — весело произнесла Шер. — Папка так волновался, еле смог объяснить, что случилось. Привет, подруга! И тебе привет, красавчик! Рад меня видеть? Целоваться будем потом. Сначала избавим вас от «пальчиков кадавра».

Я хлопала глазами, не в силах поверить происходящему.

— Лерой, забери у остроголового ключ! — приказала Шер. Ключ принесли, наручники лязгнули и упали на землю. Я принялась растирать запястья.

— Значит, генерал Линн! — насмешливо протянул Кассиус. — Я, конечно, знал, с кем ты якшаешься, но чтобы так… Прекрасная Шерилинна — предводительница ретровитов! Теперь я еще сильней влюблен в тебя.

Шер хохотнула, шикнула на Кассиуса и вывела меня наружу.

Полицейский экипаж окружали десятка два крепких, решительных малых в рабочих куртках. Каждый держал карабин. У фонаря неподалеку сидели три фигуры со скованными за спиной руками и мешками на головах: Тарден и два полицейских. Канцлер и вигиланты отправились в Адитум в другом экипаже и засады счастливо избежали, но их везение ни капли не радовало.

— Шер, тебя послал Джаспер? Ты видела его? — торопливо спросила я, так как ни о чем другом думать сейчас не могла. Даже удивительное превращение дочери дворецкого в предводителя повстанцев и неожиданное спасение не могли заставить меня забыть о тревоге.

— Дрейкорн? — удивилась Шер. — Понятия не имею, где он. Не беспокойся, отыщем. Сейчас нужно поторапливаться. Отвезем вас безопасное место, там и потолкуем без помех.

Раздались громкие удары, мостовая задрожала так, что колени подогнулись. Надсадно взвыла сирена, белый луч света выхватил краснокирпичные стены домов и принялся метаться из стороны в сторону.

— Полицейская вышка! — выкрикнула Шер. — Скорее!

Мы рванули в сторону подворотни. Бежали по переулкам сквозь туман, шлепали по лужам, проваливались по колено в подтаявшие сугробы, спотыкались о мусорные баки. Грянул выстрел, над головой рассыпалось кирпичное крошево.

— Только бы не пустили инвестигаторов! — задыхаясь пробормотала Шер.

В конце переулка стояли два крытых овощных фургона. Лошади бесновались, Лерой повис на поводьях, затем вскочил на козлы. Шер втолкнула меня и Кассуса внутрь. Свистнул бич, фургоны помчались в тьму.

Рев полицейской сирены постепенно затих.

— Оторвались, — с удовлетворением произнесла Шер, высунулась в окно и прокричала:

— Гони к старой водозаборной станции, Лерой!

Вернулась на место и пояснила:

— В «Крысином подворье» нас нипочем не отыщут. Папка уже там. Ух, ну и веселье нынче в городе! Наконец-то настоящее дело. Руки чешутся задать всем жару!

Я ничего не понимала, голова шла кругом.

— Помню, ты сказала, что тебя нельзя назвать пособницей «Убийц Магии», — пробормотала я.

— А я не пособница, — весело сверкнула зубами Шер, — эти ребята считают меня своим главарем. Пусть считают: так забавней!

— Суперинтендант Тарден рассказывал, что генерал Линн много лет провел на морской каторге…

— Все верно! — воскликнула Шер. — Я там родилась. Мать была беременная, когда экзекуторы забрали ее по ложному доносу, отняли десять лет на алтаре и сослали. Папка даже не знал, куда она делась. Вернулся из плавания — дом пуст. Получил известие, только когда она умерла. Я отца в первый раз увидела, когда мне одиннадцать было. Лучше тебе не знать, что мне пришлось перетерпеть и как я добиралась домой… Теперь понимаешь, как я их всех ненавижу — теургов, остроголовых, экзекуторов? Скоро они отправятся к своим демонам, обещаю! Кончилось их время.

— Ты думаешь, мы одни такие, отщепенцы? — распалилась Шер, схватив меня за руку. — Нет, нас поддерживают многие. Даже шишки из сената! Дают нам деньги. Есть один богатей… имени его я не знаю, но он нам неплохо отстегивает. Подсказывает, что делать. Началось это, как забава, а потом понеслось. Мы не дадим им принять Третий Пакт. Видела, что творится в городе?

Кассиус покачал головой.

— Ушам своим не верю, — произнес он.

Шер махнула на него рукой и замолчала. Молчала и я, пытаясь осмыслить услышанное.

Тем временем мы прибыли. Фургон остановился на прямоугольной площади, в дальнем конце которой возвышалось странное сооружение из переплетенных стальных труб. Низко гудел мотор, слышался плеск воды, вращалось гигантское колесо, с которого обрушивались мутные потоки.

Шер повела нас к деревянной будке, у которой стоял на посту чернобородый сторож с испитым лицом. Завидев нас, он кивнул и поспешил отомкнуть замок.

— Теперь вниз! — позвала Шер. — «Крысиное подворье» сейчас самое спокойное место в городе. Остроголовые туда под страхом смерти не сунутся! Тебе там понравится. Ты же не боишься диплур, Камилла?

— Диплур?! — я содрогнулась, вспомнив об окровавленных очках Крипса.

— Из-за этих тварей от крыс в «Крысином подворье» осталось лишь название, но в остальном это тихое, приятное место.

К будке подошли двое человек в плащах с остроконечным капюшонами. Они равнодушно кивнули Шер и принялись тихо переговариваться. В руках люди держали палки и мешки: муниципальные чистильщики отправились на работу.

Я глянула в последний раз на темное небо и размытый облаками циферблат Астрариума, вздохнула, вошла вслед за Шер и Кассиусом в будку, где обнаружилась лестничная шахта, уходящая в темноту.

Не счесть, сколько раз за последние месяцы мне довелось побывать в подземельях, но привыкнуть к царству вечной темноты я так и не смогла. Вслед за Шер и ее спутниками я спускалась по крутым, осклизлым ступеням, стараясь не думать, куда они вели. Впрочем, катакомбы и полчища подземных тварей казались безопаснее, чем компания канцлера с его вигилантами и негостеприимные стены имперского каземата.

Эхо шагов прыгало между стенами шахты, воздух становился тяжелее. Лестница привела к узкой кирпичной кишке, а когда она закончилась, я ахнула от удивления. Кассиус присвистнул, Шер с удовольствием объявила:

— Добро пожаловать в «Крысиное подворье», друзья! Здесь живут самые достойные граждане империи. Чистильщики, бродяги, ночные странники — все найдут здесь убежище.

Мы прошли через поднятые стальные ворота — судя по ржавчине на приводе, они не опускались уже несколько десятилетий — и оказались в высоком, широком тоннеле. Сводчатый потолок подпирали каменные столбы, заросшие мхом. По центру бежал черный поток, через который были перекинуты гнилые доски, по белесым от ила берегам тянулись кирпичные дорожки. Кое-где свисали лампы на толстых цепях. Воздух был влажным, поначалу довольно свежим, но когда мы прошли глубже, пахнуло зловонием.

Тоннель был обитаем. Десятки людей копошились в темных нишах, выныривали из узких проходов и штолен.

Возле прохода, из которого мы вышли, виднелась стеклянная шахта. Круглая, мутная от разводов стена на миг озарилась оранжевым блеском, словно внутри полыхнул язык пламени и тут же погас. От стены отходили железные трубы с вентилями, виднелись остатки покрытых паутиной и вековой патиной механизмов.

— Все, что осталось от водозаборной станции, — пояснила Шер. — Саламандрово пламя в шахте давало энергию насосам и гидравлическим воротам. Оно погасло, когда истек срок договора с демоном, но время от времени оживает, как сейчас. Не обращай внимания. Когда-то здесь протекала река, сто лет назад ее упрятали под землю. Теперь это укромный уголок, где ютятся те, кому нет места на поверхности. Из «Крысиного подворья» можно попасть в другие городские катакомбы, коллекторы, древние лабиринты атинов и даже опечатанные подземные ярусы Адитума — если знать, куда идти.

Я вспомнила рассказ Джаспера — вот куда я попала! Тайное пристанище городских бродяг.

С удивлением и любопытством разглядывала я силуэты людей возле кривобоких железных печек, брошенные на каменный пол тюфяки, черные от копоти балки и стены, из-за которых доносился глухой шум воды и рычание неведомых механизмов. Раздался низкий грохот, своды тоннеля содрогнулись, мелькнула тень костепалы, которая в испуге удирала, вскидывая бесконечно длинные ноги.

— Там тоннель субтеррины, — успокоила Шер. — Состав проходит каждые двадцать минут. Шумно, но ты привыкнешь. Разместим вас вон в той хибаре. Не дворец, но сойдет.

Узкими мостками мы перебрались через смоляные воды подземной речушки. В кирпичной нише трубы переплетались частым забором, за которым обнаружились тюфяки на деревянном помосте, железная печурка, доска, положенная на ящики. За импровизированным столом сгорбилась долговязая фигура. Пикерн уныло прихлебывал какое-то варево из большой кружки, кутаясь в потрепанный плед. При виде нас он встал и приветствовал меня и Кассиуса с привычным холодным достоинством. Шер весело хлопнула его по спине.

— Выше нос, папка! Я доставила гостей в целости и сохранности. Поручаю их твоим заботам. У меня нынче дел по горло; пора обратно в город.

— Шер! — повысил голос дворецкий, но тут же его плечи печально понурились. — Прошу, останься. Они обойдутся без тебя. Я больше этого не вынесу.

Шер отмахнулась и принялась чем-то греметь в вещевом мешке. Кассиус чертыхнулся и плюхнулся на драный тюфяк.

— Господин Пикерн, где Джаспер? — я схватила дворецкого за руку. — Где он, что происходит?

Дворецкий устало покачал головой.

— Сама видишь, что происходит. Бунт, мятеж. Конец света. И моя дочь этим руководит. Господин Дрейкорн? Я знаю не больше твоего. Будем надеяться, что его предупредили, и теперь он скрывается. Он справится, Камилла. Ему доводилось бывать в передрягах и похуже этой.

— Нужно его найти, — упрямо проговорила я. — Я отправлюсь в город.

— Не вздумай! — встревожилась Шер. — Попадешься остроголовым — тебе конец. Я разузнаю, что могу. Тебя же нужно вывезти из столицы. Пару дней придется посидеть здесь, а потом…

— Я никуда не поеду, пока не отыщу Джаспера.

— Ладно, — смирилась Шер. — Накажу ребятам держать ухо востро, может, удастся передать ему весточку. Сейчас я иду на важную встречу. Жду человека от того парня из сената, который дает нам деньги и указания. Пожалуй, именно его следует величать настоящим генералом Линном! Я лишь одолжила имя этому мифическому герою. Но я рада, что все так получилось. Понятно, шишки не хотят сами марать руки. Что ж, поработаем за них своими мозолистыми клешнями, которые знают, как держать карабин.

Ошеломленная событиями дня, я опустилась на деревянный помост и, охватив голову руками, погрузилась в невеселые мысли. За несколько часов жизнь моя совершила ужасный поворот. Я лишилась дома, я потеряла Джаспера, и не знала, что будет дальше.

В «Гостинице дьявола» я пробыла три дня.

Первый день просидела неподвижно в нише за переплетением ржавых труб, время от времени забываясь тревожным сном на старом тюфяке. Подходили какие-то люди, Пикерн расталкивал меня и уговаривал поесть. Я нехотя соглашалась, но поддерживать разговор с Кассиусом и отвечать на расспросы дворецкого не могла.

Вечером хмурая нищенка показала путь до квадратного каменного бассейна, в который тонкой струйкой из трубы непрерывно текла теплая вода. Вокруг толпились обитатели тоннеля, женщины стирали, мужчины раздевались, бросали одежду на каменный пол и окунались, не стыдясь наготы. Только поздно ночью у бассейна не осталось никого, и мне удалось кое-как помыться.

На второй день утром меня разбудило щекочущее прикосновение к ноге. Я открыла глаза и подскочила, увидев жвалы крупной диплуры. Рядом стояла тощая девочка в отрепьях и изучала меня пустыми глазами. Я немного успокоилась, разглядев, что в руке маленькая оборванка держала веревку, хитро завязанную на белесом панцире подземной твари.

— Твой питомец? — осведомилась я дрожащим голосом. — У меня тоже есть зверек. Его зовут Фаро. Он альфин, и умеет смеяться.

Девочка не отвечала. Я протянула ей яблоко из запасов, которые оставила Шер. Девочка в недоумении повертела его, словно видела этот фрукт впервые, затем робко откусила, улыбнулась, потянула за веревку и ушла в темноту, волоча за собой диплуру.

Я вздохнула. Что стало с Фаро? Наверное, вигиланты забрали его с собой. Альфин — ценная жертва. Некому больше защитить его от ритуального ножа.

Поднялась и отправилась бесцельно бродить по гигантскому тоннелю. В другое время было бы любопытно исследовать его уголки и тайны, познакомиться с постояльцами «Крысиного подворья», но теперь беда давила на душу тяжелым камнем, и странная жизнь обитателей подземелья занимала меня мало.

А жизнь эта кипела ключом. С утра по катакомбам проходили отряды чистильщиков, смывщиков, «речных крыс» и прочих бедолаг, которые зарабатывали на жизнь, роясь в городских нечистотах и уничтожая паразитов. Вечером у костров собирались целые семьи бродяг. В густом дыму рассыпались искры, тускло сияли чумазые лица, заросшие неопрятными бородами до самых ушей, зловещие старухи в лохмотях хохотали, разевая беззубые рты, молодые мужчины и женщины отталкивающего вида бродили среди заброшенных механизмов.

Здесь было полно диплур и костепал, которые мирно уживались с двуногими подземными обитателями, питались отбросами, и прятались, стоило показаться чистильщикам со своими пиками и крюками.

Я поймала себя на том, что представляю, как рассказываю Джасперу о своих приключениях в «Крысином подворье». По своему обыкновению он слушает внимательно, иногда хмурится, потом отпускает меткое замечание, после которого мрачное уже и не видится таким мрачным, страшное превращается в нелепое, а забавное кажется вдвое смешнее. Я невольно улыбаюсь, Джаспер всматривается мне в лицо, уголки его губ вздрагивают, темные глаза смеются в ответ.

От воспоминаний больно сжалось сердце.

На третий день произошла странная встреча. Возвращаясь утром от бассейна, я миновала костер, за которым компания побирушек сдавала вчерашний улов своему предводителю — жилистому высокому мужчине с подвязанной как при зубной боли челюстью. Из под серой от грязи повязки торчала слипшаяся сосульками борода. Побирушки слушались его беспрекословно: не отводили воспаленных глаз, мелко кивали, покорно опустошали содержимое кружек для подаяний в глубокую стальную миску. Время от времени король нищих принимался отчитывать провинившихся, и тогда они замирали, как кролики перед змеей, и покорно подставляли спину под удары его суковатой палки.

Резкие движения рук короля нищих, манера величественно наклонять голову показались странно знакомыми, а когда до меня донеслись несколько слов, которые он произнес густым, звучным голосом, под ложечкой сжалось. Бродяга заметил мой интерес и кинул настороженный взгляд исподлобья. По позвоночнику пробежал неприятный холодок.

Торопливо отвернувшись, я поспешила прочь. Бродяга поднялся, в два широких шага нагнал меня и преградил путь. Вскрикнув, я подалась назад и чуть не оступилась на осклизлых мостках. Я узнала предводителя побирушек. Это был старейшина Уго!

— Что вы здесь делаете? — в растерянности проговорила я.

— Вот это встреча, Камилла! — ядовито прошипел он. — Удивлена? Ведь это по твоей милости меня изгнали из общины. Пришлось податься в Аэдис. Все от меня отвернулись, даже жены! Но, как видишь, устроился я неплохо. Мои попрошайки приносят за день столько, сколько не зарабатывает самый богатый лавочник в Олхейме за месяц. Я уже присматриваю себе дом в Меркатии. Тебе, я вижу, повезло меньше. Где же твой теург, пожри его Тьма? Наигрался с тобой, и выгнал на улицу, как паршивую собаку? Так ты подумай хорошенько, мое предложение еще в силе…

Уго протянул руку, но я отскочила и быстрым шагом пошла к своему убежищу. Старейшина брел позади и сыпал угрозами и льстивыми обещаниями, однако при виде Кассиуса и Лероя, которые лениво перебрасывались в кости у костра, осекся и повернул назад.

— Увижу, что ошиваешься рядом, — переломаю ноги, — хмуро пообещал ему в спину Лерой. Уго вздрогнул и ускорил шаг. Больше старейшина на глаза мне не попадался.

Скоро я привыкла к содроганию стен, когда, бешено вращаясь по спиральным рельсам, в соседнем тоннеле проносилась пассажирская субтеррина, выгоняя через воздуховоды порывы сухого, пахнущего машинной смазкой сквозняка; привыкла к редким оранжевым вспышкам угасающего саламандрова огня в заброшенной шахте и шуму подземных вод. Я мучительно хотела попасть на поверхность, в охваченный мятежом город, чтобы узнать о судьбе Джаспера.

Шер не принесла никаких известий. Она вернулась усталая, раздраженная и пропахшая порохом. Посланник от богатого покровителя Убийц Магии не явился, имперская гвардия пошла в наступление, мятежники терпели поражение.

— Кто этот человек, который поддерживал вас все это время? — попробовала расспросить я. — Это мог быть господин Дрейкорн?

Шер отмахнулась.

— Исключено. Это кто-то из сената или Совета Одиннадцати. Принятие Третьего Пакта и засилье теургов далеко не всем по душе. Неудивительно, что есть недовольные. Мелкие фабриканты, например.

— Господин Дрейкорн здесь ни причем, — мрачно подтвердил Пикерн. Он сильно сдал, тревога за дочь и собственные беды заставили его высокую фигуру ссутулиться. Он не выходил из убежища за трубами, сидел у костра, уныло ворошил уголья железной кочергой. Дворецкий немного приободрился, когда Шер привела его младших сыновей, своих сводных братьев — веселых подростков, которые быстро почувствовали себя в подземном убежище как дома.

— Он подозревал, чем занимается Шер, и не возражал, когда я позволял ее друзьям использовать «Дом-у-Древа» как перевалочный пункт. Впрочем, не так давно он строго-настрого запретил это делать. Как я виню себя в том, что не послушал его и потакал тебе, дочь! Посмотри, к чему это привело. Твою вину взвалили на него. Я так надеялся, что хотя бы дружба с Камиллой заставит тебя одуматься…

— Нужно связаться со стряпчим, — подал голос Кассиус. — Скорее всего, Джаспер у кого-то из друзей. Может, у Карадоса, может, у Леноры.

— Как ты не понимаешь, Кассиус, — я в сердцах оборвала управляющего. — Никому из них нельзя верить. Кто-то докладывал канцлеру о всем, что происходит в доме. Это был Оглетон, я уверена! А баронесса… я не знаю. Может быть, он у нее.

— Не городи чепухи, Камилла. Оглетон может что-то знать. Я отправлюсь в город, попробую разведать.

Шер не возражала. Она раздобыла одежду мастерового — объемные штаны, куртку и картуз. Кассиус переоделся, намотал вокруг шеи широкий шарф, скрыв нижнюю часть лица, и заметно повеселел. Весь день он изводил меня брюзжанием. Жизнь подземного города угнетала его, он горько сетовал на то, что произошло, и рвался наверх.

Чтобы довершить маскарад, Шер щедро мазнула Кассиуса сажей по щекам и нацепила ему на лоб очки-консервы.

— Урод уродом, — радостно подытожила она. — Иди, милый, теперь тебя никто не узнает.

— Я скоро вернусь, Камилла, и приведу Джаспера, если он еще не убрался вместе с Ленорой на «Гончей» подобру-поздорову, — пообещал Кассиус. — Все будет хорошо. Продержись еще немного.

С этими словами он отправился к лестнице наверх.

— Не ходи к стряпчему, Кассиус! — крикнула я вслед, но он меня уже не услышал.

Вечером Кассиус не вернулся. Шер явилась одна, упала на тюфяк и уснула. Мне не спалось. Я лежала, прислушивалась к затихающему шуму подземного города и думала о Джаспере. Увижу ли я его? Вернусь ли в «Дом-у-Древа»? Может, мне пригрезилась жизнь в загадочном особняке и его суровый, прекрасный хозяин?

Может, я так и бродила по предместьям Аэдиса, пока не попала в «Крысиное подворье»…

В конце концов удалось задремать. Приснился сон, в котором я вновь смотрела в темные глаза Джаспера и чувствовала прикосновение его рук. Он что-то прошептал мне на ухо, и, заливаясь во сне слезами, я упрашивала его: «Что ты сказал, Джаспер? Прошу, не надо загадок. Просто скажи, что любишь меня и никогда не уйдешь». Лицо Джаспера поплыло, растаяло, закачались ветви Ирминсула, передо мной возникли точеные черты баронессы. Она открыла кроваво-красный рот, из которого полезли белесые змеи, и низким мужским голосом произнесла: «Облава! Спасайся!»

Меня толчком выбросило из сна. Яркая оранжевая вспышка ослепила сквозь сомкнутые веки. Раздался лязг, оглушающий грохот. Тоннель наполнили панические крики и суета.

Я подскочила и выбежала наружу. Саламандров огонь в шахте ожил, заливая убогие своды подземной пещеры тревожным красноватым светом. Огромные стальные ворота у входа медленно опускались, отрезая путь к бегству. Обитатели подземелья метались, как потерявшие направление крысы.

— Облава! Остроголовые! — крикнул хромоногий бродяга, пробегая мимо, нырнул в узкий лаз боковой штольни и тут же вылетел обратно, преследуемый фигурой в долгополой шинели.

Я чуть не упала, когда в спину меня толкнула Шер.

— Туда! Туда! — закричала она, показывая на темное отверстие арки в дальнем конце пещеры.

Не раздумывая и не оглядываясь, я пустилась наутек, но далеко уйти не успела. Едва перескочила через деревянные мостки, как кто-то схватил меня за талию и отбросил назад с такой силой, что я отлетела к каменному столбу. За спиной раздались шаги, жесткие пальцы впились в плечо и заставили подняться. Я увидела перед собой ряд медных пуговиц, шишковатый нос и черные усы, похожие на щетку.

— Куда? — рявкнул суперинтендант Тарден. — Набегалась, девочка, хватит. Вигиланты тебя заждались.

Полицейские вывели Шер и Пикерна. Тарден осклабился.

— Знаменитый генерал Линн! Баба, кто бы мог подумать!

— Сдохни, остроголовый, — коротко ответила Шер и сплюнула. Пикерн молчал, потупившись.

Нас повели наверх. Конвоир крепко держал под локоть, грубо тянул вперед, и идти по крутым ступеням было тяжело. Позади хрипло дышал Пикерн, Шер вели впереди, она шла, высоко подняв голову.

— Интересно, откуда они пронюхали? — бросила она не оборачиваясь, и тут получила тычок в спину от конвоира.

— Кассиус пошел к стряпчему Оглетону, — ответила я. — Вот откуда. Стряпчий донес вигилантам.

Пикерн хрипло выругался и пожелал, чтобы кто-нибудь засадил Оглетону в глотку адмиралтейский якорь по самый шток.

— Ничего, Камилла, — прошептал он мне затем на ухо, — если Джаспер на свободе, он нас вытащит. Верь в него.

— Если он на свободе. Если он жив…, — отозвалась я горько. С каждым мгновением я все сильнее падала духом. Надежды на спасение не было.