Валуев сам не спешивался, чтобы удобней было наблюдать за пушками, которые готовили к обстрелу вражеских позиций. Татары не врали, да и сам он пару раз с ними катался поглядеть, как там свеи в землю закапываются. Окопались они даже на фланге справно и стояли крепко. Валуев и взгляда не бросил на заваруху, что у него под носом буквально творится. Рубится Репнин со своими нижегородцами и рейтарами с хакапелитами, и славно, что рубится, за тем он сюда князем Скопиным и послан. У Валуева же с Алябьевым своё дело, и делать его надо.

— Ермаков, Кондратьев, — подбадривал Валуев пушкарей, — хватит спать. Подгоните людей, пора уже палить по свеям, а то им там скучно сидится.

Командовавшие сразу несколькими пушками дворяне из худородных Ермаков с Кондратьевым подались в конные пушкари лишь бы пешими не топать. Однако оба были хорошими командирами и людей держали крепко, так что Валуев мог на них во всём положиться. Вот и сейчас не подвели. Все четыре довольно мощные трёхфунтовые пушки, стоявшие на прочных лафетах, сделанных специально, чтобы выдержать скачку упряжки ездовых лошадей на рыси, стояли на своих местах. Обслуга уже суетилась вокруг них, засыпая в жерло порох, а от зарядных ящиков уже несли ядра. Не прошло и пяти минут с тех пор, как их развернули и отцепили от передков, как все четыре пушки заряжены и пушкари стояли рядом ними, держа пальники с тлеющими фитилями в руках.

— Отличная работа, — похвалил их Валуев. — С Богом, братцы, палим!

И все четыре орудия одно за другим выстрелили по свейским укреплениям.