Оказавшись на корабле, я первым делом бросился к шкафу со скафандрами. Согласно штатному расписанию, в наличии должен был присутствовать хотя бы один скафандр, но их оказалось даже два. Я выбрал тот, что больше подходил мне по росту, и быстро нацепил поверх одежды. Модель оказалась не самой новой, с отдельным шлемом, и я прихватил его с собой.

Волшебник задраил шлюз.

Корабль был приписан к одному из портов Содружества. Большую часть времени им управлял нейромозг, но, по законам Содружества, у него должна быть возможность подключения пилота-человека. Корпоративные малотоннажные грузовики, как правило, таким похвастаться не могли, и если нейромозг отказывал во время полета (вероятность этого небольшая, но все же не равна нулю), корабль просто ложился в дрейф и дожидался ремонтников с запасным материнским камнем. Вариантов довести его вручную хоть куда-нибудь у человеческого персонала, окажись он на борту, попросту не было.

Впрочем, на борту корпоративных грузовиков, как правило, люди отсутствовали.

Люди — это уменьшение полезной площади, необходимость поддержания атмосферы и ограничение по перегрузкам, которое ведет к существенным затратам энергии при маневрировании. Иными словами, люди — это дополнительные расходы, а корпорация — это всегда про деньги.

В ходовой рубке обнаружилась небольшая несовместимость интерфейсов. У обычного пилота разъем для подключения к кораблю находится строго по центру в основании шеи, а у меня он немного смещен вправо и замаскирован имитацией кожи. Обычно это не доставляет проблем, но не тогда, когда ты в чужом скафандре.

Я содрал мешающий кусок кожи и протер кабель от толстого слоя пыли. По счастью, длины кабеля хватило, чтобы засунуть его под скафандр, но занять штатное положение в кресле у меня не получилось. Пришлось сидеть чуть ли не вполоборота.

Хорошо, что мой полет на этом корабле будет совсем недолгим.

Щелк.

Обычно слияние с кораблем доставляет тебе удовольствие. У тебя словно появляется новое тело с новыми органами чувств, ты большой, быстрый, готов бороздить просторы вселенной и можешь ответить на любой вызов, который она тебе бросит. Ты чувствуешь мощь двигателя, тепло ходового реактора, дальность твоих орудий, а когда ощущаешь приближение к точке перехода, степень твоей личной свободы переходит на новый уровень.

Но не в этот раз.

Орудий на грузовике не было, прыжкового двигателя тоже, и все, что я почувствовал, это собственную тяжесть. И еще немного неповоротливости.

Слияние со «Старым Генри» ощущалось совсем не так.

Тем не менее, я пробудил реактор, запустил маневровые двигатели и отшвартовался от пирса. Тут же прилетел стандартный диспетчерский запрос, от одного нейромозга другому нейромозгу. В ответ Волшебник отправил боевой вирус.

Больше запросов не поступало.

В идеальном мире это должно было бы подвесить всю внешнюю логистическую систему станции и помешать вылету перехватчиков, но то в идеальном. Я не сомневался, что в этой реальности перехватчики уже вылетели.

Я вызвал Генри.

— Ну и корыто ты себе выбрал, кэп.

— Мне на нем в экспедиции не ходить. Как ситуация?

— Умеренно хреновая, — сказал Генри. — Они подняли шесть перехватчиков, а потом на станции что-то случилось.

— Тебе придется меня подобрать, — сказал я и обозначил точку встречи, до которой мне на грузовике пилить целых десять минут.

— Ай-ай, сэр. Давно хотел опробовать новую пушечку.

За эти десять минут Генри предстояло разобраться с перехватчиками, потому что мне с ними разбираться было попросту нечем.

Перехватчиками здесь служили дроны, вооруженные парой ракет «космос-космос». Ими управляли довольно дешевые нейромозги,но это были нейромозги, адаптированные для боев в космосе. По сравнению с Генри все они были тупицами, но на фоне нейромозга, управлявшего тем же танком на Ватанабэ-18, каждый из них выглядел чуть ли не гроссмейстером.

При обычном раскладе они могли представлять опасность разве что для грузовика, которым я управлял. Они достаточно маневренны, но сравниться в скорости с курьерским кораблем вроде «Старого Генри» были не способны, и он легко мог уйти от них и их ракет исключительно на скорости. Добраться до точки перехода и скрыться в «кротовой норе», куда они за ним последовать не смогут, ибо никто не будет ставить прыжковые двигатели на обычные расходники.

Проблема, как вы понимаете, заключалась в том, что Генри должен был сначала подобрать меня, а значит, включать форсаж и гнать на всех парах до точки перехода он не мог.

Шесть перехватчиков — это довольно серьезная угроза в ближнем бою. Конечно, это куда менее опасно, чем целый рой перехватчиков, который мог бы подняться, если бы я не устроил диверсию в местной сети станции, но все же.

— Кстати, кэп, я совершенно забыл спросить. Как все прошло на Эпсилон-Центре?

— Умеренно хреново, — процитировал я.

— Этот хвост проблем ты притащил оттуда? Те люди на пирсе…

— Нет, — сказал я. — Это «Кэмпбелл».

— О черт, — сказал он. — Где мы спалились?

— Судя по всему, еще на Новом Далуте.

— О черт, — сказал он. — Это все из-за меня, да?

— По большей части, из-за меня.

— Я жажду подробностей, кэп.

— Чуть позже.

— Но ты меня совершенно не отвлекаешь, кэп, — Генри достаточно продвинут, чтобы работать в режиме многозадачности. Пока один его поток разговаривает со мной, другой — маневрирует, стараясь разобраться с перехватчиками, третий вполне способен написать сонет или предаваться философским размышлениям.

Если уж говорить по правде, то больше этот разговор мешал мне. Львиная доля моего внимания была уделена управлению грузовиком и попыткам разогнать его до требуемой скорости, и чтобы он еще и не развалился в процессе.

— Зашиб одного, — доложил Генри. — Пушка — вещь.

— Всегда пожалуйста, — сказал я.

Перехватчики настроены так, чтобы выпускать ракеты только тогда, когда вероятность поражения цели переваливает за девяносто процентов. Ракет-то у них всего две, вот и приходится экономить.

Ракеты дороги, на порядок дороже, чем выстрелы из рельсовой пушки, и я Генри никак не ограничивал. У него было преимущество в скорости и вычислительной мощности, и, кроме того, он мог палить напропалую, так что в исходе этого боя я почти не сомневался.

— Минус еще два, — доложил Генри. — Ой-ой, кэп.

— Что еще?

— Они уходят, — сказал он и дал мне картинку. — Но…

— Они не уходят, — мрачно сказал я. — Они идут ко мне.

— Я тоже это заметил, кэп, — с учетом их траектории и моей скорости, они настигнут меня минуты через три.

— Тебе придется их сбить, — сказал я.

— Чертовы индейцы еще пожалеют, что связались с новым шерифом, — сказал Генри.

Мне не осталось ничего другого, как положиться на мастерство и скорострельность Генри. Грузовик уходил от станции на максимуме доступного ему ускорения, и маневрировать без потери скорости я не мог. Да и толку от таких маневров будет немного, тяжеловозу от перехватчика не оторваться, от ракеты не уклониться.

— Поймал одного, кэп, — довольным голосом доложил Генри.

Я уже видел пару перехватчиков, которые неслись ко мне. Видимо, на станции кто-то сложил два и два и понял, что грузовик сорвался со своего парковочного места не просто так. И этот кто-то сумел наладить связь с уже вылетевшими перехватчиками, направив их на новую цель.

Вряд ли это были местные.

Кэмпбелл.

Чертов Трехглазый Джо проложил свой собственный канал связи. Либо они действительно решили проблему Распада и Джо снова может пользоваться своим основным профилем, либо ему помогает кто-то из М-шестых. Даже не знаю, какой вариант для меня предпочтительнее.

Генри вовсю воспользовался своим преимуществом в скорости и атаковал перехватчики с условного верха, заходя на них чуть ли не под прямым углом. Я увидел оплаченный мной рельсотрон в действии — один из перехватчиков развалился на куски. Второй предпринял маневр уклонения, но это ему не помогло.

Однако, за миг до того, как превратится в груду бесполезного металла, пластика и оптоволокна, он успел выпустить обе свои ракеты.

По мне.

* * *

Я сбросил скорость, швырнул корабль влево, буквально чувствуя, как напрягается его корпус, как вываливаются заклепки из обшивки. Это ведь дешевый грузовик, его единственное предназначение — таскать тяжести по системе, летая исключительно по прямой. Для маневров на скорости он конструктивно не годится.

Все это были тщетные усилия. Тридцать секунд до столкновения.

— Все под контролем, кэп. Я уже иду.

Щелк.

Я выдрал кабель из разъема, нахлобучил шлем и направился к шлюзу. Поскольку искусственной гравитации на корабле не было, мне пришлось вспомнить старые уроки по плаванию в невесомости. Получалось, вроде бы, неплохо, но скорость передвижения все равно оставляла желать лучшего.

В тот момент, когда я разорвал связь с кораблем, картинка пропала, но я и так представлял, что происходит.

Корабль тормозил.

Ракеты летели.

Генри…

— Одна готова, кэп.

… охотился на них.

Я наконец-то добрался до шлюза и закрыл за собой внутреннюю дверь.

Генри сбил и вторую ракету, но сделал это слишком поздно. Слишком близко к грузовику.

Она не попала в меня, но взорвалась рядом, как будто в режиме преследования. Грузовик ощутимо тряхнуло, поражающие элементы прошили корпус. Два угодили в шлюзовой отсек: один пролетел в полуметре от меня на уровне колена, второй — в опасной близости от левой руки.

Похоже, я только что увернулся от пули.

— Прости, кэп, — сказал Генри. — Ты там как?

— Жив, — выравнивать давление никакого смысла уже не было, так что я просто ударил по панели, открывающей внешнюю дверь, и она, разумеется, не открылась. Обломки ракеты повредили цепи управления или…

Рычаг, открывающий шлюз в ручном режиме, находился справа, и я бросился к нему. Этими штуками редко пользуются, и обычно для того, чтобы дернуть за этот рычаг, нужно два человека.

Я обхватил его правой ладонью и налег всем своим весом.

— Что-то ты долго, кэп.

— Дверь не открывается.

— Попробуй вручную.

— И что бы я делал без твоих советов? — прошипел я, налегая на упрямую железяку.

Рычаг поддавался, но медленно. В какой-то момент я испугался, что он тупо сломается пополам, и мне придется просить Генри задействовать гравидеструктор, чтобы разрезать корпус корабля, и выбираться через пробоину. Не то, чтобы это был какой-то особо сложный трюк для любого из нас, но мы потеряли бы еще больше времени, а мы его и так уже, черт побери, достаточно потеряли.

Рычаг выдержал, дверь шлюза открылась, явив за собой сдобренную искорками звезд черноту, и я выбросился в открытый космос, воспользовавшись штатной катапультой.

* * *

Первоначального импульса хватило, чтобы я отлетел от грузовика. Он был на финальной стадии торможения, шел с отключенными двигателями, так что я хотя бы не рисковал попасть под реактивную струю.

Он был на финальной стадии торможения, но его скорость относительно моей была велика, и он быстро скрылся из вида, сначала превратившись в точку, а потом и вовсе исчезнув, а я остался висеть посреди космоса.

На мне был дешевый аварийный скафандр, не предназначенный для выхода в космос. Предполагалось, что надевший его сотрудник останется на разгерметизированном корабле и будет ждать, пока его вытащит аварийная команда.

Маневровых двигателей на скафандре не было, и я никак не мог скорректировать свое положение. Мной владела инерция. Я летел… куда-то… Я мог бы даже выяснить, куда именно, но, учитывая скорость моего передвижения, в этом не было никакого смысла. Кислород кончится куда раньше, чем я достигну пункта назначения.

— Генри?

— Я на подходе, кэп. Буду на счет три. Раз… Два… Ошибся.

Генри зашел с условного низа. Не знаю, с какими перегрузками он тормозил, но ему удалось почти филигранно уравнять скорости и теперь казалось, что мы застыли в невесомости друг напротив друга. Нас разделяли каких-то жалких пятьдесят метров, преодолеть которые у меня все равно не было никакой возможности.

— Ты не зайдешь, кэп?

— У меня нет возможности маневрировать.

— На тебе дешевый аварийный скафандр?

— А как ты думаешь?

— Лучше бы ты угнал яхту у какого-нибудь богатея, — сокрушенно сказал Генри. — Тогда бы ты был упакован по полной программе…

— Генри… — помимо прочего, яхту какого-нибудь богатея так запросто не угонишь. Там такие системы защиты стоят, что даже Волшебнику минут пять пришлось бы с ними возиться.

С другой стороны, там и прыжковый двигатель должен был быть, так что не было бы необходимости все эти танцы в локальном пространстве устраивать. Генри бы ушел от перехватчиков, я бы прыгнул за ним, и мы бы встретились где-нибудь очень далеко от системы Эпсилона…

Только вот яхты какого-нибудь богатея поблизости не оказалось, и мне пришлось работать с тем, что есть.

— Минутку терпения, кэп, — сказал Генри. — Я уже готовлю гравизахват.

Штука в том, что на «Старом Генри» нет никакого гравизахвата. Есть только гравидеструктор, который можно использовать в этом качестве, но его использование на живом человеке… ну ладно, пусть не на совсем человеке, требует хирургической точности. Одна неправильно выставленная переменная и меня размажет по внутренностям скафандра тонким слоем.

Фигурально выражаясь, конечно. От самого скафандра в таком случае мало что останется.

Но Генри — нейромозг. Он такой ошибки не допустит. Он же способен просчитать все до мелочей…

— Это и был твой гениальный план, кэп?

— Я импровизирую.

— Нет, — сказал он. — Это я импровизирую, а ты просто висишь в пустоте.

Когда ты не внутри корабля, когда от бесконечной черноты тебя отделяет только бронестекло шлема надетого на тебя скафандра, космос подавляет. Только оказавшись посреди открытого пространства, ты понимаешь, насколько он огромен, и чувствуешь себя жалкой пылинкой на его фоне.

Мгновение спустя я почувствовал себя не просто пылинкой, а пылинкой, рядом с которой включили пылесос. Луч выставленного на минимальную мощность гравидеструктора подхватил меня и потащил к кораблю. На мой взгляд, даже слишком быстро.

«Старый Генри» стремительно увеличивался в размерах, и я уже мог разглядеть многочисленные разводы и царапины на его внешней обшивке, остающиеся после каждого преодоления атмосферы. Генри заботливо открыл для меня люк, но похоже, что геометрия все-таки оказалась слишком сложной для него наукой, потому что он промахнулся… э… ну да, он промахнулся мной на добрых пять метров.

Он уже выключил гравизахват, и меня снова тащило по инерции, и снова я ничего не мог с этим сделать. Я выставил вперед руки и врезался в обшивку с такой силой, что приложился лицом о внутренний щиток шлема. Во рту появился соленый привкус крови.

— Прости, кэп.

— Бильярд — это явно не твоя игра, — сказал я.

По счастью, на ботинках скафандра все-таки были магнитные захваты, так что я без особого труда принял относительно вертикальное положение и доплелся до открытого шлюза.

— Ты еще внукам своим будешь об этом рассказывать, — подбодрил меня Генри, когда я завалился в шлюз. Он сразу же закрыл внешнюю дверь и принялся нагнетать атмосферу. — Добро пожаловать на борт, кэп.

— Ты молодец, — сказал я.

— Ты тоже ничего, — сказал он. — Есть в тебе какое-то благородное безумие.

Атмосфера в шлюзе выровнялась, и я с удовольствием содрал с головы шлем. Если выберемся из всего этого живыми, надо будет оставить скафандр на память. В качестве трофея.

Судя по возникшим перегрузкам, Генри не терял времени даром и принялся разворачиваться, ложась на прежний курс. Расслабляться не стоило.

Мы все еще находились в системе Эпсилона, где нарушили, наверное, под сотню местных законов, и легких проступков, которые можно было бы расценить как обычное хулиганство, в этом списке было не много.

Убийства, саботаж, кибератака, порча чужой собственности, угон корабля…

Нарушение правил стоянки, за которое грозил всего лишь денежный штраф, на этом фоне казалось сущей мелочью.