Лучик утреннего света, пробившись сквозь щель в досках, добрался до моих глаз. Я зажмурился, неохотно просыпаясь. Беспокойный сон не принес облегчения. От лежания на деревянном полу болело все: от затекшей шеи и ноющей поясницы, до косточек на щиколотках. Хорошо хоть качка почти не ощущалась.
Где-то рядом звякнула цепь, сразу же напомнив о тяжелом металлическом кольце, стягивающем шею. Там, где металл касался кожи, появились синяки и небольшие ссадины. Сверху справа раздался крик погонщика, и в воду разом рухнуло несколько десятков весел. Послышался удар в барабан, несколько секунд и еще один удар. Теперь до самого обеда он будет стучать, выдерживая строгий ритм. На верхней палубе, прикованные к скамейкам рабы дружно налегали на весла и тяжелая, громоздкая галера, начала набирать ход. Неспешно, словно никуда не торопилась.
Справа звякнуло. Сидящий рядом худощавый и грязный мужчина поднялся с пола, усаживаясь поудобнее. Видать, не только мне сон на досках доставлял неудобство. Каторжники, заполнявшие нижнюю палубу галеры, просыпались. Минут через десять будут раздавать жидкую бурду, отдающую травяным вкусом. Я бы с удовольствием пропустил завтрак, но другой возможности получить необходимую для тела жидкость не представится до самого обеда. А в душном помещении, куда и свет то почти не попадает, пить хотелось всегда. Вспомнив о воде, я облизнул пересохшие губы.
«Да уж», — горестно подумал я. — «Попал, так попал».
Восемь дней я парюсь на нижней палубе галеры, даже не догадываясь, куда она плывет. «Что такое невезенье…?». Восемь дней большой срок, чтобы подумать о нем и прикинуть, что делать дальше. Кто ж знал, что поместье захудалого землевладельца, куда я так «удачно» влез, охраняется, словно императорская резиденция в столице. Быть резчиком в последнее время становится все опаснее, а платят за это все меньше.
Главный вопрос, кому перепродадут мою душонку скупщики преступников? Хорошо бы не на рудник. Сбежать оттуда куда сложнее, чем с какой-нибудь южной плантации. Если же на соляное озеро, то вряд ли я успею встретить свою двадцатую зиму. А судя по косому солнечному лучику, галера идет на запад. Плохо. Очень плохо…
Утренние размышления прервал звук открывающейся двери в дальней от меня части помещения.
— Жратва, — тихо сказал мой сосед, толкая следующего. Тот заерзал и зазвенел цепью, неохотно принимая сидячее положение. Я же бросил взгляд на лампу, висящую прямиком напротив нас. В металлическом корпусе, с небольшой емкостью для топлива и стеклянным колпаком, она напоминала масленый светильник. Свет от двери пропал, загораживаемый широкоплечей фигурой и в ту же секунду пятерка ламп в помещение разом вспыхнула.
Небольшое усилие воли и можно заметить, как рядом с каждой из ламп появлялся красный огонек, который срывался с места и за долю секунды описывал вокруг лампы полный круг, чертя светящуюся полоску. Затем полоска слегка уменьшалась в размере, становясь ярко-оранжевой, и ламы загорались. Как только наш тюремщик покинет отсек, оранжевые ободки вокруг ламп растают и те потухнут.
От яркого света ламп я щурился, глядя на оранжевый обод. Мне казалось, он слегка пульсирует. «Все еще в форме», — довольно подумал я. — «Надо копить силы».
Взгляды моих соседей устремись на приближающегося надсмотрщика, который большим деревянным черпаком плескал каждому в глубокую миску порцию местной баланды. Там, где он уже прошел, слышался хлюпающий и чавкающий звук. Надсмотрщик же даже не кривился и смотрел на нас безразлично, хотя было заметно, что задерживаться тут ему нисколько не хочется. Для нас же этот отсек был: и камерой, и обеденным залом и туалетом. Так что запах грязных тел и нечистот тут стоял соответствующий. Если бы тюремщики раз в день не заставляли тех, кто находился ближе всего к выходу, убирать и мыть пол, войти сюда не смог бы и самый крепкий духом человек. Жаль, что уборку начинали всегда после завтрака.
Вспомнив всех родственников надсмотрщика, я протянул руку с миской и получил свою порцию. Глубоко выдохнув, давясь, в три глотка проглотил содержимое. Прислушавшись и поняв, что пища не желает выходить обратно, убрал миску подальше к стене. Потеряю ее, и придется подставлять для баланды сложенные ладони. Были тут и такие…
Со стороны выхода загремели деревянные ведра. Я же бросил взгляд на мужчину напротив. В свете лампы его кожа имела красноватый оттенок, а черты лица довольно сильно отличались от остальных. Выдающиеся вперед скулы, небольшой грубый нос, впалые глаза. Слышал, что подобные ему встречаются далеко на востоке. За границей Варского княжества. С невозмутимым видом краснокожий проглотил завтрак, поймал мой изучающий взгляд и прикрыл глаза.
Ближе к обеду, когда солнцу до зенита оставалось меньше часа, на верхней палубе забегали и загомонили. «Очередной порт или незапланированная стоянка?», — я прислушался к бою барабана. Он немного ускорился и спустя минуту затих. Весла разом выпрыгнули из воды и с шумом задвинулись в корпус. Каторжники забеспокоились, крутили головами, звенели цепями. Для некоторых данная остановка станет конечной.
Словно подтверждая мои мысли, дверь распахнулась, зажглись лампы, и в отсек вошло сразу четверо вооруженных солдат из охраны. За ними появился знакомый надсмотрщик, звеня связкой ключей. Подхватив из ящика у двери четыре комплекта кандалов, он направился прямо к нам.
Первым освободили, от кольца на шее, краснокожего. Сковав руки за спиной, его погнали к выходу. Затем пришла моя очередь. Я даже обрадовался, что не придется больше торчать в этом вонючем помещении.
Рывком поставив на ноги, надсмотрщик передал меня одному из охранников. Спотыкаясь, я выбрался на свежий воздух, с силой жмурясь от яркого света и втягивая полной грудью соленый морской воздух. Получив удар в спину, я сделал три шага вперед и растянулся на палубе, больно приложившись коленом о какой-то выступ и глухо стукнувшись лбом о доски. Меня вновь поставили на ноги и потянули к трапу на небольшой причал.
Не думал, что за такой небольшой срок, галера успеет пройти по реке к Великому морю. В географии я особо не разбирался, но знал, где именно Серая река заканчивает свой бег. Взгляд в сторону от причала, подтвердил мою догадку.
Холодный мыс, исконные земли Асверов-полудемонов.
— Живее, — голос охранника вернул меня к реальности, а еще один толчок в спину помог сбежать по трапу на причал.
Порыв ветра со стороны моря заставил поежиться. В этих краях куда холоднее, чем в тех, где я прожил короткую жизнь. «Стоп!», — оборвал я сам себя. — «Хватит о смерти. Нечего ей тут делать. Руки, ноги на месте, значит, есть шанс сбежать».
Встречал галеру с десяток полудемонов, с интересом разглядывая лишь краснокожего. Четверо немолодых мужчин и шестеро женщин, походили бы на обычных людей, если бы не маленькие загнутые рожки, выглядывающие из верхней части лба. У мужчин рожки были серыми, сантиметров десять. У женщин — черные, вдвое короче. Асверы специально туго стянули волосы на затылке, открывая лоб.
Стоявший ближе ко мне мужчина поймал взгляд на его рожки и ухмыльнулся, демонстрируя слегка удлиненные клыки. У меня от них мурашки по спине пробежали.
Асверы — немногочисленная раса, служащая непосредственно императорской семье. Если в столице их еще и можно встретить, то в той глуши, откуда я родом, о них только байки и рассказывали. Причем, ничего хорошего в этих байках не было. Почему-то сразу вспомнилось самое неприятное — жертвоприношения. Поговаривали, что демоны приносили людей в жертву своим богам во время зачатия детей. Вроде бы отнятая жизнь должна гарантировать рождение новой. Правда это или нет, я скоро узнаю. Одно точно: ни рудников, ни полей, ни соляных копий на мысе никогда не было, а рабов они скупал с завидной регулярностью.
Если бы не личное покровительство императора, их бы давно извели под ноль. Ну, хотя бы, попытались. Обладая нечеловеческой силой и выносливостью, Асверы имели полный иммунитет к любой магии.
— Вы опоздали на три дня, — совсем без упрека в голосе говорила одна из полудемонов, — что-то случилось? Пираты? Может бароны опять принялись делить свои земли?
— Ничего такого, госпожа, — учтиво ответил надсмотрщик. Он даже слегка поклонился, как бы в благодарность за то, что с ним соизволили заговорить. — Небольшая задержка в Лужках. Мы должны были принять товар, но он задержался в пути. Пришлось ждать.
— Значит, дальше вы идете в Язы? — поинтересовалась она, имея в виду реку в трех дня пути на юг вдоль берега.
— Да, — он кивнул. — Вверх по течению до Карпского княжества.
«Вот и рудники», — прикинул я, недовольно поморщившись. — «Не повезло выйти раньше…».
Дальнейший разговор я не слышал. Нас повели в сторону поселения. Язык не поворачивался назвать его городом. Четыре десятка шатров, расставленных недалеко друг от друга, загоны для скота и лошадей, какие-то непонятные постройки из грубых досок.
Я сосредоточился, выискивая энергетические потоки в лагере, но ничего не нашел. Да уж, надеяться, что существа иммунные к магии будут ее использовать, слишком наивно.
Стоило перевести взгляд на сопровождающих, как я едва не сбился с шага. Каждый из асверов, и мужчины и женщины, имели странный рисунок на уровни живота. Какой-то узор, выведенный черными линиями. «Магия или же это нечто другое?» — удивился я. — «Амулеты? Но зачем они им?».
Я присмотрелся к ближайшей женщине. Черные линии оплетали ее талию, выглядывая из-под кожаной курточки, спускаясь к бедрам. Казалось, что в черном клубке в центре что-то шевелится. Передернув плечами, я отпустил концентрацию.
К шатрам нас не повели, направив в сторону деревянных строений. На мой взгляд, шесть вооруженных охранников для четверых истощавших каторжников — перебор, но Аверы имели свое мнение на этот счет.
Внутри, строения оказались пусты. Немного соломы в углу и грязный пол, свидетельствовали, что рабов и преступников тут держали и раньше, только вот что с ними стало, сказать я затруднялся. Меня расковали первым, сняв кандалы и надели на шею странный ошейник из грубой кожи, который магическим образом стянулся, не оставив возможности просунуть под него даже палец. Затем та же участь постигла остальных, и наши сопровождающие спокойно направились в лагерь, доверив охрану всего одной женщине.
Я расслабился только, когда дверь закрылась, предоставляя нас самим себе. Темнокожий обошел небольшое помещение, приложился ухом к каждой стене и, кивнув, молча, опустился на землю.
— Не стоит, — один из рабов, невысокий мужчина с косым шрамом на пол лица, коснулся моего плеча. — Попытаешься снять, он сожмется.
— Уж лучше так, чем быть зарезанным на алтаре, — отозвался второй мужчина, немного моложе. Грязные длинные волосы и клочки жесткой щетины на подбородке, выдавали в нем северянина. Борода у них росла густая, но начинался этот процесс неравномерно, клочками.
Я прошел к углу, где оставалось немного соломы, и плюхнулся на нее, вытягивая ноги. Хоть что-то в этой ситуации радовало. Если бы нас приковали обычными цепями и металлом, о побеге не стоило и мечтать, а с магическими ошейниками удержать меня не получится. Вопрос в том, бежать одному или вместе. Если одному, есть шанс проскользнуть незаметно, а если разбежимся все разом, можно рассчитывать на суматоху.
Скосив немного глаза, я попытался рассмотреть, какими линиями связан ошейник. Две толстые сини нити, немного переплетаясь, обвивали ошейник и других рабов. Надо разделить их на более мелкие составляющие и оценить сложность. Время у меня есть, поэтому спешить не буду. Не хочется, чтобы от вмешательства эта штуковина стянулась в маленькое колечко, ломая шейные позвонки. Можно даже поэкспериментировать на ком-нибудь из соседей….
Старая Вейга с хрустом потянулась, скривившись от резкой боли в шее. Разбирать бумаги, приходившие из столицы империи, и писать отчеты она не любила последние десять лет, когда поняла, что сидеть по шесть часов, склонившись над столом, не лучшим образом сказывается на ее суставах. А в последнее время приятных новостей не поступало вовсе. Потеря двух пар умелых и подготовленных бойцов, в самом центре столицы, под носом у местного начальства из разведки, словно удар ножом в спину. Терять молодежь, способную дать потомство, она не могла позволить. Ее ответное письмо главе службы безопасности Асверов, было, мягко говоря, резким. Хотя, Рикарде, занимавшей данную должность без малого три десятка лет, за это время пришлось переживать и лично видеть не одну смерть подчиненных. Вейга не была уверенна, смогла бы она продержаться на ее посту так же долго.
— Мать, — в шатер вошел ее младший внук, занимавший должность секретаря. — Прибыли старейшины, чтобы обсудить…
— Пусть войдут, — махнула рукой Вейга, откладывая письма в сторону. Читать бухгалтерский отчет на ночь, ей не хотелось. Лучше уж спорить со старейшинами, если и они не решили просить дополнительные средства.
Первым в шатер вошла пожилая женщина в тяжелом темно-синем платье. Зайдя в натопленное помещение, она сбросила накидку и прошла поближе к небольшой железной печке, от которой приятно тянуло теплом.
— Время вытянуло из тебя последнее тепло, — усмехнулась Вейга, глядя, как женщина занимает место на подушках.
— Мои старые кости сами тянутся к огню, — слегка улыбнулась женщина. — А в твоем шатре теплее, чем где-либо еще.
— Хочешь сказать, что я так же стара, как моя первая наставница? — наиграно возмутилась Вейга и они рассмеялись удачной шутке.
Следом в помещение вошло сразу трое. Мужчины низко поклонились, молча занимая места на подушках, напротив стола.
— Сегодня днем прибыли новые каторжники, — начала хозяйка шатра. Можно было и не напоминать, ведь в маленьком поселении новости расходились быстрее пожара. Она посмотрела на одного из мужчин. — Очередь рода Васко. Молюсь, чтобы богиня была к вам благосклонна.
— Всего четверо, — плохо скрывая недовольство, покачал головой мужчина.
— Трое, — поправила его Вейга и развела руки. — Живой товар подорожал. Придется довольствоваться тем, что есть.
— Тогда я хотел бы… — мужчина не успел договорить. Полог шатра приподнялся, и, сначала, в помещенье появилось копье, а секундой позже его хозяйка.
— Ш'тра'сах, — выругалась Вейга, — Ивейн, у нас важное собрание…
— Рабы сбежали, — коротко доложила внучка Вейги. — Я послала свой отряд в погоню…
— Все! — я упал в траву не в силах подняться. — Я дальше не побегу.
— Нельзя останавливаться, — краснокожий, назвавшийся Марком, попытался поднять меня на ноги, но их свело судорогой, и он рухнул рядом со мной.
— Не могу, — выдохнул я. — Нет сил. На той жратве, чем нас кормили, далеко не убежишь. Ты беги. Если выберешься, уже хорошо.
Марк поднялся и посмотрел в темноту, откуда мы прибежали. Несколько секунд поколебавшись, он помчался дальше. Я же перевернулся на спину, глядя в звездное небо. Между мысом и ближайшим лесом было не меньше пяти километров ровной, без единой складки, равнины. Преодолеть столь незначительное расстояние я смог бы легко, если бы долгое путешествие на галере не лишило сил.
От быстрого бега сердце колотилось так, что боем барабанов стучало в ушах. Внезапно из темноты выскочило что-то небольшое, больно вцепляясь в меня. Я успел разглядеть только блеснувшие в темноте глаза, и мы покатились кубарем. Напавший в два счета вывернул мне руку, придавив к земле и уселся сверху. Я слышал его учащенное дыхание. Судя по комплекции и весу, меня догнал какой-то подросток. Мне показалось, что рядом пробежало несколько человек, скрываясь в ночи. Через минуту появилось еще двое охотников, которые поставили меня на ноги и поволокли обратно в лагерь, даже не собираясь связывать или бить.
В лагере, вместо сарая, меня отволокли к какому-то шатру на окраине, затаскивая внутрь. Перед тем, как зайти, я мельком заметил у костра связанного коротышку, который решил бежать в сторону реки. Если бы не он, небольшой форы, чтобы добежать до леса нам бы хватило. А судя по количеству демонов, чьи облики в пляшущем свете костра откровенно пугали, по тревоге подняли все поселение разом.
В большом, освещенном обычными масляными лампами шатре, было жарко. Меня грубо усадили на низенький стул, и пара крепких рук легла на плечи. За низким столом сидела пожилая женщина, с пепельного цвета волосами и черными, словно уголь рожками. Справа от нее в непринужденной позе пристроился парень, слева молодая девушка. Оба очень похожи, почти как близнецы, но что-то их отличало. У обоих правильные черты лица. Даже слишком правильные. Ровные линии скул, слегка изогнутые нити бровей, глаза…. У парня, скорее всего, карие, так как в неярком свете казались почти черными, а у девушки светлые, может быть серые или голубые.
Старая женщина положила на стол ошейник.
— Ты снял с рабов ошейники? — немного хрипловатым голосом спросила она.
Я промолчал, опустив взгляд в пол. Сзади появилось лезвие копья и острой кромкой прижалось к моей щеке. Женщина повторила вопрос, а руки, держащие меня за плечи, слегка сжали их.
— Я снял, — решив, что отпираться сейчас не лучшая затея, отозвался я.
— Как? — лаконично спросила она. — Ты магик?
— Мои отец и мать были крестьянами, — я хотел было ухмыльнуться, но вовремя вспомнил об острие у моего лица.
В империи лишь благородным разрешалось учиться на магов и целителей, поэтому пояснять, что я имел в виду, не потребовалось, она поняла, кивнула и на меня надели новый ошейник.
— Покажи, — она немного подалась вперед, глядя на меня слегка прищуренным взглядом.
Я устало поднял руку и, подхватив пальцем тоненькую синюю ниточку силы, легко разорвал ее. Затем потянул ошейник, и он расстегнулся. Девушка, до того молча стоявшая рядом со старшей, прошла ко мне, забирая полоску кожи. Пару раз щелкнув замком ошейника, она продемонстрировала его старшей. После моего вмешательства, его можно было использовать разве что как украшение. Магии в нем не осталось.
После демонстрации интерес ко мне потеряли. Охрана отволокла обратно в сарай, оставшись у входа. К этому времени воле костра появился и бородач. Видать, бегал он не лучше меня. Только вот вновь размещать вместе со мной пойманных каторжников не решились.
Утром меня разбудили, едва солнце поднялось над горизонтом на две ладони. Чтобы не замерзнуть ночью, я сгреб всю солому в кучу, пытаясь зарыться в нее с головой. Помогло не сильно, поэтому тело слушалось плохо. Знакомая по вчерашним событиям молодая девушка, обладательница, светло-серых, почти серебряного цвета глаз, толкнула меня ногой, отчего я выкатился из кучи соломы.
— Просыпайся, — бросила она довольно приятным голосом, пытаясь придать ему побольше отвращения и пренебрежения. Едва я разлепил глаза, как меня окатило ледяной водой. Это подействовало куда лучше, моментально сбивая сон. — Снимай свои грязные тряпки, смердящее отродье степной гиены.
Девушка скривилась, глядя на меня, потом бросила взгляд на ведро в руке. Со стороны двери послышался сдавленный смех.
— Я же тебе говорил, сестра, — в дверном проеме появилось улыбающееся лицо парня. — Одного ведра будет мало.
— Не позволю, чтобы он появился в шатре бабушки в подобном виде, — она зло прищурилась, глядя на брата. — Я вчера половину ночи отмывалась от этого запаха.
Пока они разговаривали, я стянул с себя рубаху, выжал ее, обтерся соломой, и быстро одел обратно, едва не застучав зубами от холода.
— К реке! — осенило девушку. Она оглянулась на меня. — Вставай и пошли.
— Купаться? — уточнил я, не особо горя желанием вставать. — Не хочу, холодно.
Девушка только хмыкнула и вышла. Уже через пять минут, при помощи воинов, охранявших сарай, я совершил головокружительный полет с пристани в ледяную реку. На мое своеобразное купание пришла поглазеть половина поселения.
«Черти рогатые!», — ругался я про себя, плывя к берегу. Они ведь даже не удосужились выяснить, умею ли я плавать. А если ногу сведет, и я потону? У берега я приметил сероглазую девушку, нервно вышагивающую из стороны в сторону, — «Вроде не малые деньги уплатили… Волнуется, это хорошо».
В этой части реки течению едва хватало сил, чтобы снести меня в сторону. Зато вода была ледяной. Сбавив темп, когда до берега оставалось метров десять, я нащупал ногой дно и картинно взмахнул руками, поднял тучу брызг. Со стороны дощатого настила пристани послышались голоса. Кто-то даже звонко засмеялся.
Потрепыхавшись немного я уже было решил, что спасать меня не полезут, но нет, жадность взяла свое. Сероглазка вручила брату копье и с разбегу прыгнула в реку. Надо отдать ей должное, разделяющее нас расстояние, она преодолела за несколько секунд. Ухватив за ворот куртки, она с силой потянула меня к берегу. Я же как мог мешал, позволяя наглой особе насладиться купанием.
На берег ей пришлось меня вытаскивать. Замерзший, я лишь стучал зубами, предвкушая грядущую болезнь. После подобной утренней закалки, как пить дать проваляюсь в постели недели две. Если рогатые позволят. А может, потащат на алтарь своей богини раньше.
Мокрая девушка тяжело дышала, злобно глядя на меня. Что-то сказав брату, она убежала в сторону шатров.
— На, переоденься, — улыбаясь, сказал парень, кидая на землю узел с одеждой. Похоже, неудача сестры его повеселила.
Я оглянулся на зевак, но они потеряли ко мне всякий интерес. Никто даже не обернулся в мою сторону. Охранники же смотрели, словно на возню насекомого.
Холодный ветер с моря заставил быстро скинуть мокрую одежду. Принесенная оказалась теплой и, к удивлению, чистой. Темно-серого цвета длинная рубаха, жилетка и куртка идеально подошли по размеру, а вот штаны оказались длинноваты. Все же я был на голову ниже любого демона мужчины и почти на полголовы ниже девушек. Вместо обуви дали какие-то странные тапки. Вместо них я бы предпочел тюремные сандалии, но во время купания умудрился одну потерять.
После переодевания меня повели в тот же шатер, что и вечером. И как в прошлый раз, встречала нас пожилая женщина. Мне любезно предоставили стул, и охрана покинула помещение. Остался только брат Сероглазки, встав недалеко от стола.
Несколько минут женщина, молча, разглядывала меня, я же, собственно, никуда не спешил.
— За что тебя отправили на рудники, — наконец спросила она. — Незаконная волшба?
— За воровство. Влез в баронское имение, — дернул я плечами, как будто это самый обыкновенный поступок для человека.
Не знаю, что именно, но мои слова ее развеселили, и она коротко рассмеялась.
— Знаешь ли ты, какая участь ждет каторжников, попавших к нам?
— Догадываюсь.
— Это хорошо, — она слегка кивнула. Что-то в ее взгляде меня зацепило. Что-то неприятное, от чего в желудке похолодело. — У тебя есть шанс избежать подобной судьбы. Работай на нас и останешься жив. Даже больше того…
— И о какой работе идет речь? — уточнил я, после затянувшийся паузы.
— Нам нужен свой человек в имперской военной академии, — спокойно ответила она и, видя мою реакцию, улыбнулась. — Если конкретнее, то нам нужно тайно взять кое-что в академии. И ты будешь этим заниматься, попутно снабжая нас необходимыми сведениями.
«Да уж», — подивился я про себя. Замашки у демонов те еще. Ограбить имперскую академию, да их за это под корень всех изведут, со мной в придачу.
— Тут загвоздка, — сказал я. — Во-первых: — я не из благородных и меня даже на порог не пустят. Во-вторых: — что нужно для поступления? Экзамены сдавать? Может, я даже читать не умею. Ну и, не знаю, можно ли вынести оттуда чернильницу для письма, не говоря уже о чем-то таком, чего вы не смогли взять своими силами.
— Сделаем тебе баронский патент. Настоящий. Никто не придерется. Южные бароны меняются так часто, что изготовить необходимые документы проще, чем кажется. В остальном же, все зависит от тебя. Сможешь поступить, будешь жить. Сможешь забрать нужную нам вещь, можешь жить дальше бароном. Без земель, естественно, но на службе в имперской армии.
— А если не поступлю? — все же спросил я.
— Тогда вернешься сюда, — как само собой разумеющееся, ответила она.
В это время в шатер вошла Сероглазка. Я оглянулся и встретился с ней взглядом. Пока мы беседовали, она успела переодеться, стянув мокрые волосы в хвост на затылке.
— Вы так быстро убежали, — не удержался я от колкости. К тому же хотел проверить, как отреагируют на мою наглость демоны. — Не успел спросить, как водичка? Удивляюсь такой храбрости. Не каждый решил бы купаться это время года.
Девушка нахмурилась, но промолчала.
— Выбора у меня нет, так что и отказаться не могу, — вернулся я к разговору со старшей.
— Прием в академию через три недели. Две недели пути и пару дней, чтобы все подготовить, — сказала женщина. — Южане никогда не отличались примерным поведением и ревностным соблюдением этикета, но даже так, тебе придется постараться, чтобы не выдать себя.
— Постараюсь, — я шмыгнул носом, удержавшись, чтобы не утереть его рукавом. — Только есть еще одна проблема. После мытья в реке, я могу проваляться в постели все отведенное время. Если у вас есть целитель в деревне, я бы не прочь его навестить.
— Целителей нет, — отрезала старшая.
— Бабушка Вейга, — встрял в разговор парень. — Раз уж мы пришли к согласию, надо бы выяснить, как зовут нашего новоиспеченного барона. Привыкать к новому титулу проще, чем к чужому имени. А насчет его здоровья, пусть этим займется Ивейн, раз уж инициатива купания в реке принадлежит ей.
— Берси, — коротко представился я.
— Медвежонок? — насмешливо приподняла бровь Вейга. — Хорошее имя для дикаря южных морей. Ивейн, займись им. Завтра с восходом вы отправляетесь в столицу, и высокородный барон Берси не должен слечь с лихорадкой.
— Я? — удивилась девушка, как-то странно глядя на бабушку. — В столицу? Но…
— Давно пора, — перебила ее Вейга. — Отправлю с тобой письмо для Рикарды. Поступишь в ее подчинение. Все, идите, мне нужно работать.
Мы с Ивейн вышли, а вот парень остался, одарив сестру на прощанье ехидной улыбкой. На улице девушка посмотрела в сторону сарая, слегка наморщила носик, и коротко сказала.
— Идемте, барон, — титул она произнесла с явной насмешкой.
Что сказать, такое резкое изменение статуса меня порадовало. Не знаю, что за шпион нужен им в военной академии, но это все же лучше, чем разделить участь пойманных вчера каторжников. Почему-то мне казалось, что их уже нет в живых. Во избежание, как говориться, новых побегов, употребили по назначению.
Шествуя через лагерь за Ивейн, я вертел головой, разглядывая шатры и повседневный быт полудемонов. Ничего интересного. Несколько детей носилось на небольшой площадке, играя в какую-то непонятную игру. За их беготней следили две женщины, мирно беседуя, греясь на солнце. Ближе к пристани трое мужчин готовили длинную сеть, проверяя ее на прочность, растянув на жердях. В соленом воздухе мелькал запах дыма и чего-то вкусного. Заинтересовал, разве что, загон для лошадей. Возле него подготавливали открытую телегу.
Складывалось впечатление, что в поселение никто никуда не спешил. Жизнь здесь текла неспешно и размеренно.
— А почему в лагере так мало людей? — спросил я, догоняя Ивейн. — По домам сидят? Утром у реки вас было куда больше.
— Здесь только рыбаки и хак'ки, — отозвалась она, бросив взгляд на загон. — Старшие дети тренируются… — она остановилась на полуслове и бросила на меня хмурый взгляд. Я примиряюще поднял руки, как бы говоря, что спросил только из любопытства.
Шатер Ивейн по размеру совсем немного уступал тому, в котором работала ее бабушка. Круглый, метров шесть в диаметре, он имел невысокую конусообразную крышу. Чтобы хоть как-то добавить света в помещение, в крыше открывались два клапана. Сам Шатер делился на две части. В большой был установлен столик, не достававший мне и до колена. В дальней от входа части стоял еще один, поменьше, над которым висело овальное зеркало в декоративной рамке. Стопка толстых одеял у перегородки в малую половину и длинный сундук, больше мебели я не увидел.
Пол в помещении укрывала толстая ткань, и Ивейн потребовала скинуть обувь у входа. Немного мрачновато и непривычно. Пахло чем-то незнакомым, и почти неуловимо терпким запахом духов. У меня даже в носу засвербело, и я зашмыгал им, борясь с наступающим насморком.
— Сиди тут, — она указала на мягкую подстилку у стола. Затем добавила, разделяя слова. — И, ничего, не, трогай!
Скрывшись в малой части, Ивейн вернулась минут через пять с магической подставкой для небольшого чайника и парой чашек, покрытых голубоватой эмалью. Поставив их на стол, она вышла на улицу и вернулась уже с медным чайником в руках. Судя по нагару на дне, воду в нем кипятили самым обычным образом.
— С огнем долго возиться, — ответила она на мой взгляд.
Установив чайник на подставку, она села напротив, молча глядя на свое отражение в отполированном до блеске металле. Я же смотрел, как под чайником появилось оранжевое кольцо силы. За первым появилось еще одно, немного темнее предыдущего, затем третье. От металла ощутимо потянуло теплом, и чайник тихонько зашипел.
Уловив размытое движение, я перевел взгляд на Ивейн. Из нижней части живота неспешно вытянулся черный дрожащий усик силы. Отойдя на ладонь, он изогнулся и нырнул обратно. Я тут же отбросил сосредоточение, помотав головой. Вода закипела и Ивейн, ухватив крышку небольшой тряпочкой, быстро высыпала внутрь горстку сушеных трав. Потянуло приятным ароматом, от которого сразу захотелось есть. О чем-то вспомнив, Ивейн снова вышла на улицу и вернулась с лепешкой, на которой лежал кусок белого сыра.
Положив лепешку перед Берси, Ивейн принялась разливать отвар из луговых трав. При этом она только сейчас подумала, зачем достала дорогой подарок тети, а не воспользовалась обычными глиняными чашками. На ее памяти этот сервиз она использовала лишь дважды. «Нечего ему простаивать без дела», — ответила она сама себе, поднимая взгляд. Берси уже успел прикончить сыр и доедал лепешку, энергично работая челюстями.
— Фпафибо, — с набитым ртом кивнул он, принимая чашку.
«Странный он», — подумала она. — «И на магика совсем не похож». Правда, опыт общения с последними, у Ивейн был небольшой. Лишь однажды ей удалось переброситься парой слов с магом, приезжавшим к бабушке по делам. И выглядел тот совсем иначе. Строгий, словно видящий насквозь, взгляд. Манера разговора — как у наставника с несмышленым ребенком. Несмотря на то, что на Асверов магия не действовала, держал он себя уверенно, словно сильный рядом со слабым.
Берси же походил на самого обычного городского парня, лет двадцати. Спутанные русые волосы, темные круги вокруг зеленых глаз. Комплекцией воина он не обладал, а скорее наоборот. Такого и девчонка подросток побьет. Судя по отсутствию мозолей на руках, ни оружием, ни рабочим инструментом не владеет. Обычный, ничего не умеющий горожанин. Именно так о них отзывалась мама, возвращаясь из столицы в отпуск.
А еще странно, что он спокойно ведет себя, сидя за одним столом с Асвером. Не пялится на рожки, не пытается заглянуть в рот, разглядывая заостренные клыки. Торговцы каторжниками, и те боялись встречаться взглядом с бабушкой. А этот разговаривал, словно с обычным человеком.
Берси пригубил чай и, едва не обжегшись, принялся нетерпеливо дуть на него.
— Очень вкусно, спасибо, — еще раз поблагодарил он.
— Через два часа обед, — ответила Ивейн, видя, что он не наелся. Она указала на чайник. — До этого времени тебе надо выпить хотя бы половину. А на голодный желудок травы пить нельзя.
— Угум, — он понимающе кивнул.
— Ты мог бы зарядить камень? — Ивейн приподняла чайник с подставки. — В дороге бы пригодился, а второго камня у меня нет.
— Увы, — вздохнул Берси. — Могу его только разрушить. Нет, — он уловил ее взгляд, — не буду, не беспокойся.
— Тогда сиди здесь, у меня еще дела.
Ивейн встала и прошла в свою часть шатра. Ей надо было собрать вещи. Много брать не стоило, в столице тетя обеспечит ее всем необходимым. Но вот самое необходимое надо упаковать. А еще надо поговорить с отцом, когда он вернется и забрать письма у бабушки.
Чай я пил до тех пор, пока приятный травяной вкус не превратился в ядовито-горький. Выхлебал почти весь чайник, от чего снова захотелось есть. Ивейн почти час просидела в отгороженной части, потом упорхнула по делам, оставив скучать до самого обеда.
В честь отправки Ивейн в столицу в селении устроили небольшое застолье, куда меня, естественно, не пригласили. Выделил большую тарелку каши с овощами, и попросили лишний раз на глаза не показываться. И слава богам. Чем дальше от демонов, тем спокойней.
Утром следующего дня небольшой отряд из четырех демонов, со мной в придачу, верхом отправился вдоль реки, против ее течения. Не знаю, чем руководствовались Асверы, но маршрут до самой столицы они проложили подальше от крупных населенных пунктов, заезжая только в небольшие деревушки.
Голову даю на отсечения, но демоны ниже поясницы были сделаны из камня, так как многодневная поездка в седле их нисколько не утомила. Я же стер пятую точку в одну большую мозоль. Поменялось мое мнение и о самих конных путешествиях. К концу оного меня ровным слоем покрывала дорожная пыль, под которой таились зудящие до невозможности укусы кровососущих насекомых.
Асверы ко мне относились прохладно. С лишними разговорами и вопросами не лезли. Хорошо хоть кормили и помогали в уходе за лошадью. Зато следили. За весь путь не дали ни одного шанса сбежать. Вторая девушка и два парня, ровесники Ивейн, несли дневные и ночные вахты по очереди. Странно, что с нами не отправили никого постарше. Никто из группы никогда не был в столице и, насколько я понял, никогда не уходили дальше, чем на два дневных перехода от родного поселка. Пару раз им приходилось спрашивать дорогу у встречных крестьян, но с пути мы не сбились и из графика не выпали.
Столица империи Витория, расположилась на слиянии двух могучих рек, пересекающих континент с востока на запад. Со времен основания небольшой город разрастался в сторону равнины, захватывая все больше и больше территории. Еще во время строительства первого дворцового комплекса, император не пожалел денег и город преобразился. Появились мосты, фасады зданий начали отделывать лепниной и колоннами, запустили каскад фонтанов.
Не было в империи человека, не мечтающего поселиться в столице, что способствовало росту цен на недвижимость, даже на ее окраине. Каждый зажиточный феодал или торговец считали примером хорошего тона приобрести имение поближе к императору и получить право посещать светские мероприятия и балы, организованные от его имени.
Мне никогда не доводилось посещать столицу. Слишком дорого для простого человека. Да и работать по моему профилю в Витории рискованно. Много магов и различных спецслужб, ратующих за благо империи. На окраине жить куда проще и спокойней. Дедушка, воспитывавший меня до одиннадцати лет, хоть и прожил долго в столице, редко касался этой темы, каждый раз, нелестно отзываясь и о ней, и о населяющих ее аристократах.
Въезду в город никто особо не мешал, и проверки на дорогах носили поверхностный характер. Верительные грамоты и удостоверения личности никто не требовал, спрашивая лишь о цели визита. Правило только одно: — въехавший в город должен был остановиться в гостинице или ином месте. Бродяжничество в городе строго пресекали, выставляя всех, кто не имел крыши над головой, а иногда и отправляя их на рудники.
За день до появления городских стен Асверы обернули головы шейными платками, скрывая рожки. На мой взгляд, не слишком великая конспирация, но встречный люд на них не косился, а стража относилась с уважением и пониманием. Возможно, из-за них нас не задерживали на постах, а встречные патрули не провожали подозрительными взглядами.
Миновав последний пост, мы выехали на широкую мощеную дорогу. И я, и мои спутники с интересом разглядывали дома и небольшие скверы, зажатые между ними. Вот мелькнула витрина магазина тканей, вот булочная, откуда призывно пахло свежей выпечкой. Появилась вывеска постоялого двора, именуемого новомодным словом «гостиница».
Уже за первым перекрестком, улицы города наполнились прохожими, неохотно расступающимися перед лошадьми. К слову, на последнем посту нам пришлось заплатить небольшую пошлину, разрешающую въезжать в город на лошади. Собственно, деньги шли на зарплату дворникам, убирающим с улиц навоз.
Нас встретили на втором перекрестке. Группа из шести Асверов. То ли традиции у них такие, то ли по другой причине, но количество мужчин и женщин в отряде было одинаковым. Как и мои спутники, рожки они скрывали платками. У мужчин они были темно-зеленые, у женщин с небольшой примесью синего цвета.
— Рады приветствовать вас, благородный Хаук, — обратилась одна из женщин ко мне. — Добро пожаловать в Виторию. Мое имя Рикарда Адан, мы ждали вашего приезда и все подготовили, — она умудрилась поклониться в седле. При этих словах Ивейн слишком сильно стянула поводья, и лошадь под ней затанцевала, высоко поднимая голову.
— Признателен за оказанную заботу, — неуклюже поклонился я, и едва не вывалился из седла.
— Я взяла на себя смелость снять для вас комнату недалеко от академии, — она одними коленями развернула лошадь. — Позвольте проводить вас…
Встречающий отряд разделился, часть заняла позицию за нами, часть пошла метрах в двадцати впереди. Я же тайком разглядывал спутницу Рикарды, пристроившуюся рядом с ней. Она единственная выбивалась из общей картины. Если встречающие были одеты как и мы, по-походному, в простые штаны для верховой езды, куртки с высоким воротником, серые плащи, то эта девушка выглядела несколько экстравагантно. Одежда не ней сидела в обтяжку, подчеркивая фигуру. Небрежно распахнутая легкая бежевая куртка в черную косую полоску, открывала потрясающий вид на светлую блузку. Бежевые штаны, плотно облегающие бедра, притягивали не только мой, но и взгляды молодых демонов, ехавших с нами. Вот только лицо девушки отдавало холодом, как и узкий длинный меч на ее поясе. Встретившись с ней взглядом, я поспешил сделать вид, что рассматриваю достопримечательности, нисколько ей не интересуясь.
Имперская военная академия, находившаяся в западной части города, располагалась так, чтобы иметь открытый выход на равнину, к специальным полигонам. Готовили в академии офицеров всех мастей, от кадровых военных, до целителей. Поступить на военный факультет, для дворян труда не составляло. Асверов же интересовал исключительно факультет магии, а для этого требовалось пройти особый тест на способности.
Жильем, о котором говорила Рикарда, оказалась одна из восьми комнат в небольшом двухэтажном доме, хозяин которого сдавал их в аренду молодым аристократам. Стоила подобная роскошь около пяти сотен золотых в год. Огромная сумма, за которую можно было купить домик в каком-нибудь городке не на самой окраине империи. Помимо прочего хозяин предоставлял возможность использовать банную комнату, экономя на общественных банях.
В гостиной на первом этаже я приметил пару прилично одетых аристократов, беседующих на какую-то отвлеченную тему. Рядом с ними хлопотала невзрачного вида горничная, работающая явно на кого-то из них. Еще один парень, лет восемнадцати, пристроившийся на лестнице, провожал нас заинтересованным взглядом. Отослав отряд с новобранцами в расположение их гарнизона Рикарда, вместе с притягивающей взгляд девушкой, остались, чтобы разъяснить кое-какие детали. Она открыла дверь в нужную комнату небольшим ключом, протянула его мне и жестом пригласила войти.
Комната мне сразу понравилась. Большое светлое помещение с выходом на балкон. Кровать у стены, два больших шкафа, письменный стол. Не тесно, но и не слишком просторно. Комната имела небольшой закуток, в котором удобно расположился второй шкаф для одежды, оставляя рядом с собой немного свободного места.
Рикарда села на ближайший стул, а ее помощница использовала амулет, защищающий от подслушивания. Я имел дела с подобными и знал, что любой, приложивший ухо к замочной скважине или скрытому отверстию в стене, услышит лишь невнятный гомон десятка голосов.
— В шкафу, — Рикарда кивнула в сторону закутка, — одежда. Старайся чередовать ее и держать всегда чистой. Вот немного наличных на карманные расходы, — она положила на стол небольшой кошель. — На месяц, если посещать не слишком дорогие кафе, хватит. С более крупными тратами: на одежду, оружие, подкуп служащих и в этом духе, обращайся к Терес. Она отвечает за твою безопасность. От нее будешь получать указания и ей же передавать сведения. Если мне потребуется ее заменить или известить о чем-то важном, я приду лично. Это понятно?
— Понятно, — кивнул я.
— Смотри, не втягивай себя в дуэли. Благородные обучаются владению оружием с раннего детства. И еще одно, — ее взгляд стал угрожающим, хотя голос совсем не изменился, — никаких интрижек и романов. Узнаю, отрежу все, что мешает нашему делу. Если прижмет, можешь сходить в бордель. Терес покажет пару приличных заведений. Тем же, кто станет интересоваться твоей связью с нами, говори, что нас нанял отец для охраны единственного наследника. Вопросы?
— Что за вещь вам нужна из академии?
— Узнаешь после поступления.
— Тогда вопросов больше не имею.
— Завтра у тебя свободный день. Прогуляйся по городу, посмотри достопримечательности. Послезавтра вступительный экзамен…