Апрель подходил к концу. Корабельные брауни, закончив работы, откланялись и отбыли. Гномы занимались парапетами моста, подгоняя последние камни. Степан при активной помощи Ники разобрал и оценил коллекцию журналов. За несколько вечеров они вдвоём отсняли и разместили лоты на онлайн-площадках, а заодно выставили объявления и о прочих предметах, которые он нашёл ещё при уборке библиотеки. К удивлению обоих, пивные пробки купили первыми, а с ними несколько ежедневников и кое-какие из монеток.

Предпоследний день апреля Ника и Степан посвятили развешиванию картин, и как раз возились в люксе с полотном, на котором был, как они считали, изображён Бугул-Ноз, когда в комнату неожиданно вошёл Дуфф.

– Хочу вас кое о чём предупредить, – без предисловий начал гоблин. Следом за ним в помещение пробрался кот.

– Только не говори, что нас снова ждут какие-нибудь «круги на воде»! – взмолился Степан.

– Ну… В каком-то смысле. Но хорошая новость в том, что лично ты в данном случае не имеешь к происходящему никакого отношения. Вообще.

– А плохая? – спросила Ника.

– Плохая – в том, что вы оба не имеете права вмешиваться в происходящее. Вообще.

– Почему? И что, собственно, происходит? – Степан слез со стремянки, встревожено глядя на Дуффа. Тот вздохнул.

– Гномы закончили мост.

– Ну и?

– Завтра сюда приедет мэтр Блеро.

– Мне нужно ему позвонить?

– Мы уже позвонили, – Дуфф небрежно махнул рукой. Степан нахмурился. – Не бери в голову. Я ведь сказал: вы не имеете права вмешиваться в происходящее. Извини, пришлось взять твой телефон, зато Атти побеседовал с Антуаном лично, и дал все инструкции. Ну, почти все.

– Я всё ещё не понимаю.

– Мэтр приедет с правнучкой. Дочкой Жан-Пьера.

– Братья хотят, чтобы я помог им замаскироваться?

– Нет. Это не понадобится. Они только предупреждают – и к этому предупреждению присоединяемся мы с Руем – что ты и мадемуазель не имеете права вмешиваться.

– Да во что вмешиваться-то?

– В то, что будет происходить, – закончил гоблин и вышел из комнаты.

Ника и Степан переглянулись.

– Вы что-нибудь поняли? – спросила девушка.

– Нет. Но мне всё это очень не нравится.

– Мне тоже, – согласилась она.

* * *

Дочка Жан-Пьера, трёхлетняя Жюли, оказалась дружелюбным, любопытным, но вместе с тем весьма воспитанным ребенком. Она без страха поздоровалась с компанией незнакомых взрослых, и, после позволения прадеда, отправилась вместе со «Старым Али» осмотреть сад, который за месяц, стараниями гоблина и при участии остальных обитателей шато, заметно преобразился.

Атти помахал рукой, приглашая всех следовать за собой, и они спустились к нижним воротам парка. С другого берега пруда доносился веселый голосок Жюли, расспрашивавшей Дуффа о растениях и цветах. Гномы с самым серьёзным видом выстроились полукругом перед воротами, чем невольно напомнили Степану изготовившихся к атаке теурстов.

– Месье Блеро, вы не передумали? – спросил Атти.

– Вы хотите вернуть магию в этот мост? – уточнил Лугус.

– И готовы сделать для этого всё необходимое? – закончил Дей.

Нотариус кивнул, делая шаг к ним, и закатывая рукава рубашки. Пиджак мэтр Блеро по случаю теплой погоды оставил в машине.

– Я так полагаю, это будет магия крови?

– Верно.

– Я готов. Какую руку?

– Руку? – гномы недоумённо переглянулись.

– Ну да. Какую руку нужно разрезать? Или понадобится целый палец? – нотариус старался говорить спокойно, и Степан невольно позавидовал его самообладанию. Старичок вёл себя так, словно речь шла об ещё одной обычной сделке. О процедуре, которую необходимо выполнить точно и правильно.

– От вас ничего не понадобится, – нехотя отозвался Атти, и указал на мост. Все проследили взглядом за рукой гнома.

В первой от имения опоре, поднимавшейся из склона оврага, темнела чуть ниже уровня настила моста небольшая ниша. Мэтр Блеро снова повернулся к гномам, явно не понимая, чего от него ждут, но вдруг побледнел, глаза его широко раскрылись. Степан, секундой позже сообразивший, для чего предназначалась ниша, сделал было шаг к фейри, но перед ним внезапно выросли кот и неизвестно как оказавшийся уже по эту сторону пруда Дуфф.

– Вы не имеете права вмешаться! – отчеканил гоблин. Кот коротко зашипел, а когда Степан укоризненно посмотрел на него, рыжая голова печально качнулась. Дуфф мельком взглянул на Нику, непонимающую, что происходит. – Мадемуазель, оставайтесь на месте!

Троица гномов мрачно уставилась на нотариуса, а тот силился что-то сказать, но пересохшее горло выдавало только хрип. Атти кивнул, и произнёс:

– Камень не имеет жизни.

– Магия – это жизнь, – подхватил Лугус.

– В камень нужно вдохнуть жизнь, – тихо отозвался Дей.

– Пожертвовать жизнь, – хором закончили братья.

– Я не… – Степан почувствовал, как острые когти впились ему в ногу, и тут же удар кулака в живот вышиб из него дух. Ника вскрикнула. Дуфф, обхватив согнувшегося человека за шею, склонился вместе с ним, и зашептал ему в ухо:

– Молчи, дурак! Молчи! Он должен сделать выбор сам! Вмешаешься – погибнем все!

Мэтр Блеро, наконец, совладал с собой, но теперь его била крупная дрожь. Руки тряслись, ноги подкашивались. Старый нотариус сделал несколько неуверенных шагов к мосту, и гномы расступились, пропуская его. Мэтр, шаркая, дотащился до парапета, тяжело опёрся об него рукой, и наклонился вниз, рассматривая страшную нишу. Где-то за прудом детский голосок весело напевал какую-то песенку.

– Нет, – нотариус покачал головой. Потом с силой затряс ею. – Нет! Жюли? Ни за что! Лучше меня! Если контракт не разорвать – берите меня! Её не отдам!

На площадке у ворот повисла звенящая тишина. Казалось, сам воздух сгустился, а время замедлилось. Детский голосок за прудом уже не пел, а словно медленно проговаривал слова. Не слышно было жужжания шмелей, исчез ветерок, недвижно застыли листья на деревьях. Степан, всё ещё с вцепившимся в штанину котом и обхватившим шею Дуффом, мельком взглянул на Нику, и увидел раскрывшиеся в ужасе глаза девушки. А мэтр Блеро уже не говорил – кричал:

– Не отдам! Не отдам!! Не отдам!!!

Будто далекое эхо его крика прокатилось по речному оврагу, перерастая в глухой нарастающий гул. Звук приближался, и Степан увидел, как неизвестно откуда взявшаяся волна, которой место было бы на морском берегу, но никак не на тихом мелком ручье Лискюи, надвигается от истока. Увидел прикованного к месту то ли страхом, то ли удивлением мэтра Блеро, глядящего на подступающую стену воды.

Затем волна ударила в мост и всё скрыл бурлящий поток. Ника вскрикнула и, не в силах стоять, села на каменные плиты двора. Трое гномов всматривались в проносящуюся прямо за воротами реку. Гоблин перестал пригибать человека, кот выпустил из когтей штанину.

Вода схлынула – и на мосту снова показалась фигура нотариуса. Антуан Блеро был мокрым с головы до ног, и казалось, что поток смыл с него долголетие. Теперь нотариус был согбенным, даже дряхлым, всё лицо покрывали глубокие морщины – но он улыбался счастливой улыбкой ребёнка, в которой не осталось и следа прежней хитрости.

Атти хмыкнул и указал рукой на мост. Вместо ниши первую опору теперь насквозь прорезала арка, из которой тоненькой струйкой ещё продолжала вытекать вода, унося с собой мелкие осколки камней. Детский голосок за прудом допел песенку, и собравшиеся у нижних ворот увидели, как Жюли под считалку весело скачет то на одной ножке, то на обоих, пересекая плотину древней мельницы.

* * *

– Ты меня чуть не задушил, – посчитал нужным уточнить Степан.

– Прости, – Дуфф развёл руками. – Но если бы ты сказал то, что намеревался, дело в любом случае кончилось бы плохо.

– Потому что это был не ваш мост, хозяин, – пояснил Руй, – и не ваш выбор. Нельзя вмешаться в такое без последствий для себя.

– Ты вполне мог оказаться в той нише, – уточнил гоблин, – и при этом ничем бы не помог малышке.

– А если бы мэтр Блеро убежал с моста? Не попал под удар воды? – задумчиво спросил Степан.

– Это был бы его выбор, – только и сказал Дуфф.

Все посидели молча, раздумывая над услышанным. В камине потрескивал огонь, за окном в бархате ночи апрель сменялся маем. Первой нарушила молчание Ника.

– А ведь сегодня Бельтайн, – заметила девушка. – Вальпургиева ночь. Ведьмы собираются…

– Да никуда они не собираются, – фыркнул гоблин. – Просто пока у вас, людей, одна религия боролась с другой, появились страшные ночные сказки. Обыватели давным-давно забыли, из-за чего была борьба, но сказки продолжают жить.

– У вас ведь тоже есть нечто подобное. Ты сам говорил про священные дни праздника весны, – заметил Степан.

– Резонно, – согласился Дуфф. – Наверное, это в какой-то мере сближает нас с людьми.

– Завтра я уеду, – вдруг тихо сказала Ника. Мужчина и оба фейри удивлённо посмотрели на неё. Девушка подошла к каминной полке, на которой они давно уже завели папку с документами – туда попадали все чертежи, наброски, чеки, связанные с работами в шато. Ника достала из папки официального вида конверт, и протянула Степану.

– Мэтр Блеро привёз его сегодня. Я хотела сказать после церемонии – я ведь не знала, что подразумевает эта церемония. А потом просто забыла, и вот только сейчас вспомнила.

Степан держал конверт на руке, не торопясь заглянуть в него. Он уже всё понял.

– Мой отец – Серж Борю, – девушка грустно улыбнулась. – Я не ваша кузина, не дочь месье Мишоне и, стало быть, не имею никаких прав на наследство. Это замечательно.

Мужчина вопросительно приподнял брови. Гоблин хмыкнул.

– Замечательно, потому что вы сможете реализовать свой проект, и никто вам в этом не будет мешать. А я наконец узнала правду об отце. Он похоронен в Кастельнодари, там штаб-квартира четвёртого полка Легиона. Хочу на обратном пути побывать на его могиле.

– На обратном пути? – переспросил Степан.

Он рассеянным взглядом обвёл комнату, будто не совсем понимая, где находится. Руй и Дуфф молча и сосредоточенно смотрели на мужчину, и у него мелькнуло ощущение, что оба фейри силятся что-то сказать, но при этом никак не могут даже движением глаз выдать своё намерение.

– Ну да. На обратном пути в Белград, – Ника замялась на секунду, затем сказала. – Простите, что доставила вам столько беспокойств. И большое спасибо за то, что позволили побывать в сказке.

Мысль пронеслась вспышкой молнии – Степан вдруг понял, что без слов пытались сказать ему гоблин и домовой. Понял так же, как в ночь перед нападением на шато призрачных гончих, что именно сейчас эта девушка может уйти из его жизни навсегда. Мужчина молча поднялся со стула, шагнул к растерянно глядящей на него Нике, и осторожно привлёк её к себе. Девушка не отстранилась, только в серых глазах блеснули слёзы.

– Останься. Пожалуйста, – попросил он, впервые говоря ей «ты».

Руй с облегчением выдохнул. Дуфф ткнул друга локтем в бок, и сказал:

– Правильно я советовал парням. Зачем нам люкс? Вот номер для новобрачных – совсем другое дело!