Римма Борисовна осмотрела себя в зеркало. В больших рыбацких сапогах, доходивших ей до колен, она чувствовала себя странно. На голове красовался платок, делавший ее похожей на английскую королеву. К сожалению, на этом сходство заканчивалось – все пространство между косынкой и сапогами занимал большой, бесформенный, болотного цвета плащ.

Переодеваться было нельзя – это было жесткое условие Марьи Власьевны (она назвала это «оденься нормально»), а ее помощь Римме Борисовне была необходима.

Вчера, когда восторги по поводу неожиданной помощи со спасением Дома поутихли, она, сбиваясь от волнения, рассказала подруге о своих находках.

– Таня сказала, что ее отец поругался с Витей из-за религиозных рисунков. Но потом я вспомнила картинку и поняла – в записях мальчика были не кресты, а схема! – торопливо говорила она. – Смотри, вот тут первый крест – это пересечение дорог. А второй, поменьше, должен быть часовней. Получается, нам надо попасть вот в эту точку, – она ткнула в квадрат карты. – Но я никогда не ходила в лес и дико боюсь заблудиться.

Она остановилась и подняла взгляд на Марью Власьевну. Та протяжно вздохнула, уставившись на квадрат, находившийся в самом центре простиравшегося за Неприновкой лесного массива.

– Нам понадобится Сергей Петрович, – наконец, вынесла вердикт она.

Через час они втроем сидели у него в саду, за тем же длинным столом, где почти месяц назад Римма Борисовна с гордостью презентовала хозяину книгу Адриана Валентиновича, а Марья Власьевна – ее саму. Сегодня стол был пуст, а хозяин, сложив руки замком, напряженно сопел, глядя на карту.

– Нет, так-то пройти можно, – он внимательно посмотрел на Римму Борисовну. – Только зачем вам к старой лесопилке?

Марья Власьевна, услышав это, заинтересованно уставилась на подругу, словно сама хотела спросить «Да, зачем?». Римма Борисовна терпеливо вздохнула – она давно поняла, что Сергей Петрович был человеком неплохим, но точно не слишком стремительным в суждениях.

– К лесопилке нам не надо, – с расстановкой произнесла она. – Мы ищем старую часовню. Слышали ведь про нее? Мы исследовали имеющиеся у нас данные, – Марья Власьевна на этих словах бросила на нее скептический взгляд, но Римма Борисовна имела привычку изъясняться красиво и ничего не могла с собой поделать. – И предполагаем, что она находится именно тут.

Сергей Петрович помотал головой.

– Нет, тут старая лесопилка мерцаловская. Вот здесь, – он повозил пальцем по пунктиру болот поблизости. – Брусника хорошая, я сюда много лет по осени ходил.

Римма Борисовна уже открыла рот, чтобы поспорить с его сведениями, но почувствовала суровый пинок под столом – Марья Власьевна решила не затягивать дискуссию и выразительно посмотрела на подругу.

– Ну, лесопилка так лесопилка. Ты, главное, проводи, а там мы сами разберемся, – подвела она итог и, опершись двумя руками на стол, поднялась со своего места. – У меня на выходных внуки приезжают, так что выходим завтра.

Из дома Римма Борисовна позвонила Татьяне и, радостная, рассказала ей последние новости. Та сначала растерялась, затем засуетилась – кинулась вызванивать вышедшую на пенсию смотрительницу, чтобы попросить подменить себя в музее на один день. Она твердо решила отправиться в лес с ними.

И вот теперь Римма Борисовна стояла в своем странном облачении перед старинным зеркалом в витой раме и готовилась к первой в жизни поисковой операции в лесу. Слова Сергея Петровича обескуражили ее, но не лишили надежды – она была уверена, что пенсионер что-то перепутал или попросту не рассмотрел.

Марья Власьевна явилась за ней в 9 утра. Римма Борисовна не сразу узнала импозантную подругу в широкополой садовой шляпе и старой ветровке. Плотные, несмотря на жару, спортивные брюки были заправлены в высокие носки.

– Клещи, – коротко пояснила она, увидев взгляд Риммы Борисовны.

Таня взяла с собой увесистый рюкзак с бутербродами, печеньем и чаем и всю дорогу через деревню радостно тараторила. Сергей Петрович сохранял молчаливую солидность, как и следует командиру отряда. Он взял с собой длинную гладкую палку, явно побывавшую с ним не в одном походе за ягодами, в руке болталась корзинка – Сергей Петрович отказывался верить, что поход пройдет совсем в пустую.

Когда деревенская улица закончилась и впереди мрачной стеной вырос лес, ощетинившись кустарниками, Сергей Петрович остановился.

– Сейчас пойдем тропкой, дальше будет болото, там осторожнее, идите прямо за мной. А потом уж на старую просеку выйдем, полегче будет.

И, для большей внушительности ударив по земле деревянной палкой, направился в лес. Женщины, выстроившись гуськом, – за ним.

Первые полчаса Римма Борисовна старалась сохранять стойкость, но потом начала изнемогать. Из-за плаща она чувствовала себя, как в парнике у Марьи Власьевны в самый жаркий день. Резиновые сапоги тяжелыми гирями тянули ноги вниз. Платок постоянно съезжал, цепляясь за мелкие ветки растущего повсюду кустарника. Отчетливо видимая поначалу тропинка по мере удаления от деревни исчезла и теперь оставалось полагаться лишь на опыт грибника Сергея Петровича.

– А что твой муж, много он общался с Адрианом Валентиновичем? – спросила она шедшую впереди Таню, неловко перелезая через корягу.

Та придержала для нее колючую сосновую ветку и удивленно посмотрела через плечо.

– Вроде нет, с чего бы?

– Да говорят, Адриан много общался с… ну ты знаешь, сложными учениками.

Римма Борисовна затеяла этот разговор просто чтобы немного отвлечься от тягот пути, но сейчас, формулируя мысль, подумала, что возможно это было не слишком тактично.

– Наверное общался, но вряд ли с Петром – насколько я помню, он всегда старался сторониться своих братьев, – Таня пожала плечами, дождалась, когда Римма Борисовна, пригнувшись, пройдет под тяжелой веткой и двинулась дальше.

– Да с Витей он больше всего и общался, – вдруг вклинилась Марья Власьевна. – То кружки какие-то, то дополнительные занятия. Они последний год были не разлей вода. Это вся Неприновка знала, даже, вон, я, хотя уже в городе жила.

Таня шла, задумчиво глядя перед собой. Было видно, что разговор ей неприятен, и Римма Борисовна мысленно отчитала себя – учитывая прошлое семьи, неудивительно, что Тане не очень нравились такие темы.

– А что с ними стало, с братьями Петра? – спросила она, чтобы переключить внимание.

Марья Власьевна, тяжелой поступью шествовавшая впереди, громко фыркнула. Впереди с пронзительным криком сорвалась из кустов вспугнутая этим звуком птица.

– Старший пошел по стопам отца и деда – его через несколько лет посадили за бандитизм, после этого он тут не появлялся, – сказала Марья Власьевна. – А у старшего все хорошо, он держит тут недалеко отель.

– «Усадьба Оболенского», – подтвердила Таня. – Может, видели на подъезде к Неприновке?

– Видела, – подтвердила, пыхтя, Римма Борисовна. – Но я думала, что и хозяин там Оболенский.

Голос неожиданно подал топавший самым первым Сергей Петрович.

– Михалыч! Оболенский! Ха, – он обернулся, высунувшись из начала колонны. – Жена у него Оболенская, это да. А Михалыч-то наш, Михеевский. Думал, фамилию сменил, так другим человеком сразу стал.

Они пошли вдоль болота, утопая ногами в перинах мягкого мха. Сергей Петрович то и дело помахивал палкой, но не из соображений безопасности. Заядлый грибник, он просто отказывался верить в то, что этот утомительный выход в лес пройдет безо всякой пользы. Как он и обещал, за болотом они вышли на старую просеку – лес здесь был реже, а почва – тверже. Идти стало почти легко.

Дойдя до небольшой поляны, поперек которой лежало бревно, Таня остановилась и жизнерадостно объявила привал. Пока Марья Власьевна разливала по складным пластиковым стаканам чай из термоса, Таня разглаживала фольгу под бутербродами, а Сергей Петрович кряхтел, устраиваясь на бревне, Римма Борисовна осматривалась вокруг. Она не могла отделаться от мысли, что, возможно, именно здесь, в этом лесу много лет назад пропал Витя Егорушкин. Насколько же страшно ему было одному в этой чаще?

– А поисковая операция здесь была? – поинтересовалась она.

– Конечно, – кивнула Таня. – Тогда тут все прочесали и не раз. Отец и Адриан Валентинович этим занимались. И наши мужики были, и из соседних деревень приезжали.

– А вы участвовали?

– Нет, – покачала головой Таня. – Меня отец не пустил, сказал, мала еще. Думаю, он просто боялся, что со мной тоже что-то может случиться.

– Таня в деревне с матерью оставалась, – подтвердила Марья Власьевна. – А мужики да, весь этот лес две недели вдоль и поперек, – она расстроенно махнула рукой. – Вон, и Сергей Петрович пацаненком тоже.

– Было дело, – кивнул он.

– Витя был хороший мальчик, – вздохнула Марья Власьевна. – Добрый, сообразительный. Наверное, его поэтому так отчаянно искали.

– Адриан-то Валентинович сюда между прочим и один ходил его искать тогда. Говорил, ни одно шанса упускать нельзя, – солидно вставил Сергей Петрович. – Вот это человек был. Так убивался по чужому пацаненку.

Таня одним глотком опустошила стакан с чаем и поднялась. Остальные, поняв намек, последовали ее примеру. Римма Борисовна бросила взгляд на миниатюрные часики на запястье – с момента выхода из дома прошло почти три часа. Если часовня и была, то она или ее остатки уже должны были показаться.

– Нам надо разделиться, – сказала она. – Чтобы точно ничего не пропустить.

Таня посмотрела на окружавшую их чащу с легким ужасом. Марья Власьевна смерила подругу взглядом, не обещающим ничего хорошего по возвращении. Сергей Петрович только молча кивнул.

– Я пойду правее, – твердо сказала Таня, подавая пример остальным.

Самую светлую часть, на месте бывшей просеки, из уважения оставили Марье Власьевне. Римма Борисовна и Сергей Петрович двигались левее. Шли молча, только иногда перекрикиваясь, чтобы не потерять друг друга. Здесь, в глубине, было много оврагов – они, словно большие зеленые волны, перекатывались один за другим.

Это было бы красиво, если бы Римме Борисовне не приходилось на своих двоих преодолевать каждый в безразмерных резиновых сапогах, цепляясь за ветки на спусках и утопая во мху на подъемах.

Остановившись, чтобы отдышаться на очередном подъеме, она вдруг поняла, что давно уже не слышит никаких «ау». Римма Борисовна затихла, прислушиваясь.

– Сергей Петрович! Марья! Тань!

В ответ прилетело глухое неопределенное «Я здесь». Но откуда оно звучало и где находилось это здесь, Марья Власьевна не понимала. Она в отчаянии присела на обломок старого дерева. Это было очень глупо: потеряться в лесу, отправившись искать часовню в память о пропавшем мальчике. Римма Борисовна выругалась на себя и потерла лицо руками, все еще напряженно вслушиваясь в лес.

И вдруг, далеко в стороне, услышала чей-то крик.

Римма Борисовна подняла голову, напряженно прислушиваясь. Потом звук повторился: громкое «Нашла», эхом отдавалось среди множества деревьев, Римма Борисовна подскочила и, проваливаясь в сухостой, стала выбираться из оврага.

Навстречу ей, тяжело переваливаясь на склоне, уже спешил Сергей Петрович, услышавший призыв о помощи. Увидев Римму Борисовну, он протянул к ней обе руки, стремясь помочь.

– Куда ж вас занесло? Пойдемте скорее! – ухватив ее за руки, он неожиданно сильным движением вытянул ее наверх со дна оврага.

«Есть еще порох в пороховницах», с удивлением подумала Марья Власьевна, но ей было не до восхищений. Вдвоем они порысили на крик и доносившиеся из глубины леса возгласы Марьи Власьевны.

На остатки здания наткнулась она. Теперь вся четверка стояла перед приземистым мрачным строением из потемневшего дерева. Крыша его обрушилась и из нее торчали кроны деревьев, но было видно, что в центре оно было повыше и имело какие-то странные, непривычные очертания. С правой стороны тянулся длинный навес, который Римма Борисовна сперва приняла за пристройку. На нем лежало несколько упавших деревьев.

– Лесопилка, – в установившейся тишине твердо сказал Сергей Петрович.

Римма Борисовна уставилась на него с недоверием – слишком сильно очертания центральной части строения напоминали часовню.

– Да сами посмотрите, ставлю стольник, что там до сих пор циркулярка стоит, – кивнул он на навес и, глянув на решительное лицо Риммы Борисовны, прикусил язык, но было поздно.

Отступать ей было некуда, поэтому Римма Борисовна, возмущенно глянув на него, полезла в поросль деревьев, окружавших старое здание.

– Куда! А если рухнет? – успела крикнуть ей вслед Марья Власьевна.

Римма Борисовна, продравшись сквозь кусты, прошла вдоль потемневшего фасада здания, затем, бросив короткий взгляд на продавленную деревьями крышу, нырнула под навес.

Там, действительно, стояла старая циркулярная пила и валялись в углу прогнившие до основания бревна. Она вздохнула – получается, чуда не случилось. Римма Борисовна осмотрела темный навес с проваленной упавшими деревьями крышей, поросший мхом дощатый пол с кучами замшелой стружки.

Женщина медленно вышла из-под навеса и уставилась на деревянное строение. Даже в лесной полутьме у сильно покосившейся центральной части здания отчетливо угадывались ярусы! Вот откуда это странное ощущение от всего силуэта.

Она решительно прошла вперед, не обращая внимания на цепкий кустарник, и остановилась перед входом. Могло ли быть так, что по какой-то непонятной ей причине, лесопилка и была часовней? Она протянула руку и подергала входную дверь, запертую на массивный засов.

К счастью для нее, за десятилетия петли, державшие засов, сгнили. Римма Борисовна толкнула дверь и вошла внутрь.

– Не надо, опасно! – крикнула со своего места Таня, но Римма Борисовна уже исчезла под темными сводами.

Бревна стен покосились и грозили обрушиться, сильно пахло сыростью. В стороне стоял брошенный конторский стол. Внутри ничего не говорило о возможном изначальном предназначении здания, но Римма Борисовна не верила, что могла ошибиться – кто же строит лесопилки так изысканно?

Римма Борисовна запрокинула голову, посмотрев наверх, в давно образовавшийся провал, надеясь хоть на какую-то зацепку. Чтобы удержать равновесие, она сделала шаг назад. Вдруг доска под ней хрустнула. Римма Борисовна вскрикнула и почувствовала, как проваливается вниз, в холодную сырость и темноту. Снаружи донесся шелест листьев и суета – ее спутники ринулись к ней через кусты.

Сделали они это чрезвычайно вовремя, потому что, глянув себе под ноги, Римма Борисовна пронзительно закричала. Она стояла на груде старых, рассыпающихся костей. Женщина торопливо отступила в сторону, запутавшись по пути в остатках какой-то старой мешковины – в темноте мелькнули поблекшие белые отметины на ткани. Она испуганно уставилась на свою находку. Когда первый шок прошел, сердцебиение стало успокаиваться, и она вернула себе способность мыслить здраво, она поняла, что крупные белые кости и удлиненные черепа, скорее всего, принадлежали животным – не людям.

Немного успокоенная, она сделала несколько шагов вперед, чтобы вернуться на свое место прямо под люком. А потом рискнула заглянуть в дальний угол странного погреба и вздрогнула – в углу лежал небольшой, округлый человеческий череп. Вглядевшись, она заметила несколько таких же небольших костей, опутанный чем-то непонятным. Сначала Римма Борисовна решила, что это была паутина. Но всмотревшись, поняла – кости опутывали остатки вязаного серого свитера.

Сверху послышались шаги.

– Римма Борисовна, вы где? – обеспокоенно спрашивала Таня.

– Не подходи! – успела она крикнуть Тане, но было уже слишком поздно. Та стояла, свесившись над люком.