Кэмерон

22 мая

«Остров любви» выходит сегодня: Дафна Квинн и Джорджия Вудс представляют свою антибуллинговую вязальную инициативу.

28 мая

Матео Росси под давлением: «Пересмотреть тактику» или уйти, по данным инсайдеров.

Я сижу на скамейке в гостевой раздевалке стадиона «Овертон», зашнуровывая бутсы. Никогда не думал, что, вернувшись сюда после всего пережитого, буду чувствовать себя так иначе, чем в прошлый раз.

Прошел месяц с тех пор, как я в последний раз слышал голоса старого тренера и Чарли. Кошмары всё ещё приходят, беспричинные и необъяснимые, но я больше не чувствую того страха. Я больше не жду, что вот-вот случится худшее.

После пресс-конференции всё больше игроков стали говорить о нарушениях или выступать в защиту ментального здоровья — как на поле, так и для болельщиков. Как и Дафна, я стараюсь открыто говорить о том, через что прошел, и это помогает куда больше, чем год молчания. Журналисты просят комментариев о фонде «Птицы одного пера». К счастью, мой агент отлично справляется с отсеиванием ненужных запросов и назначает интервью только с теми изданиями, которые действительно важны, а не с теми, кто жаждет сенсационных сплетен.

И всё же я знаю, что мое имя сейчас мелькает в СМИ из-за отстранения Чарли. Но мне никогда не было так все равно на то, что они говорят.

Год назад я позволил себе думать, что сила — в молчании. Мои товарищи по команде и Дафна показали мне, что всё наоборот. Теперь я могу делиться этим с другими. Я могу показать своей команде из Лос-Анджелеса, которая сегодня здесь, на игре, и своей семье — кем я стал. Человеком, которым горжусь.

От избитого до игрока финального матча Премьер-лиги.

Знакомый хаос предматчевых ритуалов окружает меня: тейпирование лодыжек, подгонка формы, последние молитвы. Я обматываю кисти черной лентой — туго, но это приятно. Сначала левую, потом правую. Затем надеваю перчатки, чувствуя привычное сцепление, и намазываю их вазелином, делая скользкими, но прочными. Последний штрих моего ритуала. Сердце колотится в груди, будто хочет вырваться наружу, каждый удар сливается с общим гулом команды.

Я оглядываюсь на своих товарищей.

Моя новая семья. Мои друзья.

Мы вложили в этот сезон всё — и плохое, и хорошее. Я показал им своё сердце, всего себя, и они ответили мне тем же, только в десять раз сильнее, без оглядки.

Каждый из нас кровью, потом и слезами пробивался к титулу Премьер-лиги. С детства, с мячом и мечтой, это было нашей целью. Целью любого игрока. Теперь я навсегда сохраню наследие этой игры — своё имя рядом с именами моей команды.

«Линдхерст» всегда был аутсайдером, никогда не пробивался в топ-2, но сегодня всё иначе. Сегодня мы братья, связанные доверием.

Я заставляю себя оставаться в моменте, присоединяясь к кругу игроков, толкающихся плечом к плечу. Тренер готовится к своей речи в духе «Вы сможете», но мои мысли снова улетают к Дафне. Когда мы сбиваемся в плотный круг, тренер неожиданно говорит просто:

— Парни, выходите и просто, блять, победите.

Мы переглядываемся, обмениваясь понимающими улыбками. Мы готовы отдать всё.

— Хастингс, поведёшь нас? — Тамю кивает, опуская руку в центр.

Я хлопаю своей перчаткой по его руке, и все мои товарищи кладут свои ладони сверху.

— Давайте, блять, рычать! Три, два, один! — кричу я. — «Линдхерст»!

Раздевалка взрывается рёвом, когда мы выбегаем на поле. Сердце переполняет гордость, я осознаю величие этого момента. Мы быстро обнимаемся, хлопаем друг друга по спине. Воздух густой от предвкушения и запаха потных носков.

— Погнали! — кто-то кричит, и мы все подхватываем этот клич ещё более решительным рёвом.

Я чёртов лев. Лев «Линдхерста». И я сделаю всё, чтобы моя команда гордилась мной.

Это то, о чём мы мечтали в детстве, гоняя потрёпанный мяч по пустым полям. Теперь, под ослепляющим светом стадиона, эта мечта — в наших руках. Занимая позиции, я методично касаюсь левого верхнего угла ворот, затем правого и наконец поднимаю глаза на трибуны. Я ищу в толпе знакомые сиреневые волосы — точно, как она и говорила. Дафна здесь, она смотрит финал Премьер-лиги. Тепло разливается по груди, хотя я сохраняю нейтральное выражение лица. Поднимаю руку и складываю пальцы в маленькое сердце — она отвечает мне тем же из ложи директоров.

Я отдам этой игре всё, что у меня есть, — обещаю ей и себе, прежде чем вернуться к игре.

Вот оно. Финальная битва. «Линдхерст» против «Овертона».

Моё прошлое и моё настоящее.

Матч балансирует на грани изматывающего овертайма. Рёв толпы на стадионе «Овертон» обжигает барабанные перепонки. Наши фанаты неумолимы. Громовые волны их криков пульсируют под моими бутсами.

Мы можем победить.

Мы идём нога в ногу с «Овертоном», сражаясь за победные очки и чемпионский титул.

Ноги горят. Мышцы пылают от бесконечных падений.

До конца матча — шесть минут. Счёт 2:1 в нашу пользу.

Напряжение на пределе. Нападающие «Овертона» — сила, с которой нужно считаться, безжалостные и неуступчивые в погоне за победой. Они уже на нашей половине поля, отчаянно ищут возможность.

Знакомый груз ответственности ложится на плечи. Судьба матча зависит от меня и моей линии защиты — Свена, Омара, Ибрагима и Джуна. Они были непробиваемой стеной против яростных атак «Овертона».

Свен неотступно следует за звездным нападающим «Овертона», повторяя каждый его шаг. Омар перехватывает передачи с почти сверхъестественным чутьём. Ибрагим — наш бастион в центре, а Джун, самый быстрый из нас, парирует все попытки прорваться по флангам.

Моё сердце почти останавливается, когда «Овертон» находит лазейку.

Их вингер делает навес — идеальная дуга, прорезающая ночное небо стадиона. Я слежу за мячом, как ястреб.

Будь больше. Будь непробиваемым.

Время замедляется. Я вижу траекторию мяча и могу предугадать, где он приземлится.

— Право! Право! — мой голос эхом разносится по линии защиты.

Омар бросается по моей команде, отрезая нападающему прямой путь к воротам, превращаясь в живую баррикаду.

Не теряй концентрации.

В тот же момент Свен блокирует центрального форварда «Овертона», сбивая его с курса.

Ни один мяч не пройдёт.

Тем временем Ибрагим и Джун создают барьер перед воротами.

Мы не позволим мячу коснуться сетки.

Мяч летит к воротам, как метеор на пути к столкновению.

Я делаю глубокий вдох, на мгновение заглушая рёв толпы, крики товарищей, стук собственного сердца. Фокус.

Мои глаза следят за вращающимся кожаным шаром в небе.

Я его поймаю, чёрт возьми.

Я бросаюсь за мячом. Края мира размываются. Мгновение невесомости, зависания, когда я вытягиваю руку в перчатке.

И затем — волна облегчения, когда пальцы касаются шероховатой поверхности мяча, и я вжимаю его в грудь.

Поймал.

Я тяжело приземляюсь на землю, крепко сжимая мяч. Поднимаю глаза на табло, сердце колотится в висках. Мы сделали это. Мы их сдержали.

Мы сделали это.

«Линдхерст» — чемпион Премьер-лиги во второй раз в своей истории.

Как только раздаётся финальный свисток, стадион взрывается. Наши фанаты ревут громче львов, высыпая на поле с лицами, раскрашенными в цвета команды. Даже самые стойкие из них плачут.

Товарищи по команде набрасываются на меня через секунду, их лица сияют от пота и чистой радости. В мгновение ока я лечу в воздухе, подброшенный их руками, в эпицентре бури празднования. Кровь стучит в висках. Фанаты заполняют поле. Фиолетовые и белые конфетти взрываются в небе, как звёзды, сыплющиеся на меня. Голова кружится.

И тут я вижу её.

Дафну.

Вспышку сиреневого в самом центре этого хаотичного праздника. Рядом с ней Беа устремляется влево — наверное, увидела Ивана. Наши взгляды встречаются. Толпа продолжает бушевать вокруг, но я вижу только её. Она пробивается сквозь море ликующих фанатов, чтобы добраться до меня.

Время замедляется, мир растворяется, пока не остаётся только Дафна и эта невидимая сила между нами. Пока не остаётся только моя девушка, бегущая ко мне. С моим номером на спине.

Когда она наконец достигает меня, товарищи опускают меня на землю, и я притягиваю её к себе. Облегчение и радость накрывают с головой. Она прижимается ко мне, будто создана для этого.

— Я так рад тебя видеть.

— Я тоже. — Её тело дрожит, наверное, от эха нашей победы. Команда орёт вокруг. Её щёки горят ярче, чем огни стадиона. А её глаза — те глаза, что затмевают любые звёзды, — смотрят в мои. Я поднимаю её, её смех звенит в ушах. Этот смех — самая сладкая победная песня.

— Я люблю тебя! — кричу я. — Я люблю тебя, Дафна Квинн. Люблю, люблю — я так, блять, безнадёжно влюблён в тебя.

— Я тоже люблю тебя. — Она прижимает лоб к моему, ладони на моих щеках.

— Я не хочу ни одного дня без тебя в своей жизни.

Она качает головой.

— Я горжусь тобой, Кэмерон. За то, что нашёл в себе смелость измениться.

— Ради себя. Ради нас. Другого варианта не было. — Я не могу поверить, что почти потерял её. Эта мысль пугает меня больше, чем любой соперник на поле. Я больше не допущу такой ошибки. — Ты и я, Утёнок?

Она кивает.

— Да, да, да. — Её слова звучат, как мантра.

Осознание, что она здесь, в моих руках, даёт мне чувство, будто я могу свернуть горы. Это правильно. Это как дом. Эта победа — не только моя или команды. Она — для неё. Для того, чтобы сделать меня сильнее. Лучше. Для того, чтобы помочь мне найти себя.

Внезапно перед нами появляется репортёр с камерой. Вспышка слепит, вторгаясь в этот интимный момент. Но вместо того, чтобы отстраниться, я принимаю решение. Решение, которое должен был принять, чёрт возьми, давно.

— Дафна, — бормочу я, мой голос едва слышен среди шума.

Она поднимает глаза, её широкие глаза полны вопросов.

— Да? — её голос дрожит, как мелодия в этом хаосе.

Я наклоняюсь, беру её лицо в руки.

— Я сейчас поцелую тебя.

— Никто раньше не предупреждал об этом так, Гусь. — Её смех звенит в ушах, когда наши губы наконец встречаются.

Этот поцелуй кричит о бесконечных завтра, которые у нас будут. О жизни, которую мы создадим вместе. Он словно финиш долгого, изматывающего марафона. На вкус — пот игры, сомнения, которые мы растоптали, сладость её языка. Громкий шум, крики команды, ослепляющий свет — всё это исчезает.

Остаётся только ощущение её губ на моих и синхронный стук наших сердец.

— Слишком? — бормочу я, касаясь её губ, прекрасно осознавая вспышки камер. Но мне, честно, плевать. Я хочу, чтобы весь мир знал: Дафна Квиннзавладела мной.

— Даже близко недостаточно. — Она смеётся.

— Хорошо.

К чёрту трофей. Вот оно, настоящее счастье — твёрдо стоять на земле, с ней в объятиях. Всё, за что я боролся. Всё, что завоевал.